10 часть.
Настоящее время.
Маф нервно постукивала ногой по полу, она тяжело дышала, не зная куда деть собственные эмоции. Каждое движение тела было словно отражением буря в её голове, где всё было перемешано — страх, злость, горечь, и отчаяние. Она пыталась сосредоточиться, но мысли ускользали, как вода через пальцы. Сердце колотилось так, что ей казалось, оно вот-вот вырвется из груди.
Её голову будто обливали кипятком каждый раз, когда она вспоминала то, что увидела сегодня, когда вошла в палату Григорьевой.
Соня лежала без сознания, её индикаторы биения сердца просто стремительно полетели вниз. Ей нужна была помощь и этот момент, наверное, отпечатается в памяти Абдиевой навсегда.
Она сидела около операционной, где лежала практически бездыханная Соня. Передазированная ебанными наркотиками.
В голове просто несётся куча мыслей. Кто её накачал? Зачем?
За что?
Маф снова постучала ногой, будто пытаясь привести себя в порядок, но боль, которая сковывала её, была неподвластна каким-либо внешним действиям. Она пыталась дышать глубже, но воздух становился тяжелым, как будто она не могла насытиться им, не могла насытить грудную клетку.
Мысли обрывались одна за другой, но оставалась одна, настоятельная — Соня. Соня, которую она так сильно любила, лежала на операционном столе, почти мертвая, с измотанным телом, полным токсинов.
Дверь резко открывается и выходит Мазур, одетая в медицинскую одежду. И она выглядела просто опустошённой. Женя смотрела с такой жалостью в глазах, что Маф почти не выдержала этого взгляда. Она встретила её взор с таким холодом, что Женя будто отступила на шаг. Это было не просто сожаление, это было как признание того, что всё потеряно, что ничего уже не вернуть.
- Как она? - выдавила Маф сквозь стиснутые зубы, пытаясь сохранить хотя бы видимость спокойствия, но её голос предательски дрогнул.
Женя тихо покачала головой, не говоря ни слова, но её глаза рассказывали всё. Её взгляд, полный тяжёлой боли, словно передавал всё, что не могло быть сказано вслух. Это было не просто опустошение — это было понимание того, что она сделала всё, что могла. Но этого было недостаточно.
Маф ощутила, как её грудная клетка сжалась от чувства беспомощности, как будто всё внутри неё обрушилось в одно мгновение. Она пыталась найти слова, но они застряли в горле, не позволяя ей дышать, не позволяя принять то, что было сказано, не позволяли верить в это.
- Она скончалась, Маф, - говорит, а у самой Мазур слезы катятся со щёк.
Слова Жени звучали как приговор. Абдиева почувствовала, как её тело стало лёгким, почти невесомым, но внутри неё всё ломалось и сжималось, как будто она превращалась в камень.
Она смотрела на Женю, но не могла поверить в то, что слышала. Это казалось каким-то кошмаром, из которого она не могла выбраться.
- Нет... - выдохнула Маф, её голос едва слышен, как будто она говорила сама себе, пытаясь убедить, что всё это неправда. - Это не может быть.
Женя, не сдерживая слёз, наклонила голову, её плечи дрожали от невысказанной боли. Она протянула руку к Маф, но та отшатнулась, как будто прикосновение могло развеять последний призрак надежды.
- Я пыталась, Маф, я... - доктор с трудом говорила, её голос дрожал. - Она не выжила, несмотря на всё, что мы сделали.
Абдиева не слышала её. Она просто стояла, не двигаясь, как будто даже её тело отказывалось принять эту реальность.
- Мне так жаль, - взрывается Мазур, она подходит ближе, заключает подругу в объятья, сжимает, - Я не смогла её спасти!
Громкий крик разошёлся по стенам больницы. Абдиева кричала, что есть силы. Её тело, стиснутое от этого крика, не двигалось. Она стояла, как застывшая, и из груди вырывался каждый звук с невероятной силой.
Это была не просто утрата — это был момент, когда её мир рухнул. Соня. Соня, которую она любила, которая была её опорой, её половиной. Всё, что они пережили вместе, всё, что могло бы быть, было утрачено за одно мгновение.
