Изгнанник

Я видела его везде. Он преследовал меня во снах. Он следил за мной на улицах. Я чувствовала его дыхание, даже находясь в центре шумной толпы. Это сводило меня с ума. Куда бы я не пошла, мне казалось, что он тоже тут. И от него никогда не спрятаться.

Вначале эти галлюцинации доводили до скрежета зубов. Иногда, я кричала во весь голос, сидя в грязном углу какой-то из улиц, которые тогда были моим домом. Мне стало все равно, найдут меня, или нет. Если крик хоть немного оглушал страх, в обличии воображаемого Лацио, я буду кричать, пускай даже выдам себя.

В одну из холодных ночей, я пыталась уснуть, обхватывая ноги, чтобы как-нибудь согреться. Ветер становился прохладным. И хотя, я ещё могла спать на улице, через несколько дней это станет невозможным, иначе меня скосит воспаление легких. Тогда я поклялась, что больше не буду жалеть себя. В моей новой жизни приходилось решать столько проблем, чтобы выжить, что на страдания не должно оставаться времени. Только глупый человеческий разум не слушался. Он, как надоедливый чертёнок, показывал воспоминания прошлого, от которых сейчас в жизни не осталось и следа.

Ветер на мгновенье прекратился. На улице все ещё было холодно, но с отсутствием дуновений, телу стало значительно теплее. Когда я наконец переключилась с мыслей о том, что я уже не чувствую ног, снова в голову полезли другие - болезненные картинки. Мне показалось, что с холма, который виднеется вдалеке, за мной кто-то следит. Человеческая фигура была там с того момента, как я вернулась в свой уголок. Зажмурила крепко глаза и снова открыла их. Фигуры не было. Галлюцинация. Снова.

Когда я, будучи подростком, впервые оказалась на улице, Рет делал все сам. Я лишь помогала. Он научил меня воровать. Научил быстро убегать и сливаться с улицами. Но все это мелочи. Сейчас они помогали только чтобы дотянуть до нового дня. Желудок почти всегда был пуст. Вещи износились. От голода и холода все смешалось, и мне было тяжело понимать, что из того, что я проживаю - правда, а что нет.

Лёжа в абсолютной темноте, я думала о том, как все пришло к такому исходу. Когда пошло не туда? Задавала этот вопрос миллиард раз. Но в ту самую ночь, на меня снизошло озарение. Не важно, когда все пошло не туда. Важно лишь то, что будет дальше. Мне пора перестать надеяться, что кто-то придёт и спасёт меня. Всю свою жизнь я зависела от других: от папы, от Рета. Они оберегали меня и носили на руках. Но рано или поздно ты по любому останешься только с самим собой. Паршивая школа жизни.

Я не сомкнула глаз. Придумывала планы, один за одним. Здесь становится холодно. Жильё мне тут не найти. В Баретте опаснее всего светится. А значит, нужно добраться туда, где никто не знает о «Стидде». И желательно, где тепло, ведь первое время, как ни крути, придётся спать на улице снова. Лучшим вариантом казалась - Фарезья. Там сейчас как раз разгар сбора урожая, и, наверняка, можно будет найти работу. Да и климат в Фарезье тёплый. Скоро, конечно, начнётся сезон дождей. Но, надеюсь, что к тому моменту, мне удастся решить вопрос с жильём. К тому, же оттуда часто прибывают корабли. Наши торговцы регулярно возят в край садоводства пищевые запасы.

Тут и пригодилось умение скрываться. Словно мышь, следующим вечером, я юркнула на корабль, пока проверяющий сверял документы. На границе обязательно досмотрят ящики. Разумеется, не все. Фарезья не Нареция, тут филонят только так. Поэтому, выбрав, на мой взгляд, самый безопасный вариант - третий ящик с конца, я тихонько прорезала крышку и спряталась там. Первые и последние проверят обязательно. А ящики, стоявшие посредине, вряд ли досмотрят.

Плыли мы сутки. Это было мое первое плавание, после того дня. И я недооценила свои возможности. В закрытом помещении ужасно укачивало. Хотя за последние дни со мной происходило множество ужасных вещей, эти сутки практически ничего не могло переплюнуть. Меня рвало прямо в коробку, в которой я находилась. Из-за пустого желудка, спазмы были сильнее и больнее. До Фарезьи я доплыла еле живой. Но все же доплыла.

