Vkook

***
На следующее утро Тэхён долго стоял перед зеркалом в своей тесной комнате. Страх сковал его с самого пробуждения, холодный и тошнотворный. Но вместе со страхом пришло и упрямство. Если уж ему предстоит войти в логово этого человека, он сделает это на своих условиях. Он не наденет тусклую, покорную одежду просителя.

Из самого дальнего угла шкафа он достал свои лучшие, по сути единственные хорошие вещи: классические брюки темно-серого цвета, которые почти не надевал, и белую рубашку с тонким, едва заметным рисунком. Сверху накинул пальто, старое, но качественное, доставшееся от отца. Оно сидело на нем идеально, придавая строгости. Он поправил воротник и посмотрел на свое отражение. Перед ним стоял не запуганный мальчик, а молодой человек с прямым взглядом. Внешность — это его доспехи сегодня.

Дорога до небоскреба «Чон Групп» пролетела в нервном тумане. Здание взмывало в небо стеклянным клинком, холодным и неприступным. Карта-ключ бесшумно открыла тяжелые двери главного входа.

Внутри царила атмосфера безупречной, дорогой эффективности. Мраморный пол, приглушенный свет, тихий гул деловой активности. Десятки людей в безупречных костюмах спешили по своим делам. И когда Тэхён вошел, многие замедлили шаг. Его простая, но слишком уж безупречная для обычного визитера элегантность, его юное лицо и осторожная, но гордая осанка — все это выбивалось из общего ряда.

К нему сразу же направился суровый на вид сотрудник службы безопасности, его лицо выражало явное недоверие.
— Молодой человек, могу я узнать цель вашего визита? Это частная территория, — его голос звучал как предупреждение.
Тэхён почувствовал, как по спине пробежали мурашки, но он вскинул подбородок.
— У меня назначенная встреча. Десять часов.

— С кем именно? — охранник взял его за локоть, жестко и бесцеремонно. — Покажите пропуск или приглашение.
В этот момент несколько окружающих остановились, чтобы посмотреть на сцену. Тэхён чувствовал, как жар стыда и гнева поднимается к его лицу. Он попытался вырвать руку.

И вдруг чья-то сильная, тяжелая ладонь легла на плечо охранника, заставляя того резко отпустить Тэхёна. Все обернулись.

Рядом стоял тот самый мужчина, который был с Чонгуком в больнице — его личный телохранитель. Человек с каменным лицом и пугающей, абсолютной тишиной в движениях. Он даже не взглянул на охранника, его глаза были прикованы к Тэхёну.
— Он с господином Чоном, — произнес телохранитель. Его голос был низким и не оставляющим пространства для дискуссий. — Не трогайте его.

В холле на секунду воцарилась абсолютная тишина. Шок был написан на лицах всех присутствующих. Личный тень Чон Чонгука, который никогда, никогда не вмешивался в дела посторонних, только что публично вступился за этого юношу. Охранник побледнел и отступил, бормоча извинения.

Телохранитель лишь кивнул Тэхёну в сторону лифтов. «Идемте».

Лифт мчался на верхний этаж в гробовой тишине. Тэхён пытался осмыслить только что произошедшее. Его «спас» самый опасный человек из окружения Чонгука. Что это значило? Запугивание? Или… защита? Вторая мысль казалась невероятной.

Двери лифта открылись прямо в просторный, аскетичный приемная. За огромным столом сидела секретарь. Она молча указала на массивную дверь из темного дерева.

Тэхён вошел, сердце колотилось где-то в висках. Кабинет был огромным, с панорамным видом на город. Чонгук сидел за рабочим столом, погруженный в документы. Он не поднял глаз.
— Садись, — сказал он просто.

Тэхён остался стоять. Адреналин и остатки ярости от ситуации внизу давали ему смелости.

Чонгук медленно отложил ручку и наконец посмотрел на него. Его взгляд был оценивающим, как в ресторане.
— Ты выглядишь так, будто пришел на собеседование в банк, который хочешь ограбить.

Тэхён, стиснув зубы, опустился в кресло напротив. Страх возвращался, но он гнал его прочь, фокусируясь на гневе.

— Зачем все это? — выпалил он, не в силах сдержаться. — Вы списали долг, который был даже не мой! Он был на моих родителях. А теперь говорите, что я должен его отработать. Какая в этом логика? Дарите свободу, а потом сами же накидываете петлю? Или вам просто нравится чувствовать себя благодетелем, который держит людей на крючке?

Чонгук слушал его тираду, не моргнув глазом. Когда Тэхён закончил, в уголке его рта дрогнула едва заметная нить чего-то, отдаленно напоминающего усмешку.
— Горячо, — произнес он спокойно. — Логика проста. Долг был проблемой. Моей проблемой, потому что он создавал шум на моей территории. Я проблему устранил. Теперь он не существует для коллекторов, для твоей семьи, для банков. Он существует только между мной и тобой.

Он откинулся в кресле, сцепив пальцы.
— Твои родители… они не смогли бы его отработать. Они сломались бы. У них нет того, что есть у тебя. — Он посмотрел на Тэхёна пристально. — У них не было этой дерзости в глазах, когда они стояли передо мной в ресторане. У них не хватило бы духу прийти сюда и кричать на меня. Долги платят не только деньгами. Иногда — умением, иногда — лояльностью, иногда — просто наличием костей, которые не так легко сломать. Я вложил ресурсы в ликвидацию твоего долга. Теперь ты мой актив. И актив должен работать и приносить окупаемость. Не в деньгах. В полезности.

Тэхён молчал, переваривая слова. Это было цинично, жестоко, но в этой чудовищной логике была своя правда. Он был куплен. Его будущая свобода стала товаром.
— И что… что я должен делать? — спросил он уже тише, ненавидя подобострастие в своем тоне.

— Сначала — учиться. Закончить университет. Без долгов и с хорошими оценками, — Чонгук открыл папку. — Параллельно будешь работать здесь. Начинать будешь с архива. Сканирование, систематизация старых документов. Скучно, монотонно. Но это даст тебе понять, как все устроено. И даст мне понять, на что ты способен. Твоя дерзость мне интересна, но она ничего не стоит без дисциплины.

Он протянул лист бумаги с графиком и обязанностями.
— Это твой контракт. Не юридический. Наш. Нарушишь его — вернешься к старой жизни. Только теперь твои старые кредиторы будут знать, что ты лишился моей защиты.

Тэхён взял лист. Руки дрожали, но он их сжал. Он снова посмотрел на Чонгука. На этого человека, который одним движением руки снес гору с его плеч, только чтобы положить на ее место другую, возможно, более тяжелую.
— А почему внизу… ваш человек меня защитил?

Чонгук снова взял ручку, возвращаясь к документам.
— Потому что то, что принадлежит мне, никто не имеет права трогать без моего разрешения. Даже мои же люди. Запомни это. Завтра в восемь. Не опаздывай.

Это было увольнение. Тэхён встал и молча вышел. У него была работа. У него не было долга. У него был хозяин. Он вышел из небоскреба, и холодный ветер ударил ему в лицо. Он застегнул пальто на все пуговицы. Его доспехи снова были при нем. Но теперь он понимал, что в игре, в которую он только что вступил, они могут и не спасти.

Продолжение следует...