Часть Первая
В детстве я часто задавала маме вопрос о том, что чувствуешь, когда влюбляешься. Я считала, что самое правильное – спрашивать у мамы, потому что влюблялась она часто и искренне. С каждым своим мужем она была счастлива, и мне, любопытной девчонке, хотелось узнать, каково это. Мама в ответ лишь смеялась и говорила, что, когда я полюблю, я точно пойму, что она чувствует. Я росла в мечтаниях влюбиться то в соседского мальчишку с его вечной улыбкой и торчащими ушами, то в соседа по парте с всегда серьезным лицом, а один раз, будучи в средних классах, захотела влюбиться в невероятно красивого студента, приехавшего по обмену из Китая, судя по его акценту. Но, к сожалению, у меня не получалось. Никто из этих ребят так и не поселился в моих мыслях и моем сердце.
Оканчивая школу, я была этому очень рада. Розовые мечты о замечательном чувстве влюбленности разрушились в прах, так же по вине мамы. Я не хотела испытывать ту же боль, что и она, во время расставания с очередным мужем. Лучше уж совсем не влюбляться, но и страдать не придется, считала я. Я не чуралась общения с представителями сильного пола, но каждое поползновение в свою сторону я прекращала на корню. Они были лишь друзьями; друзьями стали и те, в кого я когда-то хотела влюбиться. И Пак Чанель, все с такой же улыбкой и большими ушами, что учился на пару курсов выше меня в моем же университете, и О Сехун, который вообще попал в одну группу со мной, и даже китайский студент Крис Ву, который уже давно окончил учебу и работал в серьезной фирме, тем не менее, дорожа нашей дружбой.
Мама была права. Тот момент, когда я влюбилась впервые в своей жизни, я осознала сполна. Смотря в темные глаза парня, который оказался за соседним столиком от меня в университетской столовой и с головой ушел в книжку, я испытала восхищение его красотой, затем сердце забилось, то ли в тревоге, то ли в восторге. А потом, когда он оторвался от учебника и скользнул взглядом по столовой, я испугалась, хотя причин этому не было совсем, и спряталась за так вовремя подошедшего Чанеля. Друзья что-то говорили, но я лишь осторожно выглянула из-за богатырского плеча Чанеля и вновь посмотрела на объект своей влюбленности. В том, что это и есть влюбленность, я не сомневалась.
- Сехун, - я ткнула парня в бок, привлекая внимание своего друга. – Кто это?
Сехун проследил за моим взглядом и отозвался.
- Кай. Ким Джонин. Учится на нашем курсе, но на другом факультете. А что?
- Ничего.
Сехун и Чанель были увлечены спором о том, куда пойти вечером. Чанель предлагал клуб, а Сехун говорил, что хочет в парк аттракционов. Несмотря на по-взрослому серьезное лицо, Сехун порой был еще таким ребенком. Интересно, а какой из себя Ким Джонин?
- Джимин? – я вздрогнула, когда громадные ладони Чанеля хлопнули прямо перед моим лицом. Звук просто оглушительный.
- Что? – я захлопала глазами, пытаясь быстро вспомнить, о чем говорили парни.
- Я спросил, куда ты хочешь? – терпеливо повторил Сехун. – В парк или в клуб?
- В парк.
- Отлично! – Сехун широко улыбнулся, показывая победу над приунывшим Чанелем. – Мы идем в парк аттракционов? А Крис-хен присоединится?
- Опять хочешь, чтобы он за нас заплатил? И тебе не стыдно?
- Нет, - отозвался бессовестный Сехун. – Он же сам предложил. Грех отказываться от такого заманчивого предложения.
Когда я вновь перевела взгляд в сторону Джонина, стол пустовал. Ну вот, любовь меня все же догнала. Однако почему внутри все замирало в испуге и смутной тревоге, что эта любовь принесет мне страданий намного больше, чем счастья?
***
Никто не был в курсе, как так получилось, что в итоге мы все же оказались в ночном клубе, а не в парке аттракционов. Музыка обволокла нас с головой, сразу же после первого шага внутрь. Довольный собой Чанель утянул нас с Сехуном к небольшим и уютным диванчикам.
- И все же, я не понимаю, - говорит Сехун, перекрикивая музыку. – Почему ты так любишь клубы, хотя сам почти не танцуешь?
- Я не люблю танцевать, - отзывается брюнет. – Я люблю смотреть, как танцуют люди. Смотри, вон та девочка шикарно двигается.
Я закатила глаза, но Сехун и Чанель не могли оторвать взгляд от девушки, которая не то, чтобы шикарно танцевала, зато очень умело трясла всем, чем только можно. У проходящего мимо официанта я попросила принести три безалкогольных коктейля. Когда эти двое отойдут от бьющейся в эпилептическом припадке девушки, они захотят пить.
Чтобы занять себя, я тоже скользнула взглядом по танцполу, и моя челюсть чуть не познакомилась с полом. Среди танцующих, в образовавшемся кругу двигался под музыку парень, не узнать которого я не могла. Ким Джонин, Кай, в которого этим днем я влюбилась. Смотря на его умелые движения, в которых я всегда мало что смыслила, я теряла голову.
- Черт, - пробормотала я самой себе. – Вляпалась, так вляпалась.
- Во что вляпалась, солнышко? – раздался голос Криса.
- Хен! – одинаково воскликнули Сехун и Чанель, отрывая взгляды от чьей-то попы и расплываясь в улыбках. – Ты пришел!
Для этих двоих Крис Ву был несомненным авторитетом. Они готовы были подражать ему в любой мелочи, выполнять все его просьбы и если надо, то были готовы продать за него душу. Непонятно, откуда взялась такая привязанность.
- Пришел-пришел, - усмехнулся Крис, пододвигая нас и усаживаясь на диван. – Чанель, сколько раз говорить, чтобы ты не пользовался моим именем, когда ходишь по клубам!
- Но, хен, мне это и не нужно, - пожал Чанель плечами. – Они и так все знают, что мы вместе с тобой. И пропускают без вопросов.
Крис рассмеялся, а потом повернулся ко мне.
- Так во что ты вляпалась, Джимин-а?
Чанель и Сехун, наконец, соизволили повернуться ко мне.
- Ни во что, - отмахнулась я. – Не обращайте на меня внимания.