Мазур, не зная, что ещё сказать, крепче сжала Маф в своих объятиях. Она не знала, как утешить её, как успокоить, потому что сама не могла найти покоя. Она чувствовала свою вину, чувствовала, как её душа разрывается от того, что не смогла спасти Соню.
Она сжала Маф так, будто хотела сделать хоть что-то, чтобы унять её боль, хотя понимала, что этого недостаточно.
Горькие слёзы стекали по лицу и в этот момент, кажется, мир снова стал серым.
Она умерла из-за неё.
.....
Пять дней назад.
Григорьева снова открывает глаза, и снова хочет умереть. Голова буквально расщеплялась на множество мелких кусочков и желала раствориться в кислотном растворе.
Казалось, каждое движение, даже лёгкий вздох, отзывается в висках глухими ударами. Комната всё ещё кажется чужой, будто она находится в месте, куда не принадлежит. Холодный свет лампы над кушеткой обжигает глаза, делая реальность ещё более нестерпимой.
Она пытается сесть, но слабость в теле и тяжесть одеяла словно придавливают её обратно к кровати. Мысли хаотичны. Последнее, что она помнит, — это голос девушки, назвавшей себя Катей.
Кто она?
Её разум пытается зацепиться за любые фрагменты воспоминаний, но всё расплывчато, как в дурном сне.
Глубокий вдох. Григорьева напрягает мышцы, чтобы хоть немного приподняться, но тут же слышит тихие шаги. Дверь открывается, и в палату входит немного сонная Маф, она оглядывает девушку взглядом, а потом подходит, поправляя блондинистые волосы Сони, что торчали в разные стороны.
- Как спалось?
- Ты сидела здесь всю ночь?
Вопросы прозвучали одновременно, и обе девушки выглядели удивлёнными. Абдиева присела на край кушетки, вглядываясь в немного перепуганные глаза.
- Да, а что?
- Ко мне заходили ночью, - говорит, будто в тумане, - Она вколола мне что-то!
Маф нахмурилась, её взгляд стал настороженным. Она убрала блондинистые волосы с лица и подалась чуть ближе, внимательно изучая Соню.
- Кто заходил? - её голос был тихим, но в нём чувствовалось напряжение.
Соня посмотрела в сторону двери, будто ожидала, что та вот-вот снова откроется. Картина ночного визита всплывала перед глазами урывками.
- Какая-то медсестра, - отвечает, а сама ощущает, как кислород не попадает в лёгкие, - Она сказала, что мне нужно отдохнуть, и сделала мне укол.
Абдиева теряется в моменте, смотрит будто в пустоту и даже не знает как реагировать на всё это. Она не может понять, как кто-то мог зайти в палату.
- Сонь, я сидела у двери всю ночь, - успокаивающе, - Никого не было.
Григорьева снова отвернулась, а глаза снова намокли. И на этот раз даже она не понимала, из-за чего.
- Я не выдумала это, Маф, - шепчет, - Я помню, как она вошла. Она была здесь.
- Что она ещё сказала, - заботливо произносит, сжимая чужую ладонь в своих руках.
- Она сказала, что её зовут Катя.
Внезапная тишина наполнила комнату, словно само время остановилось. Маф замерла, её пальцы ослабили хватку, но она не отпускала ладонь Сони. Имя "Катя" эхом отозвалось в её голове, заставляя на мгновение забыть, где она находится.
- Это же не та, о ком я думаю, да?, - Соня почувствовала, как её дыхание учащается, а сердце начинает биться быстрее.
Маф сделала глубокий вдох, выпрямилась и встретила взгляд Сони.
- Нет, конечно, - отрезает, - Она умерла. Я была на её похоронах. Я видела её труп, она не дышала.
Соня почувствовала, как её сердце замерло, а по спине побежали мурашки. Тишина снова наполнила комнату, как густой туман. Слова Маф повисли в воздухе, оставляя после себя гнетущее ощущение.
- Это не могла быть она.
- Тогда кто?
- Я выясню, - расположив руку на светлой голове, Абдиева понимает, что спокойствие — последнее, что она сейчас испытывает. Глубоко внутри неё бурлило напряжение, которое она старалась не показывать.
Это не может быть она.
Она мертва.
.......
- У нас нет персонала с именем Катя, - венчает Мазур, украдкой бросая хмурый взгляд на Абдиеву, что выглядела более чем обеспокоенной.