Не знаю, как мне удалось сбежать с корабля незамеченной. Не помню, как ушла оттуда по прибытию, и что со мной было. Сколько дней я была в отключке, тоже неизвестно.

Очнувшись, мои глаза озарились ярким светом. И он был от лампы, а не от солнца. Первое время я не понимала, кто я и откуда. Даже как меня зовут не помнила. Постепенно различила, что нахожусь в необычном домике. Лежу в кровати, укрытой зелёным одеялом с кучей маленьких желтых цветочков. Стены комнаты были сделаны из светлого дерева. Везде стояло множество цветов. А потом в нос ударил невероятный запах. Как летний дождь и, только что сорванный, цветок. Никогда в жизни я не ощущала ничего приятнее.

⁃ Наконец-то ты проснулась, - возле меня сидела девочка с рыжими кудрявыми волосами, в которые были вплетены фиалки. Веснушки рассыпались по ее щекам, а зелёные глаза глядели с интересом и опаской.

⁃ Где я? - охрипшим голосом спросила я.

⁃ Мы нашли тебя на улице, - ее взгляд стал жалостливым, - Думали, ты умерла. Но мама забрала тебя домой и лечила все эти дни.

⁃ Дни?

⁃ Ты спала трое суток.

Все ещё оставалось множество вопросов, но мой мозг еле справлялся и с той ничтожной информацией, которую только что услышала.

⁃ Как тебя зовут? – ее, широко распахнутые, глаза уставились в ожидании ответа.

⁃ Мэриан, - выпалила я.

Имя, которое я так часто повторяла и призывала в мыслях. Та, легендами о которой, было овеяно все мое детство. Мамино имя - первое, что всплыло в моем сознании, когда я подумала о том, кем хотела бы быть.

Мои спасители оказались чудесной семьей. Мама, папа и малышка, которую я увидела первой. Для меня было диким то, что что они взяли чужого в свой очаг. Тем более, чужого, что как пьяница валялся полумертвым на улице. Но за все время моего пребывания, никто не смотрел на меня косо. Лишь однажды спросили, что со мной стряслось. Честно, в тот момент все внутри напряглось. Я уже окрепла, и могла, более-менее здраво, соображать, поэтому нейронные пути начали выстраивать лабиринты лжи. Но оказалось, что им хватило моего: «Меня одолела морская болезнь во время пути». Больше вопросов не было. Я не хотела врать этой чудесной семье, которая меня приняла и обхаживала, пока я полностью не выздоровела. И благодаря их корректности, у меня это получилось. Единственная ложь - мое имя. А то, что я уроженка Баретты, прибывшая сюда в поисках заработка - действительно правда.

Мне хотелось выздороветь как можно скорее. Никто не торопил меня начинать работать, но через пять дней я приступила к работе на огороде. Благодаря Тору – главе, принимающего меня семейства, меня сразу же взяли туда, где работал и он с женой. Они объяснили, что работа эта считается не совсем завидной в Фарезье. Вот те, кто выращивает цветы или фрукты - счастливцы. А работники полей и огородов должны тяжело трудиться. Хотя за всю свою жизнь, я по-настоящему никогда не работала, годы тренировок и физических нагрузок давали о себе знать. Я была выносливой, даже после болезни. И эта работа делала меня счастливой.

Они много смеялись. Часто обнимались. По вечерам пели песни и вместе готовили ужин. Мне казалось, что все, что было со мной ранее, это другая жизнь. Мое детство тоже было счастливым, только эта семья была как будто из сказки. Я всегда думала, что настолько счастливыми быть невозможно. Их счастье, и теплота понемногу залечивали мои раны. Наше сознание затирает болезненные воспоминания. Через несколько месяцев мне уже смутно помнились голодные ночи на холодных улицах Баретты и мерзкий переезд на корабле. Только тот самый роковой день все ещё был четким, как рисунок, каждый элемент которого провели чёрным контуром, чтобы лучше выделяться. Я помнила все. Единственное, чего не смогла затушить волшебная энергия, в которой я теперь находилась - это ненависть к тому, из-за которого я до конца жизни буду беженкой и чужой. У меня не будет спокойной жизни, песен по вечерам и семьи, которую можно обнимать перед сном. Только страх, что однажды меня найдут. И не знаю, кого я боялась больше: того, кто убьёт мое тело при встрече, или того, кто уже убил душу.