Чанель с удовольствием послушался и тут же ускакал, очевидно, разглядывать танцующие попки поближе. Крис подозвал официанта, заказал какой-то алкогольный напиток, и спросил.
- Ну, и как у вас, ребята, дела в университете?
- Скучно, нудно и, на мой взгляд, бесполезно, - отозвался Сехун. – Хен, а можно я брошу университет и пойду на тебя работать?
- Ты можешь пойти ко мне работать, - отозвался Крис, и глаза Сехуна зажглись. – Но для этого тебе нужен диплом.
Я рассмеялась, невозможно не смеяться над лицом Сехуна. Он выглядел как мальчишка, у которого старший брат отобрал любимую машинку.
- Черт, хен, ты такой обломщик. Пойду я лучше потанцую.
Сехун тоже ушел, а я забрала бокал, который официант принес Крису, чтобы попробовать. Это было моей своеобразной привычкой, я всегда первой пробовала напитки, которые приносили Крису. Вдруг мне тоже понравится.
- Нет, - поморщилась я, протягивая коктейль Крису. – Этот вкус не по мне.
Крис мягко улыбнулся, ослабляя узел галстука и расстегивая верхние пуговицы.
- Оппа, ты когда-нибудь влюблялся? – спросила я, в очередной раз найди Кая среди танцующих.
- Мм? – задумчиво протянул друг. – Да, влюблялся.
- И как оно было? Почему у вас не сложилось?
- С чего ты взяла, что у нас не сложилось?
- У тебя же сейчас нет отношений.
- Логично, - рассмеялся Крис. – С первой моей любовью, еще в Китае не сложилось, потому что я был дураком и трусом. Я подошел к ней слишком поздно, когда она уже была влюблена в кого-то другого. А со второй девушкой все сложно, - вздохнул Крис.
Я внимательно наблюдала за сменой выражений лица Криса. Оно было мечтательным, когда он говорил про первую любовь, и слегка нахмурился, когда заговорил про вторую. В то же время уголки его губ приподнимались в улыбке. Ему было приятно даже просто вспоминать об этих девушках.
- Вторая – это Джессика-онни, да? – спросила я.
- С чего ты взяла? – опять спросил Крис, но при этом выглядел более удивленным, отчего я поняла, что я права.
- Когда ты говоришь, все сложно, ты всегда имеешь в виду только одного человека и одну ситуацию. Джессику-онни.
- И все-то ты знаешь, - усмехнулся Крис.
- Она так и отказывается говорить с тобой?
Крис грустно кивнул.
- Может, оппа, мне стоит с ней поговорить? Как девушка с девушкой?
- Нет, - отрезал Крис. – Еще не хватало, чтобы ты мои личные проблемы решала. Лучше бери пример с Чанеля и Сехуна, иди развлекаться.
- А ты?
- А я посижу немного, расслаблюсь. День на работе был тяжелым.
Оставив Криса сидеть на диванчике, я направилась в толпу, но не танцевать, а подобраться поближе к Каю и поглазеть на него. Он был то ли очень красив, то ли мудрецы правы, и любовь слепа. Но я больше склонялась к первому варианту, потому что на Джонина заглядывались и другие девушки вокруг.
Не знаю, сколько именно я наблюдала за Каем. Он двигался так красиво, что время терялось, переставало иметь значение. Хотелось наслаждаться движениями, самим Каем и забыться. Очнулась я только тогда, когда Джонин стал пробираться сквозь толпу в сторону выхода. Я направилась следом.
Мне всегда говорили, что я действую, не думая, и что это плохо, потому что из-за этого я влипала в неприятности и совершала множество ошибок. Но думать прежде, чем делать, было мне несвойственно, именно поэтому уже на улице я окликнула парня, который застегивал на себе куртку, ежась под прохладным ночным ветерком.
- Ким Джонин?
Парень обернулся ко мне, чуть прищурился, потому что свет от вывески клуба был слишком тусклым и синим.
- Привет, меня зовут Кан Джимин, - представилась я, подходя чуть поближе к парню, и получая удовольствие уже оттого, что разговаривала с ним. Так вот, значит, что такое любовь. – Мы с тобой учимся в одном университете.
- И? – голос парня прозвучал безразлично и очень холодно, что я неосознанно поежилась.
- И ты классный.
Джонин хмыкнул.
- Я знаю, - он вновь отвернулся.
- Мы можем…
- Нет, - отрезал Джонин, даже не оборачиваясь. – И больше не подходи ко мне.
Кай вытянул руку, завидев такси, и заскочил в салон притормозившей машины. Я же осталась стоять, смотря ей вслед. Теперь я понимала, что происходило с мамой при каждой ее неудачной влюбленности. Если бы я была хоть немного похожа на маму, то сейчас расплакалась бы, ведь где-то в груди было больно. Я бы расплакалась от жалости к себе и причитала, почему он так поступил, ведь я не сделала ему ничего плохо. Но я лишь пожала плечами и вернулась внутрь клуба. Мало ли какие у Кая были причины говорить со мной так резко, может, настроение было не то, или выпил лишнего. И я точно не собиралась слушаться его слов. Просто так, без боя, я не сдамся.
***
Мое утро началось как обычно, с громкого стука в дверь. Мамин последний муж считал своей обязанностью следить за тем, чтобы я не просыпала университет. С одной стороны, я была ему благодарна за то, что он вообще хоть как-то на меня реагировал, в то время как предпоследний и пред-предпоследний мужья меня напрочь игнорировали. Но с другой, иногда хотелось пропустить занятия ввиду плохого настроения, а мне этого не позволяли. Это утро было из таких.
- Джимин-а, вставай! – голос у нового отчима тоже был очень громким.
Мама работала медсестрой, поэтому уходила из дома на смену очень рано, и на завтрак мы с отчимом оставались одни. Когда они с мамой поженились два года назад, Сехун все выспрашивал у меня, не делает ли он какие-то неправильные намеки, потому что он недавно посмотрел какой-то документальный фильм, и теперь переживал за меня. За свои переживания он получил по голове сперва от меня, потом от Криса, а я осознала, что мамин муж, наверное, очень даже хороший человек. Никаких неправильных намеков с его стороны не было, он, как-то признался мне, что очень любит мою маму, и что я ему тоже нравлюсь, поэтому он постарается стать для нас семьей, а не тем очередным человеком, появившимся в наших жизнях ненадолго.