Они сидели в камерной комнате больницы и Женя копошилась в видеозаписях, пока рядом стоящая Маф, внимательно наблюдала за её действиями.
- Вот запись за вчерашнюю ночь, - указывает пальцем Абдиева.
Мазур прокручивает камеры, щурится на экран. Всё, что удаётся различить на записи, — это пустые коридоры и редкие движения медперсонала. Никого подозрительного. Никто не входит в палату Сони, кроме спящей рядом с дверью Маф.
Доктор ставит видео на ускоренную перемотку, они смотрят на экран около десяти минут, но ничего абсолютно не происходит.
- Здесь ничего нет, - с раздражением бросает Женя, откатываясь на стуле. Она потирает переносицу, усталая и раздражённая. - Никто не входил.
- Это невозможно, - голос Маф звучит твёрдо, но в нём слышится затаённая паника. Она стучит пальцами по столу. - Она сама сказала.
- Может, ей что-то привиделось. Состояние у неё было, мягко говоря, нестабильным, — Женя смотрит прямо на неё, но её слова будто отскакивают от стены.
Маф молчит. Взгляд её сосредоточен на экране. Она следит за мельчайшими деталями, хотя сама понимает, что ничего не увидит.
- Перемотай ещё раз.
- Я уже...
- Перемотай, Женя, — в голосе Абдиевой нет места для возражений.
Женя с тихим вздохом подчиняется. Плёнка возвращается назад, бегущие строки времени мелькают, но ничто не привлекает внимания. Абдиева прищуривается, когда запись доходит до той самой ночи.
И тут она видит.
- Стоп, - голос Маф срывается на шёпот. Она вскидывает руку, заставляя Мазур замереть. - Назад.
На экране мелькает фигура. Тёмный силуэт, неразличимый из-за плохого качества. Он проходит по коридору, но не останавливается у двери Сони.
- Кто это? - шепчет Маф, её взгляд прикован к экрану.
Мазур отвечает не сразу. Она увеличивает изображение, но даже так фигура остаётся размытой.
- Это не из наших, - отвечает Женя. - У нас не такая медицинская форма.
Маф сжимает кулаки. Она чувствует, как по её спине пробегает ледяной холод.
- Увеличь.
Женя нажимает несколько клавиш. Изображение приближается, и фигура становится немного чётче. Человек, с длинными блондинистыми волосами, высокого роста. Лица не видно.
- Ты уверена, что не видела её раньше? - спрашивает Маф, бросая быстрый взгляд на Мазур.
- Никогда. Но, Маф, она выглядит как... — не договаривает, смотрит ошарашенно на Абдиеву.
- Она умерла, - отрезает резко и бесповоротно, - Мы с тобой видели, как её кладут в гроб. Она не может быть живой.
Мазур лишь неуверенно кивает, снова отдавая внимание экрану. На записи фигура исчезает за углом.
- Камеры есть в другом коридоре?
- Да, - Женя переключает изображение, но фигура больше нигде не появляется.
Маф отворачивается от экрана. В её голове вихрем несутся мысли. Если это не Катя, то кто? И почему Соня уверена, что это была она?
- Мы должны узнать, кто это, - говорит она, её голос низкий и твёрдый.
Женя кивает, но её лицо остаётся мрачным.
- А если это действительно Катя? - тихо спрашивает она.
Маф не отвечает. Она не знает, что сказать.
Где-то в глубине души она чувствует, что всё только начинается.
.......
Соня открывает глаза будто по будильнику. Тело окутывает странная дрожь, холодный пот скользит по спине.
Напряжение в комнате было ощутимым, как будто воздух сгустился настолько, что стало трудно дышать. Соня резко села на кровати, её дыхание сбивчивое, взгляд беспокойно метался по комнате. Тишина, которая окружала её, была оглушающей, словно сама реальность застыла в ожидании чего-то неизбежного.
Она огляделась. Всё казалось обычным: те же серые стены, тусклый свет ночника, звуки аппаратуры, еле слышные за дверью шаги медперсонала. Но что-то неуловимое всё же изменилось. Соня чувствовала это каждой клеткой своего тела.
Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но вместо этого перед её внутренним взором всплыли образы.
Страх.
Она боялась.