Так пролетали месяца. Все здесь было другим. В Фарезье на улицах всегда стоял цветочный аромат. Люди одевали яркие костюмы и смешно заплетали волосы в разные завитушки. Практически все, кого я тут встретила, невероятные труженики. Ни разу я не слышала брань. Честно говоря, уже и сама стала забывать, что такое сарказм и грубые слова.

За время работы на огороде, мне удалось собрать небольшую сумму. Половину оплаты я всегда отдавала Тору, а вторую откладывала. Хотя мне нравилось жить с ними, я понимала, что лишняя в этой домашней идиллии. Семья все же должна оставаться семьей, без всяких бандитов, которые появляются в один день, как гром среди ясного неба. Как только накопились необходимые средства, я смогла себе снять маленький домик, на шумной улице. Она находилась на окраине. Рынок и центр были ой как далёко, зато рядом размещались поля, на которых я теперь работала. Конечно, моя «новая семья» пыталась отговорить, и все даже проплакали добрых пару деньков. Все же, я знала, что решение это верное. После громкого ужина в честь прощания, я уехала, забрав пару вещей, которые Мира - жена Тора, любезно сшила для меня, ещё когда я только появилась в их доме.

За полгода я ни разу не выходила в порт. Обходила его десятой дорогой. Море стало для меня адом. Оно напоминало о предательстве, о песке в волосах, когда меня бросили подыхать на пляже, о рвотных позывах от укачивания. Мне хотелось снова его полюбить. Но пока что я была не способна на это. Сейчас лесные тропинки прельщали меня куда больше. Гулять по улицам, рассматривать дома, совершенно не похожие на те, что были в Баретте - стало моим новым любимым времяпровождением. Если однажды у меня будет своё жилище, то я обязательно сделаю его таким: с зелёной травой на крыше, нависшим над дверью деревом и круглыми окнами. Это, по-моему, куда лучше, чем панорамные окна в пол, что были в Хиганте Негро.

Рабочие будни оказались невероятно тяжёлыми. На руках были огромные волдыри, ногти всегда грязные, как их не отмывай, а спина ныла постоянно, от того, что я вечно была в согнутом состоянии. Хорошо, что предусматривались парочку выходных. В один из таких дней я, как обычно, прогуливалась и не заметила, что солнце давно зашло, а на улицу опустились сумерки. Тут даже вечером тепло. Приятный воздух, пропитанный ароматами фруктов и растений, окутывает тебя, словно объятия. Везде на дорожках размещены фонари с тёплым светом. Возле них обязательно будет стоять деревянная лавочка, в форме какого-то дерева или цветка. Я любила присесть на одну из таких лавочек, и рассматривать проходящих людей. Но в тот раз решила пройтись мимо одной из таверн.

Таверны, как в общем-то и все, разительно отличались от тех, что в Баретте. Там это мрачное, ветхое здание, с толпой внутри, которая орет и пихается. Разодетые девушки, с глубоким декольте разносят пиво и строят глазки посетителям. Тут же, даже закусочные сделаны как произведение искусства. Рядом милый дворик, с фруктовыми деревьями и тропинкой, что ведёт ко входу. Дорожки в Фарезье, к слову, выкладывали из плиток, и с их помощью, выстраивали картинки. Само здание сделано в светлых тонах, окна оплетены яркими цветами, а на массивной двери неизменно вырезали фигурки листьев или веточек. И никакого шума. Жители мирно кушали за своими столиками еду из разноцветных тарелок, а даже если собиралась компания, они тихонько перекидывались фразами.

У меня в животе заурчало, когда я представила грушевый пирог с карамельной заливкой. Раньше можно было есть что угодно. Сейчас же денег на то, чтобы заходить даже в простую закусочную, совершенно не было. Но ведь я так тяжело работала. Неужели хотя бы раз за полгода нельзя позволить себе съесть десерт из таверны?