- Я приготовил завтрак! – отчим прошел в очередной раз мимо моей двери.
- Уже иду, - пробормотала я.
Я не выспалась, потому что полночи думала о том, что делать с Каем. Как мне к нему подойти, ведь я никогда не влюблялась, я не имела ни малейшего представления, что нужно делать, чтобы понравиться парню. К тому же, я не была из тех девушек, которые легко нравятся парням, потому что милой меня мог назвать только контуженный, да и красавицей я себя никогда не считала. Я не умела кокетничать, не имела ни грамма женской хитрости. Всю жизнь стараясь не быть похожей на маму, я стала ее полной противоположностью. Про таких, как я, говорили пацанка. Хорошо, что хоть не стриглась под мальчишек, и носила нормальную одежду.
После быстрого завтрака, я поспешила в университет, так как сегодня действительно копошилась дольше, и уже опаздывала. Недовольный Сехун ждал меня у ворот.
- Опаздываешь, - он показательно посмотрел на часы.
- Мог и не ждать, - пожала я плечами.
- Ага, а у кого я тогда буду на английском списывать?
- Вот скажи, - я подозрительно покосилась на друга. – Ты со мной дружишь только из выгоды, да?
- Как ты могла такое подумать? – в шутливом ужасе воскликнул Сехун. – Я дружу с тобой совсем не из-за выгоды. От тебя мне никакой выгоды, ты же не Крис-хен, который будет платить за меня в клубе и в кафе, и не Чанель, который делает математику и одним своим видом больших ушей и улыбки на пол-лица поднимает настроение. Я дружу с тобой из-за удобства. Удобно списывать на занятиях.
- Ты эгоистичное, меркантильное и крайне нехорошее существо.
- Согласен, ты меня раскусила, - рассмеялся Сехун.
Мы быстрым темпом пробирались сквозь толпы студентов к кабинету английского языка. Глазеть по сторонам времени не было, но появление Кая в одном со мной коридоре я почувствовала буквально на подсознательном уровне.
Джонин тоже торопливо шел навстречу. Вокруг него стайкой вились девушки, а он лишь старательно пытался ускользнуть из их ручек, которыми они пытались за него зацепиться. Парень не хмурился, но почему-то мне показалось, что он еле держится и готов вот-вот взорваться. Наверное, тяжело ему приходилось с этими приставучками.
Решение проблемы Кая возникло у меня за мгновение. В тот момент, когда Джонин прошел мимо нас, даже не скользнув по мне взглядом, я толкнула Сехуна, незаметно ставя ему подножку. В результате чего, мой друг грохнулся в коридоре, за спиной удаляющегося Кая, но перед группкой преследующих его девушек. Сехун тоже никогда не жаловался отсутствием интереса со стороны женской части университета, поэтому внимание поклонниц Кая быстро переключились на Сехуна. Они заохали, запричитали, помогая ему подняться. Особо шустрая даже пыталась оттряхнуть от несуществующей пыли его штаны.
Я смотрела вслед Джонину, но он даже не обернулся, а потом и вовсе скрылся за поворотом. Я чувствовала себя двояко, с одной стороны помогла человеку, в которого влюбилась, а с другой, он этого даже не заметил.
- Эй, друг, ты в порядке? – обратилась я к Сехуну.
Сехун смотрел на меня непонимающе и даже с некой обидой, враз делающей его похожим на себя восьмилетнего.
- Ты зачем меня толкнула? – спросил он, когда мы заторопились дальше. Занятия ведь не отменились из-за прошедшего мимо Кая и падения Сехуна.
- Я нечаянно, прости, - раскаяния я, вопреки своим словам, не испытывала. – Меня толкнули, и я попыталась за тебя удержаться. Кто же знал, что ты такой хлюпик?
Мое объяснение Сехуна не особо устроило, поэтому весь урок он косился на меня подозрительно, будто ожидая еще подлянок. Я не обращала на это внимания, на автомате выполняя упражнения и давая Сехуну списать. Кажется, я поняла, почему Кай тогда был так резок. Очевидно, что излишнее внимание ему докучает, наверное, я тогда подошла к нему после очередного приставания. Значит, мне надо было всего лишь выбрать правильный момент, когда он будет в приподнятом настроение, и уж точно, когда никто не будет раздражать его своим приставанием. Думать о том, что в том случае, я как раз и буду тем человеком, который собрался приставать, я не стала.
***
Весь день в университете я провела, выглядывая Джонина отовсюду, где только можно было. Хотелось поймать его радужный настрой, чтобы подобрать правильное время признания во влюбленности. Я понимала, что до любви это новообретенное чувство еще не дотягивает, но сильная симпатия уже присутствует. К сожалению, весь день Кай был какой-то загруженный, задумчивый и точно не довольный. Может, у него какие-то личные проблемы, или он сам по себе такой?
- Сехун, а ты с Джонином не общаешься? – обратилась я к парню на большой перемене, во время которого мы выбрались на скамейку на свежий воздух.
- С кем? – не сразу въехал друг. – С Каем? Нет, чего с ним общаться, - махнул Сехун рукой. – Высокомерный, заносчивый и самовлюбленный идиот.
Я в шоке уставилась на друга. Ну никак не вязался у меня образ Джонина, с его пухлыми губами и нежными чертами лица с типом, которого описывал Сехун. Не может такой красивый парень быть заносчивым идиотом.
- С чего ты взял? – осторожно уточнила я у Сехуна.
- Помнишь, я в прошлом году увлекся танцами, и даже записался в университетскую команду. Так вот, Кай там звезда местного разлива. Считает, что он танцует круче всех, и никто ему даже в подметки не годится. Всегда смотрит на всех свысока, к тому же вечно с одним и тем же выражением лица ходит, будто ему под нос кто-то какашек сунул.
С каждым словом, мое настроение падало. Это что значит, что у Джонина хорошего настроения не бывает?
- А чего это ты им вдруг заинтересовалась? – спросил Сехун, уставившись мне прямо в глаза.
Ненавижу, когда он так делает. У Сехуна невероятные глаза, которые буквально гипнотизируют, и ему невозможно солгать. Единственным способом спастись является побег. Что я и сделала, рванувшись с положения сидя на скамейке. Стоит сказать, побег оказался не очень удачным, потому что я, пытаясь спастись от вселяющего ужас взгляда Сехуна, совсем не смотрела, куда бегу. Как результат, я сбила проходящего мимо человека с ног, еще и умудрилась повалиться вместе с ним на землю.