Часы показывали пол третьего ночи на циферблате, и холод будто поглощал всё вокруг. Тихие шаги снова привлекают внимание, и Григорьева вздрагивает. Дверь медленно и со скрипом открывается, впуская внутрь её.
Холодный ветер словно проник в комнату вместе с тенью, что появилась в проёме двери. Соня сжалась, её дыхание стало рваным, а сердце забилось так сильно, что казалось, оно сейчас разорвёт грудную клетку. В полутьме комнаты силуэт был едва различим, но она уже знала, кто это.
Катя.
Высокая фигура медленно вошла в палату, её шаги были бесшумными, но каждый из них будто отдавался эхом в голове Сони. Она хотела закричать, позвать кого-то, но горло сдавило, и звуки застряли в нём.
- Ты же умерла, - произносит тихо, а сама ощущает как слезы катятся с глаз.
- Ты уверена?, - усмехается девушка, садясь на кушетку Сони, от чего та сразу вжимается в себя.
Голубые глаза Кати смотрят на неё внимательно и проницательно, будто изучают, как картину в музее.
Соня прижалась спиной к холодной стене, стараясь как можно дальше отодвинуться от непрошеной гостьи. Губы её дрожали, слова никак не хотели складываться в осмысленные предложения.
- Тебе не нужно меня бояться, Сонь, - говорит ласково, тянется рукой к светлым волосам Григорьевой, поглаживает по голове, - Я твой друг.
Соня прижалась спиной к холодной стене, стараясь как можно дальше отодвинуться от непрошеной гостьи. Губы её дрожали, слова никак не хотели складываться в осмысленные предложения.
- Не трогай меня, - прошептала Соня, её голос дрожал, но она не смогла оттолкнуть руку Кати. Её тело будто замерло, лишённое воли и сил.
Катя наклонилась ближе, так что их лица оказались на расстоянии всего нескольких сантиметров. Её холодная ладонь скользнула по щеке Сони, заставляя ту вздрогнуть.
Она медленно вытянула руку Григорьевой и смотря прямо в глаза и без предупреждения вколола шприц с густой жидкостью, заставив Соню вскрикнуть.
- Ты почувствуешь себя лучше, - почти шёпотом произнесла Катя, убирая шприц. Её движения были плавными, как у кукловода, который точно знает, какие нити дёрнуть.
- Что ты сделала? - хриплым голосом спросила Соня, чувствуя, как слабость охватывает её тело. Её голова закружилась, и мир начал расплываться перед глазами. — Что ты мне вколола?
Катя склонилась ещё ближе, её голубые глаза горели странным, ледяным светом.
- Викодин, - улыбается блондинка, - Тоже самое, чем я передознулась. Тебе понравится.
Соня попыталась отстранить её, но уже не могла. Тело будто превратилось в мешок с песком, она чувствовала, как её мышцы расслабляются, а сознание ускользает.
Викодин — больничное средство, которое должно было облегчить страдания, но в её случае оно привело к передозировке. Катя, казалось, наслаждалась каждым мгновением, наблюдая за тем, как Соня медленно теряет контроль.
- Ты не понимаешь, - хрипло прошептала Соня, но слова уже не имели смысла. - Почему ты это делаешь? Что ты от меня хочешь?
Катя наклонилась, её лицо оказалось совсем близко. Она тихо засмеялась, как будто знала что-то, чего не знал никто другой.
- Ты слишком много хочешь знать, Сонь, - прошептала она. - Но всё, что тебе нужно, это просто расслабиться. Ты же не хочешь страдать, правда? Так что успокойся.
Соня почувствовала, как её мысли начинают путаться, как будто она тонет в бесконечной тумане. В ушах звучал только один звук — биение её сердца, которое становилось всё более слабым.
Катя встала, её тень вытянулась по полу, а затем она беззвучно направилась к двери.
- Ты увидишь всё, что тебе нужно, - сказала она, словно прощаясь. - Просто подожди. Всё скоро будет ясно.
И, прежде чем Соня успела что-то сказать, мир поглотил её. Тёмные пятна начали расти и размазываться, и всё исчезло в бескрайнее пространство, где не было ни боли, ни страха.
.....
Через несколько часов.
Соня почувствовала, как её тело начинает поддаваться тяжёлому, невыносимому грузу. Боль, которая мучила её до этого, отступила, но вместо неё пришла другая, более опасная тень — слабость. Тело как будто стало чужим, и каждый вдох давался с усилием.