Решив, что это достаточный повод раскошелиться, я все-таки зашла в сказочный домик. Меня сразу же обслужил миловидный парень с зелёными волосами. Это, кстати, тоже все ещё казалось мне диким. Тут люди выкрашивают волосы в какие хочешь цвета, и это считается нормальным. Благо, что грушевый десерт был в заведении и через каких-то десять минуточек, он уже стоял у меня на столе. Не замечая никого вокруг, я наслаждалась каждым кусочком воздушного пирога. По истине, невероятное наслаждение.

⁃ Не составить компанию? - я не заметила, как кто-то в огромном чёрном капюшоне, нависающем на все лицо, сел за мой столик, прямо напротив.

Первый инстинкт - бежать. Человек чужой. Это очевидно с того, как сильно он отличался от всех присутствующих. На нам был одет черный балахон, в то время как остальные разоделись в очень открытые цветные наряды. Тщательно прожевав последний кусочек, я проанализировала как быстрее всего добраться до двери. Выстроив траекторию, дёрнулась со стола, но человек в ту же секунду молниеносно схватил меня за руку и с силой потянул, усадив на место.

⁃ Какая шустрая, - язвительный женский голос казался мне до боли знакомым. Незнакомка второй рукой коснулась капюшона и сдвинула его немного назад. Этого хватило, чтобы разглядеть ее лицо, пускай оно и было все ещё в тени от капюшона.

⁃ Рейна...- с ненавистью прошипела я.

⁃ Соскучилась? - пантера игриво подняла бровь.

Признаюсь, что первой моей мыслью было, что это человек Грега. И, честно говоря, ему я была бы более рада, чем этой змее. Неизвестно, что ей нужно. Триада вышвырнула меня, красноречиво разъяснив, что в моих услугах она больше не нуждается.

⁃ Ты приперлась, чтобы спалить мой новый дом? Или братец и твой дом запустил в воздух? - она убрала руку и хитро улыбнулась. Удивительно, но даже в безмерной накидке эта женщина выглядела как богиня со своими иссини-чёрными волосами и тонкими изогнутыми бровями.

⁃ Я тут, чтобы забрать тебя домой.

Вскинув бровями, продолжала сидеть и смотреть на неё, ожидая, когда она рассмеется и наконец известит меня о цели своего прихода. Но Рейна не смеялась, и, точно так же, молча не отводила глаз.

⁃ Если ты ждёшь, что я посмеюсь, то напрасно. Ближе к делу, - я скрестила руки на груди.

Она наклонилась и выражение ее лица приобрело суровый вид:

⁃ Я. Здесь. Чтобы. Вернуть. Тебя. Домой, - она четко выделила каждое произносимое слово.

Не в силах сдержаться, я истерически захохотала, привлекая внимание присутствующих посетителей. Они и так кидали удивлённые взгляды на чёрный мрак, в виде Рейны Лацио, но сейчас, после моего смеха, уже откровенно пялились.

⁃ Бред, - успокоившись, ответила я. - Для начала, мой дом теперь здесь. Считай, с миссией ты справилась.

⁃ Хватит строить из себя жертву, - скривилась брюнетка, вроде в рот ей попало что-то кислое, - Всего-навсего спалили твой маленький кораблик, а ты ведёшь себя как депрессивный подросток, которому не дали игрушку в виде деревянного слоника.

⁃ Мой маленький кораблик? - вспыхнула я и ухватилась костяшками за край стола, чтобы не заехать Рейне кулаком в лицо. - Вы спалили мой дом! Вы унизили меня! Вы обещали убить меня! А потом бросили, как дворнягу, на обочине подыхать, с приказом не показываться никому на глаза! Это ты называешь «всего-навсего»? У меня не было ничего, черт побери! Я ела сырую картошку, которую воровала с рынка, а по ночам валялась на ледяном асфальте, пытаясь уснуть.

Тирада не произвела на Рейну абсолютно никакого впечатления. Внутри меня бурлил огонь, способный вырваться и сжечь всю чёртову таверну. А она сидела с каменным лицом.