Довольно чувствительно я приложилась лбом к чьему-то подбородку, тихо радуясь тому, что под нами мягкая трава, а не асфальт, который находился буквально сантиметрах в тридцати.
- На что тебе глаза, если пользоваться ими не умеешь? – раздался хрипловатый голос.
Я приподнялась, чтобы увидеть вблизи лицо, которым любовалась вот уже второй день. Кай презрительно хмурился, но даже эта гримаса не портила его красоты.
- Да слезь ты уже с меня, корова, - пропыхтел парень, и я поспешила подняться.
- Эй! – меня буквально подняли и поставили на ноги. – Следи за своим языком, придурок!
Сехун яростно смотрел на Кая, который поднялся на ноги, и теперь отряхивался.
- Лучше своей подружке скажи, что такой способ подбивать клинья точно не прокатит, - Джонин окинул меня еще одним ненавистным взглядом.
- Да нужен ты ей! – кинулся Сехун меня защищать, а мне вдруг стало стыдно, поэтому я потянула его за руку.
- Пойдем, а? - я даже свой голос не узнала, прозвучало уж слишком неуверенно, что совершенно несвойственно мне.
- Да? – Джонин вдруг усмехнулся, глядя на меня, и я поняла, что меня сейчас сдадут. – Если я ей не нужен, то зачем она вчера меня в клубе у выхода поджидала, еще и говорила, что я классный?
Дальше слушать я не собиралась, почему-то стало обидно, будто на меня ведро грязи вылили. Конечно, я понимала, что ничего страшного не произошло, если уж на то пошло, Джонин даже не лгал. Но ситуация, когда он это сказал, и тон, которым он это сказал, был неправильным, подлым.
Сехун еле поспевал за мной, пока я тащила его подальше от Джонина. Настроение испортилось окончательно, и я пришла к выводу, что оставшуюся пару мы с другом сможем и прогулять. А прогуливали пары мы обычно в кафешке, находящейся в соседнем квартале.
- Эй, - Сехун заговорил только, когда мы уселись за столик у окна, и я уткнулась в меню, делая вид, что выбираю, хотя меню это я знала наизусть. – Джимин?
- Он правду сказал, - тихо ответила я на незаданный вопрос. – Но до этого я просто не знала, какой он. Так что, не волнуйся, теперь все нормально.
Я говорила, но старалась не высовываться из-за меню, потому что сама не до конца верила в свои слова. Сейчас, понимая, что, несмотря на грубость Джонина и обиду к нему, симпатия к нему нисколько не уменьшилась, я больше не могла упрекать маму во всех ее неудачных отношениях. Оказывается, все не так-то просто в любви. Нет такого, что ты захотел и влюбился, расхотел и разлюбил. Почему-то так не работает.
- Ладно, - после долгого молчания, наконец, сдался Сехун. – Чем тогда займемся?
- Может, в кино? – предложила я. – Я уже давно не была в кино.
Сехун согласился. Скорее всего, он бы согласился на любое мое предложение, потому что Сехун был безалаберным и ребячливым, но утешать и поддерживать в трудную минуту он умел, как никто другой. Когда у Чанеля умерла собака несколько месяцев назад, я лишь пожала плечами. Никогда не имела домашних питомцев, поэтому смерть какого-то рассадника блох меня нисколько не затронула. Зато Сехун заметил, насколько Чанеля это выбило из колеи. Они уехали на выходные куда-то загород, а когда вернулись, Чанель уже был таким же, как обычно, со смертью любимого пса он смирился.
Уже вечером, сидя в темном зале полупустого помещения кинотеатра, я все думала, что делать дальше. Сехун время от времени пытался отвлекать меня забавными комментариями к совсем не забавному фильму. У него это ненадолго получалось, но мысли все равно возвращались к Джонину. Я не могла понять, что плохого я ему сделала, что он так негативно реагирует на меня. Мы ведь еще даже не знакомы, как можно, вот так резко отшивать человека, которого ты еще не знаешь. Возможно, он этого просто не понимает. Значит, мне надо было сделать так, чтобы Кай меня узнал получше. А уж потом пусть выбирает, действительно ли я ему совсем не нравлюсь.
***
Всю ночь я пыталась придумать, каким образом обратить внимание Кая на себя, какие свои стороны стоит показать, чтобы он мной заинтересовался. Побившись над чистым листком бумаги, грызя карандаш и запивая его горячим, но все время остывающим молоком, я пришла к неутешительному выводу, что я серость. Во мне нет ничего выдающегося, нет никаких особых талантов. Внешность у меня посредственная, на нее ставить не стоило, фигура самая обычная, даже округлостей, что могли бы привлечь, особых не было. В учебе я никогда не отставала, но и не была в десятке лучших. Я ведь даже пофлиртовать не смогу, как могла бы сделать моя мама, или Джессика-онни. Задумавшись, может, стоит попросить помощи и совета у них, я тут же отмела эту мысль. Даже если они оденут меня, как куклу, и накрасят так, что я не узнаю себя в зеркале, а парни штабелями начнут падать перед моими ногами, мне это не поможет. Это буду не я. Пришлось смиряться с мыслью, что я не особо интересна, но ведь вполне возможно, что именно это обыденность привлечет Джонина. Правда, шансы были слишком близки к нулю, но ведь это хоть что-то. Я же пообещала себе, что не прекращу стараться, пока мои шансы не станут ниже нуля.
Утром я была сонная, потому что будильник прозвенел спустя двадцать пять минут после того, как я легла. Спрашивается, зачем надо было ложиться, но нет же, улеглась и даже умудрилась заснуть. Чтобы спустя двадцать пять минут было мучительно тяжело подниматься. Отчима и мамы дома не было, и раньше я бы воспользовалась этим прекрасным шансом прогулять учебу. Но не сейчас, ведь теперь университет – это не место каторги, как порой воспринимали его мы с Сехуном, а место, где я могу встретить Кая. В моих же интересах присутствовать там, как можно чаще и дольше.