Викодин наполнил её кровь, затуманивая мысли и отключая разум от тела. Она пыталась двигаться, но мышцы были как ватные, не слушались, а сознание уже начало растворяться в бескрайние туманные просторы.
Глаза её наполнились слезами, и Соня беспомощно сжала кулаки. Голова кружилась, мир вокруг становился всё более размазанным, как картина под дождём.
Лица и контуры сливались в одну мутную массу, и каждая попытка сосредоточиться лишь усиливала ощущение, что всё уходит в пустоту. Всё казалось медленным и невыносимо тяжёлым.
Она пыталась вызвать крик, но горло словно сковало невидимое железо. Дыхание стало прерывистым, и мысли путались. Единственное, что оставалось — это ощущение того, как её тело поглощает себя изнутри.
В этот момент в палату вошла Маф. Она увидела Соню, сжавшуюся на кровати, её глаза уже тускнели от тяжёлой, затуманенной реакции на препарат.
Абдиева подошла к ней, но не успела сделать и шага, как заметила, как руки Сони дрожат, а её дыхание становится всё более сбивчивым и поверхностным.
- Сонь? - Маф чуть ли не прокричала её имя, опускаясь на колени рядом с кроватью.
Но Соня ничего не ответила. Вместо этого её взгляд был пустым, почти безжизненным. Глаза открыты, но в них не было того огня, который Маф так хорошо знала. Покой, но не тот, которого она ожидала.
- Соня! - Маф схватила её за плечо, пытаясь встряхнуть, но тело девушки было холодным и расслабленным, как у куклы, которую забыли. - Что с тобой? Соня, проснись!
Но ответа не было.
На крик резко прибегает Мазур, она удивлённо смотрит на картину перед собой.
Женя буквально влетела в палату, её шаги звучали гулко в тишине, но стоило ей увидеть Соню, беспомощно лежащую на кровати, как её лицо быстро побледнело от тревоги.
- Что происходит? - порывисто спросила она, подбегая к Маф, которая в панике держала Сонины плечи, пытаясь хоть как-то вернуть её к жизни.
Маф, не отрывая взгляд от девушки, вскользь взглянула на Мазур и быстро проговорила:
- Я не знаю!, - говорит так, будто у неё отнимают её душу.
Доктор быстро подбежала к Григорьевой, потрогал её лоб, открыла глаза и увидела увеличенные донельзя зрачки.
- Её накачали! Быстро в операционную!
.....
Настоящее время.
Стук каблуков отдаётся громким эхом на парковке. Горохова оборачивается, а потом видит, как блондинка, открыв дверь машины, садится внутрь, тяжело вздохнув.
- Ну как миссия, Катюш?, - усмехается Аня, поглядывая на подругу.
- Не называй меня так, - закатывает глаза девушка, вздыхая, - Она сдохнет по-любому, такого количества её организм не выдержит.
- Ну тогда вообще супер, - смеётся Горохова.
"Катя" скептически на неё поглядывает, а потом, устало вздохнув, снимает с себя парик. Тёмные волосы ручьём подают на плечи. Открыв бардачок, особо достаёт оттуда влажные салфетки и начинает снимать с себя гримм.
- Они действительно подумали, что я Катя, - смеётся, - Вот же недалёкие.
- Да ты вылитая она, - оглядывает внимательно её, - Я бы тоже поверила.
Горохова завела машину, двигатель тихо урчал, разрезая тишину парковки. Подсветка приборной панели освещала лицо "Кати", которая уже сняла большую часть грима. Её настоящие черты были суровыми и холодными — больше не было и намёка на ту мягкость и загадочность, что так пугала Соню.
- Это называется профессионализм, - холодно бросила девушка, выбрасывая использованные салфетки в пластиковый пакет. - Не зря же я тренировалась. Но я не для того здесь, чтобы раздавать уроки актёрского мастерства.
- То, что ты начала качать её наркотиками ещё месяц назад, ничего не значит, - усмехается Аня.
Особа поворачивает на неё голову, совершенно холодные и безжалостные глаза смотрят на Горохову. Она была совершенно не такой, за кого себя выдаёт.
- Но ты всё равно прекрасно справилась, - поднимает уголки губ, - Умница, Лейла.