⁃ Бедняга, - прозвучал сухой ответ, - И все же, ты сидишь в таверне Фарезьи и кушаешь тортик. И как только ты бедная выживаешь?

Язвительные фразы звучали твёрдо, как удары по животу. Я ощущала, что больше не могу сдерживаться. Такая нахальная насмешка над всеми ужасами, в которые они меня повергли, била по голове, как по железному котелку. Меня удерживала крошечная нить от того, чтобы не вонзить ей вилку прямо в глаз.

Сделав пару вдохов и выдохов, я успокоилась. Она этого и добивается. Я отомщу ей. Отомщу им всем. Но сейчас это было бы слишком просто. Собрав всю силу духа, чтобы моя фраза не прозвучала нервно, я произнесла:

⁃ Я не вернусь.

⁃ Это не предложение погостить, Меделин, - хмыкнула она, - Это приказ.

⁃ Я уже не член триады. Слушайте сами приказы своего больного босса.

⁃ Да что ты говоришь! - рывком она схватила мою руку, которая все еще держалась за край стола, и дернула за безымянный палец. - Триада это на всю жизнь. От неё не отказываешься, когда приспичит.

⁃ Рет сам отпустил меня. - я дёрнула руку обратно. Как только заработаю денег, сведу чёртову татуировку, - У нас был уговор.

⁃ Который ты не выполнила. - меня удивила ее осведомленность в наших с Ретом договоренностях, - Сундук не у короля. Ты клялась закончить дело.

Меня утомляла эта бессмысленная болтовня и, не желая больше продолжать разговор, я встала из-за стола, с намерением уйти отсюда. Стоило мне подняться, как Рейна сказала:

⁃ Приказа стрелять не было, Мед. Он сказал, чтобы мы не стреляли, чтобы не произошло.

После сказанных слов я застыла, как вкопанная. Выходит, он просто пугал меня? Он приказал держать меня под прицелом, но ни одно, из направленных на меня оружий, никогда не выстрелило бы?

⁃ Но, если бы он был, ты бы выстрелила, верно? - спросила я, продолжая стоять к ней спиной.

⁃ Да.

Я знала ответ, но все же поражённая повернулась наконец к девушке. Как она может так уверенно говорить, что нажала бы на курок, если бы на кону стояла моя жизнь? Да, Рейна безумная. Но мы ведь все были члены одной триады. Биться один за одного — это главное правило.

⁃ Это приказ. В отличии от тебя, я не смею ослушаться приказа, - продолжила Рейна.

⁃ Приказ? - засмеялась я. - И это ты мне говоришь? Ты прострелила Рету плечо, когда он не назвал тебе чертово число. Стрелять в босса это по правилам? А сохранить жизнь члену своей триады - нет?

Почему ее слова так ранили? Ведь тогда я так же думала, что Рейна готова убить меня, а сейчас она только это подтвердила. Но боль, которую я испытывала сейчас, была ядовитее. Она прожигала насквозь и не давала дышать. Возможно, тогда, стоя у порта, я на самом деле знала, что Рет никогда не дал бы такой приказ.

⁃ Я не прострелила ему плечо. Всего лишь маленькая царапина. Он даже не испугался, - на лице Рейны не дрогнул ни один мускул. Даже о выборе завтрака она рассуждала более эмоционально, чем об убийствах и ранениях, - Он любит тебя, Медди, и дал бы приказ тебя пристрелить только если бы ты действительно этого заслуживала. Хотя, по правде говоря, мне кажется, даже если бы ты всадила ему пулю в сердце, он бы принял это как подарок и не желал мести.

В голове помутнело, и я снова села на стул, боясь, что ещё немного и упаду. Все это только путало мое сознание, и я не понимала, что должна чувствовать, и что кричит сильнее: желание отомстить или разобраться, что же произошло в тот чертов день.

⁃ О какой любви ты говоришь? - прошептала я, - Он заставил меня затопить Бастион. Мой Бастион.

⁃ Не будь дурочкой, Медди. По твоей глупости мы все могли быть на корабле. Грегхард растворил бы нас в воздухе.