Чанель, зашедший за мной перед занятиями, внимательно смотрел за тем, как я бегаю по квартире, в поисках своих вещей. Обычно, они все уже собраны и лежали на тумбочке у входа. И я даже подозревала, что это делает не волшебный лепрекон, и даже вряд ли моя мама. Отсутствие отчима дома утром я прочувствовала сполна.
- Знаешь, ты даже после выпускного так плохо не выглядела, - по секрету поделился со мной Чанель, когда мы шли в толпе таких же спешащих на учебы и работы зомби.
- Очень мило, спасибо огромное, - зевнув, ответила я, на большее возмущение меня не хватило.
Когда-то в детстве смотрела мультфильм про Джинна и Аладдина, где Джинн создал свои маленькие копии, поддерживающие его веки, чтобы не заснуть. Сейчас я мечтала об очень полезном умении, создавать такие же маленькие копии.
- Что ты всю ночь делала, что так выглядишь? – полюбопытствовал друг.
- Ничего, - не стала я рассказывать.
Сехун и так уже в курсе некоторых подробностей, нечего сюда еще и Чанеля приплетать. В конце концов, влюбилась ведь я, а не они. Значит, мои проблемы, я же и должна искать решения к ним.
- Я сегодня вечером уезжаю, - заговорил Чанель.
- Куда?
Сонливость – дурацкое состояние. Ты вроде бы живой и даже в сознании, но сосредоточиться на чем-либо очень сложно. Я не могла сообразить вообще, зачем и как Чанель уезжает. И вообще, разве такое возможно, все равно, что если бы Чанель сказал, что научился летать.
- Забыла? У меня международная олимпиада в Пекине.
- А точно! – объяснение все прояснило, действительно, все так просто, Чанель ведь математический гений, и его постоянно таскают по разным олимпиадам и семинарам.
Если в школе все это было в пределах страны, то с поступлением Чанеля в высшее учебное заведение, он стал, или скорее его настоятельно стали пробивать на международную арену математики. Он очень умный, но, увы, Нобелевскую премию ему не получить, поэтому, на мой сугубо личный взгляд, можно было и не стараться.
- Я хотел попросить тебя отвезти меня в аэропорт, а потом можно было забрать мою машину, но тебе такой я себя любимого не доверю, - сказал друг, с любопытством наблюдая, как я пытаюсь открыть дверь, на которой написано "На себя", толкая ее внутрь. – Попрошу Криса-хена.
- Можешь меня попросить, - дверь, к счастью, распахнулась, являя нам Сехуна. – И машину тоже можешь мне оставить, хен.
- Ну, нет, после того, что ты в прошлый раз успел поучаствовать на моей машине в гонках, проиграть ее, потом выиграть, я тебе ее больше не доверю.
Я перестала слушать парней, тем более что их голоса слились в общий гул вечно шумного улья. Я смотрела на проходящих мимо девушек, впервые в жизни отмечая, что я совсем не такая, как они. Платье на мне было надето в последний раз на десятый день рождения, а каблуки я надеваю настолько редко, что, можно сказать, и не умею на них ходить. Вон, та девушка, кокетливо рассмеялась, и легонько толкнула идущего рядом парня, и все это смотрелось мило. Я же вчера толкнула Сехуна так, что он грохнулся на пол. Ничего милого или кокетливого.
Кая я даже не заметила сразу. Он стоял за большой кадкой с пальмой, низко надвинув на глаза козырек черной кепки. На него особо не обращали внимания, да я и сама пару раз прошлась взглядом по этому месту, зацепилась совершенно случайно. Оставив парней, которые не обратили на мое исчезновение внимания, я направилась к Джонину.
Парень стоял, прикрыв глаза, поэтому вздрогнул, когда я кашлянула, привлекая его внимание. На секунду его взгляд оказался расфокусированным, будто он только проснулся. Кай показался мне таким беззащитным в это мгновение, без обычного холодного презрения, он казался его красивее.
- Опять ты? – он быстро вернул самообладание, и меня обожгло хлестким взглядом. – Я что, непонятно говорю? Отстань ты от меня, наконец!
- Я просто хотела попросить прощения, - твердо сказала я, хватит уже мямлить, вчерашнего хватило сполна. – Я вчера нечаянно с тобой столкнулась.
- Столкнулась? – язвительно хмыкнул парень. – Ты, наверное, хотела сказать, налетела, сбила с ног, уронила на землю, навалилась всем весом сверху, да еще и синяк на подбородке оставила? Знаешь, как там тебя, мне глубоко фиолетово на твои извинения. Я прекрасно проживу без них, и буду еще более счастлив, если и тебя я не буду наблюдать. Так что, по-хорошему прошу, отвали.
Я сжимала зубы, давя все сильнее с каждым словом Кая.
- А если не отстану? – спросила я, когда Кай, грубовато оттолкнув меня, собирался пройти мимо.
- Отстанешь, куда ты денешься, - ответил Джонин, даже не оборачиваясь.
И опять больно, подумала я, прячась за той же пальмой. Влюблена всего третий день, а уже столько неприятной, а главное непонятной боли. Почему больно? По логике не должно быть, ведь мы с Джонином практически не знакомы, и грубость почти незнакомого человека не должна быть такой трогающей. Должно быть гораздо хуже, если бы я поссорилась с Чанелем или Крисом, ведь тогда испортились бы уже сложившиеся отношения с близкими для меня людьми. Но, тем не менее, от боли сжималось в груди и скручивалось что-то в животе. Если бы я дала себе волю, то и слезы на глазах уже бы выступили. Какая же любовь противная штука! Зачем она существует, раз приносит столько боли?
***
Звонок на телефон разбудил меня, заставляя кое-как открыть глаза, нашарить телефон где-то под подушкой и ответить.
- Кто? – выпалила я, на более осмысленный вопрос меня не хватило.
- Я, - раздался веселый голос Криса. – Спишь? В шесть вечера?
- Сплю.
Крис рассмеялся. Удивительное дело, при том, что у него был достаточно низкий и даже грубоватый голос, смех у него был очень мелодичным и даже каким-то нежным. Как-то по пьяни, Джессика признавалась мне, что влюбилась в этот смех с первого же звука.
- Вставай, мы с тобой гулять идем. Верну тебя часа через три, и сможешь дальше спокойно поспать.
Как бы мне не хотелось зарыться в одеяло с головой вновь, я знала, что упрямый Крис ни за что не отступится от своих планов. Если он надумал погулять со мной, то его не остановит даже тайфун, не говоря уже обо мне.