⁃ Он мог придумать другую игру. Его дьявольский мозг может придумать что-угодно, но нет, он решил уничтожить именно мой корабль, Рейна. Все, что у меня осталось от отца. Это было наказанье, и я четко усвоила этот урок.

Наконец выражение лица Рейны изменилось. Она тяжело выдохнула и сжала губы:

⁃ Наказание. Но ведь заслуженное.

А заслуженное ли? Я никогда не смогла бы предать их всех. Я совершила грубую ошибку. Ошибку по своей глупости и наивности. Эта ошибка не стоила целого Бастиона.

⁃ Если бы он правда любил меня, то выслушал бы.

⁃ Ему не нужно тебя слушать. Он знает все и так. Ты такой же член «Стидды», как и любой из нас. За предательство каждый получает пулю, а ты всего лишь взорвала свой несчастный корабль. Если хочешь знать мое мнение, то это и так было слишком мягко. Все ясно увидели, что ты его слабое место. - она сверлила меня глазами, говоря все это, а потом будто бы сдавшись откинулась на стул и безразлично подрезюмировала, - Но я всего лишь выполняю приказы.

Что за личность такая Рейна Лацио? Впервые в жизни она выглядела как настоящий человек, способный чему-то учить и говорить о чувствах. Не эгоистичная, самодовольная стерва, что только и умеет как стрелять во всех без разбора и пускать язвительные шуточки, а вполне адекватный собеседник. И пускай, грубо говоря, она сейчас сказала, что, по ее мнению, меня должны были бы убить, все же в ее словах было что обдумать и за что уцепиться. Рет знал, что я не предала его. Если бы он думал, что я специально слила информацию Грегу, то точно бы убил. Мне хотелось услышать его объяснения. А ещё чертовски хотелось увидеть Катарину и Марко. Я безумно скучала за ними все это время. Они ведь даже не знали где я, и что произошло.

⁃ Допустим, - я гордо подняла голову. - Что в этот раз он от меня хочет?

⁃ Все то же. Оборудовать корабль. Перевезти всех в Столицу.

⁃ Он не может себе найти толкового моряка? - фыркнула я.

⁃ Тогда он хотел, чтобы это была ты, потому что он доверял только тебе. А сейчас, тем более, мы все официально мертвы. Даже документы имеются. Нельзя найти любого капитана и посвятить его в секретное существование «Стидды», а потом попросить помочь по доброте душевной.

За время жизни в Фарезье я уже и забыла, что такое сарказм и ёрничество. Все тут такие милые и добрые, а главное наивные, что отвыкаешь от напряжения в виде стеба. Но, по правде, признаться, все здесь слишком ванильно для меня. Наверное, Баретта действительно мой город: с мрачными заводами, ржавеющими мостами и вечно хмурой погодой. Я вернусь домой. И пока они думают, что я играю в их игру, создам свою. В этой игре я осуществлю все, что сидело во мне долгих шесть месяцев.

⁃ Ладно, идёт, - сдалась я, - Мне нужно три дня, чтобы разобраться с делами тут. И ещё передай своему боссу, - я специально пыталась каждым словом выделить, что этот человек ныне чужой для меня, - Он больше не тронет ничего, что принадлежит мне. Я требую миллион крейсов* за выполненную работу. И после любые мои связи с триадой будет разорваны. И ещё...

⁃ У тебя там целый список? - насмешливо кинула она.

⁃ Ты научишь меня стрелять.

Вот тут ее брови удивлённо поползли к верху.

⁃ Разучилась за полгода?

⁃ Нет, ты не поняла. Я хочу, чтобы стрелять меня учила именно ты. Чтобы моя пуля всегда попадала в цель, какой бы маленькой и далёкой она не была.

Уголок ее губ приподнялся:

⁃ Как скажешь.

⁃ Ты теперь решаешь условия сделки? - сощурилась я, - С Ретом советоваться не будешь?

⁃ Какая тебе разница? Разве для тебя не важно, чтобы твои условия выполнили?

⁃ Верно, - кивнула я, - Что ж, через три дня найдёшь меня.

⁃ Ты молодец, Мадлен, - Рейна пристально смотрела мне прямо в глаза, - Сильные всегда продолжают бороться.

Она поднялась и, не задвигая стул, пошла к выходу, словно тень. Ее слова заставили меня зависнуть в прострации. «Слабые умирают, сдавшись смерти и только сильные продолжают бороться ради мести». Именно эти слова я слышала тогда на берегу. Именно их я повторяла себе каждый день, считая, что это кто-то свыше подсказал бороться ради мести. Но как только я услышала их из уст Рейны, меня осенило, почему голос всегда был таким знакомым. Это ее слова. Она вытаскивала меня тогда на берег, и она развязывала мои путы. Она дала последнее наставление, которое спасло меня. И пускай Рейна Лацио стервозная дрянь, я начинала понимать ее. Иногда агрессивное восприятие мира помогает справляться нам с тем, что выпадает на нашу долю.

В первую очередь я разобралась с работой. Мой начальник, понимающий и добрый человек, спокойно принял сообщение об уходе и выплатил остаток за незаконченный месяц. Все накопленные деньги я отдала Тору и Мире, когда пришла прощаться в очередной раз. Мне они уже более не нужны. Узнав, что я не просто переезжаю, а возвращаюсь в Баретту, они безумно расстроились. Да и что там, я сама чувствовала ужасную грусть. Но их мир, добрый и светлый, не для меня. Я решила стать преступницей много лет назад и, к сожалению, это решение невозвратное.

⁃ Мы же ещё увидимся? - малышка протянула мне рисунок, на котором был изображён их чудаческий домик и четыре маленькие фигурки.

⁃ Это я? - ткнула я в фигурку с длинными коричневыми волосами и штанами, вместо платья. Она держала за руку вторую фигурку, самую маленькую. Малышка кивнула.

⁃ Очень красиво, детка, - улыбнулась я и заключила ее в объятия, - Конечно встретимся.

⁃ Ты расскажешь мне конец сказки о русалке? - она прижала меня сильнее своими маленькими ручонками.

⁃ Я и сама не знаю какой у неё конец. Но клянусь, что узнаю, и обязательно тебе расскажу.

Мира собрала мне сумочку с булочками и крендельками, которые сама приготовила. Она положила так же туда тёплые вязаные носочки. Разумеется, ярко зелёного цвета с рисунком из кучи желтых цветочков.

⁃ Там сейчас холодно, - объяснила она.

И этот маленький жест показался мне таким милым, что ком застыл в горле. Наверное, будь моя мама жива, она так же собирала бы меня в путь. Пекла выпечку и оставляя что-то, что согрело бы меня в пути. Эти люди стали для меня настоящей семьей. И мысленно я поклялась, что и правда ещё вернусь к ним.

На прощание Тор так же обнял меня и прошептал: «Отомсти им». Тело напряглось. Неужели он знает? Может, я кричала во сне? Почувствовав мое недоумение, он дополнил: «Знаю, что ты не просто так оказалась полумёртвой на улице». И после этого он отпрянул и улыбнулся. Я все ещё не понимала, как он сложил два плюс два, но ещё больше меня удивляло именно такое наставление. Тор мирный и добрый человек, прекрасный семьянин и трудолюбивый работник. Это не вязалось с принципами о мести. Но в очередной раз напомнило мне, что мы не знаем, что скрывается в душе каждого. Какие истории и мрачные глубины. Еще один пункт, который я пометила для себя. Если будет возможность, хочу узнать, что заставило Тора верит в то, что месть — это пилюля для душевных ран.

Самой большой проблемой оказалось - принять море. Все три дня я сидела на пирсе и думала, что не смогу больше ступить на корабль. Даже просто смотря на волны, меня начинало укачивать и тошнить. Потом наступала лютая злость на себя. Почему я оказалась такой слабой? И почему все так сложилось, что то, что я любила больше всего в мире, стало моей главной слабостью?

До момента отправления я так и не нашла способ справиться с этим.

⁃ У меня хотя бы каюта будет своя? - спросила я, когда встретила Рейну.

⁃ Будет. Только не забудь, что каюта будет у Патрисии, торговки картошкой.

⁃ А где настоящая Патрисия?

⁃ Уверенна, что хочешь знать? - развернулась раздражённая Рейна.