Пришлось вытаскивать свою тушу из кровати. Родителей до сих пор не было дома, они уехали еще затемно в соседний город на чей-то праздник, обещали вернуться сегодня, но скорее всего, поздно ночью.
Крис уже ждал меня у входа, когда я вышла. В руках он держал пластиковый стакан с живительной жидкостью под названием клубничное молоко.
- Ты с работы? – спросила я, после короткого приветственного поцелуя куда-то мне в макушку.
- Да. Мне Сехун звонил.
- А, - протянула я, понимая, какая цель сегодня у визита Криса.
Сехун, очевидно, ему рассказал про Джонина. Интересно, что предпримет Крис? Попытается отговорить?
- Нужна помощь? – вместо этого спросил Крис.
- Какая?
- Не знаю. Любая. Если хочешь, я могу с ним поговорить, или может, попросить Джессику, чтобы она научила тебя каким-то своим штучкам, из-за которых я с ума схожу?
Я захихикала. У Криса и Джессики были невероятно запутанные отношения. Они то сходились, сходя с ума от любви друг к другу, то расходились чуть ли не обвиняя друг друга во всех несчастьях в мире. В перерывах между этими двумя крайностями они оставались друзьями. Джессика бегала на свидания, которые Крис ей постоянно срывал, и сама же ревностно следила, чтобы рядом с Крисом могла крутиться только одна девушка помимо нее самой, я. Я вдруг подумала, что Джессика во мне никогда соперницы не видела, наверное, это даже грустно, что меня не воспринимают, как девушку, способную увести парня.
- Нет, спасибо, - отказалась я. – Как-нибудь сама постараюсь справиться.
- Уверена? – уточнил Крис. – Я знаю, что ты впервые влюбилась, поэтому, может…
- Нет, - твердо отказалась я. – Я уверена. Крис, посмотри на меня, я не очень-то похожа на кисейную барышню, которая будет страдать из-за безответных чувств. Я попытаюсь, если не получится, попытаюсь сильнее. А если и тогда не сработает, что ж, я смирюсь с этим. В конце концов, мама научила меня одной вещи. Любая боль, нанесенная любовью, со временем проходит.
Крис кивнул. Мы гуляли по улицам, пока небо постепенно темнело, и зажигались огни столицы. В одном месте мы поужинали, чуть позже Крис купил нам мороженое. И мы больше не заговаривали про Джонина или мои чувства. Я была благодарна другу, хотя, Сехун, скорее всего, ожидал от Криса другого, рассказывая мой секрет. Так мы прогуляли до самой ночи, а потом, когда Крис заметил, что я опять зеваю во весь рот, отправил меня домой спать.
***
Выяснить расписание Джонина было делом несложным, оказывается, у него был свой фансайт, о существовании которого парень, скорее всего, и не догадывался. Там было более трехсот участников, были даже парни, и он постоянно пополнялся новостями про Кая. Например, сейчас он обедал в столовой, подтверждалось это его фотографией. Вообще, сталкеры следили за каждым его шагом. Я хотела было тоже пойти в столовую, причем просто покушать, мне почему-то стало неприятно, будто я действительно одна из его ненормальных фанаток, поэтому пришлось отправлять Чанеля и Сехуна туда одних, придумывая отмазку, что меня звал к себе преподаватель экономики. Этот разочарованный жизнью старик всегда придирался к каждому слову в сданном докладе, поэтому друзья не заподозрили ничего в моих объяснениях.
Я заставляла себя думать о чем-то отвлеченном, например, о том, что пора бы пройтись по магазинам, купить себе новые кеды и толстовку. Ноги сами привели меня к кабинету преподавателя экономики, видимо, то что я упомянула его, стало приказом для моего подсознания пойти и навестить его.
Я уже собиралась развернуться и уйти от греха подальше, как дверь кабинета открылась, и раздались голоса.
- Профессор Хан, пожалуйста, - на этот раз, голос Джонина я узнала сразу. – Дайте мне время до завтра. Я потерял тетрадь с конспектами, до завтра ее обязательно найду или все перепишу.
- Нет, Ким Джонин! Никаких до завтра, конспекты ты должен был сдать сегодня. И я не собираюсь вестись на твою мордашку и позволять тебе больше, чем ты того заслуживаешь.
Плечи Кая опустились, я прекрасно знала, что, если пропустить хоть одну аттестационную оценку по экономике, то зачет получить будет сродни прохождению через девять кругов ада.
- Простите, профессор Хан, - поклонившись, я подошла поближе. – Джонин, я думаю, это твое, - я протянула ему тетрадь. – Она осталась в столовой на столе, за которым ты сидел.
Профессор Хан внимательно посмотрел на меня, потом на тетрадь, видимо пришел к выводу, что у меня не было бы тетради в серо-черном цвете с изображением мотоцикла, и вопросительно повернулся обратно к Джонину.
- Так как, это тетрадь по экономике, - продолжила я, боясь, что ступор Кая будет подозрительным. – Я подумала, что она слишком важна, поэтому сразу принесла сюда.
- Да, - наконец, отмер Джонин. – Спасибо. Вот, профессор, моя тетрадь с конспектами.
Я развернулась и поспешила подальше от них. У Джонина был слишком нечитаемый взгляд, мне показалось, что я вызвала его недовольство, не хотелось бы наткнуться на еще одну грубость с его стороны.
Избежать этой грубости не удалось.
- Эй! – меня дернули за руку, заставляя развернуться. Благо коридор был пуст, и никто этого не видел. – Я не просил тебя о помощи! – Кай злился.
- Пожалуйста, - язвительно отозвалась я. – Все рада помочь, обращайся.
- Не зли меня! – меня встряхнули, и я послушно замолчала. – Не делай так больше. Вообще, проходи мимо, если видишь меня. Даже если я буду тонуть, тебе ясно?
- Ясно, - ответила я, и когда меня отпустили, тише добавила. – Это не означает, что я тебя послушаюсь.
- Что ты там вообще делала? – Джонин подозрительно прищурился, и я залипла, думая о том, что красоты у этого парня не отнимет ничего. – Следила за мной?
Есть такой процент красивых людей, которые становятся страшными при выражении негативных эмоций. Кай был красивым даже в своей злости.