Из каюты я не выходила. Меня снова тошнило, но в этот раз в углу комфортной каюты хотя бы стояло ведро. Больше всего я боялась, что зайдёт Рейна и увидит эту мою новую слабость. Но она, к счастью, была чем-то занята и за всю дорогу так ко мне никто и не зашёл. Мне казалось неестественным то, что я не хотела показывать свою неспособность выходить в море. Может, Рет даже отпустил бы меня если бы узнал, что капитан, на которого он уповает, стал никудышным моряком. Но за эти три дня вернуться - стало моей главной мотивацией. Ещё ничего я не желала более.

⁃ И что теперь? - спросила я у Рейны, когда мы уже подплывали к порту Баретты.

Рейна с недовольством оглядела меня и сощурилась:

⁃ Ты здорова?

⁃ Разумеется. - хотя зелёный цвет моего лица говорил об обратном, - Освещение тут так себе.

Она исказилась в недоверчивой гримасе. Не поверила. Однозначно.

⁃ Постоялый дом у Франчески, - она достала из кармана ключ и потянула его мне, - Комната 12. Зайди так, чтобы тебя никто не увидел.

⁃ Ты шутишь? - уже подходил новый приступ блевоты, - Как зайти в постоялый двор незамеченной?

⁃ Это уже твои проблемы. Сиди там, пока я тебя не найду.

К счастью, она сразу же ушла, и я испустила из себя в последний раз все, что было. Нет, в таком состоянии плыть в Столицу совершенно не вариант. До Фарезьи день, а туда минимум три. Если я не сдохну, едва отплыв от Баретты — это будет настоящее чудо.

Ссутулившись, я пробиралась по родным улицам. Рейна оставила мне тёплые вещи в каюте и, укутавшись с головы до ног, я пыталась свыкнуться с морозным ветром. В Баретте уже были сугробы по колено. Наверное, это даже сыграло мне на руку. Тёплый шарф обмотанный, почти что по всему лицу, прекрасно скрывал мою личность. В сердце тоскливо екало. Пускай, все покрыто плотным слоем снега, но проходя мимо того самого места, где раньше стоял мой Бастион, или мимо рынка, где мы с Троем часто гуляли, все воспоминания заиграли ярким вихрем. В Фарезье эти картинки стали тусклыми, будто я сама нарисовала в воображении жизнь Баретской преступницы. А сейчас я четко видела, что все это было. Даже больше. Вспоминались новые и новые детали. Но мне более не хотелось сесть и расплакаться. Я лишь мечтала вернуть каждому его долг сполна.

Постоялый дом Франчески был мне знаком. Тут всегда ночевало разное отребье. Ещё в далёком прошлом, когда мы с Ретом были бездомными детьми, мы тоже тут ночевали. Не удивительно, что он выбрал именно его. Возможно, у него тут остались даже знакомые.

Я скользнула вместе с заходящими пьяницами, и поднялась выше, в поисках комнаты номер 12. Но не успела провернуть ключ, как дверь распахнулась.

⁃ Ты куда ломишься?! - вопила вылетевшая блондинка. - Я тебе сейчас этот ключ в одно место вставлю.

Узнав в ней взбалмошную Катарину, я чуть не расплакалась. Знала, что обрадуюсь, когда встречу ее, но не представляла, что настолько.

⁃ Попробуй, блондиночка, - улыбнулась я.

Вначале она замерла. Потом ее глаза начали широко расширяться, осознавая, кто же стал ее нежданным гостем. Она прикрыла рот ладонями, и глубокая голубизна взгляда наполнилась слезами. Кто бы мог подумать, что белокурая танцовщица, которую я так ненавидела много лет, будет таким дорогим для меня человеком? Кинувшись, я обняла ее. Мне хотелось все ей рассказать, хотелось узнать, что было без меня. Но сейчас, я правда хотела обнять подругу, ведь так скучала за ней эти месяца. Она крепко вцепилась в ответ, и я почувствовала тихие содрогания. Катарина плакала.

⁃ Теперь я умею драться, Медди, - всхлипывая, буркнула она, - И ты даже не представляешь, как наваляю тебе за то, что оставила меня одну на полгода.

*крейсы – валюта Липинкнота