- Пыталась избежать встречи с тобой, - честно ответила я. – Ты должен был быть в столовой.
- Откуда ты знаешь?
Я показала телефон, на экране которого как раз выкладывались новые фотки Кая, когда он был в столовой. Он перевел взгляд на мой телефон, потом обратно на меня.
- Да вы просто ненормальные, - ошарашено покачал он головой. – С головой явно не дружите. Повторяю еще раз, оставь меня в покое. Не подходи даже, иначе я заявлю на тебя в полицию и добьюсь запрета приближаться ко мне ближе чем на сто метров, поняла?
Кай обошел меня и ушел, а я чуть улыбнулась. Ну и пусть он злится, зато я ему помогла.
***
Ночью поспать мне вновь не удалось, ведь конспекты по экономике мне тоже надо было сдавать. Поэтому я засела на кухне с тетрадью Сехуна и строчила сорок страниц. Несмотря на то, что рука отваливалась уже в три часа ночи, а я не написала и половины, я не жалела о своем поступке. Если бы мне дали второй шанс, я бы вновь отдала тетрадь за Джонина. Очевидно, влюбленность заставляет делать глупые вещи и принимать глупые решения.
- Джимин? – уже когда начал заниматься рассвет, на кухню пришел отчим. – Ты что, еще не ложилась?
- Нет, мне дописать надо. Сегодня экономика.
- А почему ты раньше не задумалась об этом?
- Я вчера тетрадь потеряла со всеми конспектами. Папа, посмотри, что здесь написано? Сехун пишет как курица.
Отчим наклонился, присматриваясь к каракулям. А я вдруг поняла, что только что сказала. Впервые за два года, да и за всю свою жизнь, я назвала отчима папой. Это слово, которое всегда было мне чуждо, вырвалось случайно, само по себе, но отчим не стал зацикливаться на нем, возможно, ему это тоже казалось естественным? Это осознание приятно разливалось внутри.
- Кажется, здесь написано «мировой рынок», - прочитал мужчина. – Хочешь, я за тебя дальше попишу? А ты хоть пару часов поспи.
- Нет, спасибо, - покачала я головой, это предложение вообще подняло мне настроение. – Я сама. Профессор Хан смотрит на то, чтобы все было написано только одним человеком.
- Хорошо, тогда я сделаю тебе сок.
Следующие два часа отчим ходил рядом, то приготовил мне свежевыжатый сок, потом бутерброды, потом завтрак.
- Может, не пойдешь на учебу? – в итоге спросил он, видя, что я с трудом держалась, чтобы не заснуть.
- Чтобы я зря провела всю ночь за тетрадью? Нет уж! Не дождется профессор Хан.
Сегодня в университет я шла одна. Обычно за мной заходил Чанель, но он еще не вернулся со своей олимпиады. А Сехун жил совсем рядом с институтом, и ему не было нужды идти до меня, чтобы возвращаться обратно.
Удивительно, но сегодня я чувствовала себя бодрее, чем в прошлую бессонную ночь. Организм привыкает, что ли, к бессонным ночам? Я даже на занятиях почти не засыпала, а если и дремала, то просыпалась от первого же тычка Сехуна. Впрочем, от остреньких локтей Сехуна не проснуться было невозможно, больно до чертиков. Особенно, если он в ребра попадал, а он, подлец, старался толкнуть именно так, чтобы чувствительнее было.
Кая я за весь день ни разу не видела, что меня огорчало с одной стороны, и радовало с другой. Хоть нет той неприкрытой неприязни с его стороны. Если не видеть Джонина, то даже кажется, что все хорошо. Можно помечтать, и он не разрушит мечты своей грубостью.
Вечером, отказав Сехуну в просьбе прогуляться в зоопарк и умудрившись отправить с ним Криса, я вернулась домой. Несмотря на то, что я уже более суток была на ногах, спать мне расхотелось. Я лежала на кровати, смотря на медленно темнеющий потолок, прислушиваясь к шуму на кухне, где мама с отчимом в четыре руки готовили ужин, и думала о Кае. Судя по его категоричному запрету приближаться к нему, план с тем, чтобы он узнал меня получше, провалился, даже не начавшись. Может, ну его? Зачем мне нужен тот, кто во мне даже человека не видит и грозится меня засудить? Зачем мне нужны такие проблемы? Прожила же я двадцать лет без него, и дальше смогу.
Смочь то, я смогу, вот только до того момента, как я смогу жить без него, не чувствуя при этом болезненных ощущений где-то в груди, должно пройти какое-то время. А я пока не была готова проходить через это. Да и потом, если я сейчас не постараюсь, не приложу все свои усилия, то позже я буду жалеть.
Ужин мы, впервые за долгое время, провели все вместе, как семья. Когда мама услышала, как я назвала отчима папой опять, она замерла, переводя взгляд с меня на отчима и обратно на меня. А мы делали вид, что в этом нет ничего необычного, хотя улыбку отчима украдкой, такую же как и у меня, я замечала.
***
Прошло уже две недели, за время которых я не решалась даже близко подойти к Джонину, наблюдала за ним издалека. Он был одиночкой, друзей у него не было, и в коридорах он, по возможности, передвигался в одиночку. Это было редкостью, потому что обычно за ним всегда шли какие-то девчонки.
За это время я успела побывать пару раз на репетициях танцевальной команды, которая готовилась к какому-то конкурсу. К счастью для меня, они репетировали в актовом зале, где была возможность скрыться в темноте зрительного зала. А еще смогла спасти его от неуда по паре предметов. В этом мне неосознанно помог Чанель, член студенческого комитета, который помогал преподавателям с оценками и зачетами. Вертясь вокруг Чанеля, я смогла подсмотреть пару работ Кая, которые были написаны из рук вон плохо. А один раз даже на белый лист наткнулась. Пока я ждала Чанеля, я успела написать Каю его контрольные. Пусть отлично он не получит, и вряд ли даже до «хорошо» дотянет, но, по крайней мере, «неуда» у него не будет.
Я не думала о том, что Кай ведь даже не узнает о моей помощи. Не оценит ее. Да и не нужно мне это было. Я ведь делала это скорее для себя, потому что чувствовала удовлетворение, помогая небезразличному мне человеку. Это то же самое, как когда отчим полночи не спал вместе со мной, делая бутерброды и выжимая сок из фруктов, хотя не был обязан.
После сдачи всех зачетов, Крис повез нас отдыхать в клуб. На самом деле, мы не часто гуляли по ночным клубам, предпочитая более детские занятия, такие как, парки аттракционов и игра в монополию дома. Но время от времени старались соответствовать возрасту Криса, ну и общественному мнению о студентах, по которому эти самые студенты не вылезают из тусовок по ночам.
- Можно мне сегодня напиться? – спросила я, когда секьюрити без вопросов пропустили Криса и нас вместе с ним.
- Нет, - отрезал Крис. – Можешь пить, но напиваться тебе еще рано.
- Хорошо, Большой Брат, - уныло протянула я.
Сехун и Чанель тут же смешались с толпой. Обычно, походы в ночные клубы так и проходили у нас. Сехун танцевал, Чанель присматривался к танцующим девушкам, и если его кто-то цеплял, то остаток вечера проводил, развлекаясь с ней. А мы с Крисом находили места на диванчиках и все. Общались, будто не могли делать этого в другом месте, более спокойном и тихом. Крис еще иногда шел танцевать, но это только в случае, если с нами была Джессика, или если они с Джессикой только что поссорились, и он танцевал с другими девушками назло ей. Я не танцевала, никогда не умела, и не стремилась. Нет во мне той пластики и душевного порыва, который мог бы заставить меня двигаться под музыку.
- Как ты? – Крис заказал нам двоим напитки, и мы остались у барной стойки, пустых мест на диванчиках не обнаружилось.
- Нормально, - пожала я плечами.
- Точно? – Крис не поверил сразу.
- Да, со мной же ничего плохого не происходило. Конечно, жизнь не так хороша, как могла бы быть, но все же, причин называть ее отстойной, у меня нет.
Крис улыбнулся.
- Знаешь, ты намного более стойкая, чем Сехун и Чанель вместе взятые. Жизни надо будет сильно постараться, чтобы суметь склонить тебя.
- Да, и, надеюсь, она этого делать не будет. Я тоже умею давать сдачи.
Крис взял меня за руку и поцеловал мои пальцы. Так он обычно выражал свою привязанность ко мне. Я знала, что у Криса когда-то была младшая сестра, примерно моего возраста. Она трагически погибла, когда была в младших классах, и порой я думала, что Крис видит во мне ее. Но ведь, это не плохо, не так ли? Мне нравилась его забота, а он всего лишь выражал свои чувства старшего брата, которые нашли отклик во мне.
- У вас каникулы через полтора месяца. Как насчет того, чтобы поехать куда-нибудь в Европу?
- Что? – мне показалось, что я ослышалась. Крис действительно спросил про Европу?
- Поехать на каникулы в Европу, - повторил Крис. – Куда-нибудь в маленький французский городок. Знаешь, как красиво они все украшают на Рождество? Хочу вновь увидеть, и вам показать.
Крис мечтательно заулыбался. Я его понимала, сама бы с удовольствием поехала смотреть на украшенные к Рождеству города Европы, но мои родители, медсестра и механик в типографии, не смогут себе этого позволить. Наверное, мои мысли отразились на моем лице, потому что Крис добавил.
- Я получил шикарную премию за работу, поэтому все расходы возьму на себя. Пусть это будет подарком вам троим на Новый год и Рождество за то, что вы мои друзья.
Я знала, что Крис никогда не был стеснен в средствах, но вот так запросто потратиться на поездку в Европу на четверых?
- Давай, обсудим это в более спокойной обстановке, - попросила я, и Крис согласился, но я-то уже знала, что он в итоге все равно повезет нас в Европу, раз он уже надумал.
Джессика появилась как из ниоткуда. На данный момент у них в отношениях было некое затишье, они вроде и не встречались, но и скандалов не устраивали.
- Привет, Джимин-а, - улыбнулась она мне. – Отлично выглядишь, крошка. А ты, красавчик, идем танцевать.
Не слушая возражений Криса, который, в общем-то, и не думал возражать, Джессика схватила его за галстук, хорошо, хоть Крис его ослабил. На лице Криса мелькнула довольная улыбка, когда он отправился следом за Джессикой на танцпол. Я проводила их улыбкой, эти двое такие забавные. Сейчас мы имели честь наблюдать начало нового витка их отношений. Интересно, продержатся они полтора месяца, чтобы Джессика тоже с нами в Европу слетала? А то надоело быть единственным представителем сильного пола в этой компашке слабых парней.
Сидеть одной мне быстро наскучило, и я отправилась исследовать внутренности клуба. Всегда было любопытно, что кроется за закрытыми дверями. Конечно, была вероятность наткнуться на парочку, занимающимися всякими непотребствами, но, честно сказать, еще ни разу не натыкалась. Хотелось верить, что народ у нас все же не настолько развязный.
В этот раз я все же наткнулась на компанию, однако характер их отношений был прямо пропорционален тому, на что я боялась наткнуться. Одна из дверей привела меня к выходу на задний темный двор. И там уже я увидела, как двое парней напирают на одного, явно приставая со всякими глупыми претензиями.
- Если ты еще раз так посмотришь в сторону моей девушки, то я тебе глаза повырываю! – говорил один из нападающих, толкая парня.
- Да нафига мне нужна твоя кукла? – ох, какой неверный шаг, двое против одного, а он язык распустил. – К тому же, я же не виноват, что она сама ко мне липнет. Привяжи ее к себе, если хочешь, чтобы она только на такого урода, как ты, смотрела.
Договорить он не успел. Послышались звуки ударов. Я не знала, что делать. То ли бежать в клуб за подмогой, но пока я буду мотаться туда и обратно, парня могут конкретно избить. Броситься на помощь сама я не могла, сил явно не хватит.
Когда эти двое уже уложили его на землю и посыпались пинки, я выхватила телефон и сделала снимок. Яркая вспышка чуть не ослепила на мгновение, и тут же приковало всеобщее внимание ко мне.
- Эй! – избивающие поднялись.
- Если вы не отстанете от него сейчас, я отправлю эту фотку своему отцу полицейскому, - пригрозила я.
Я даже почти не соврала. Мама рассказывала, что мой настоящий отец был полицейским. Кто он сейчас, не имела понятия, он бросил нас, когда мне не было и года.
Угроза сработала. Те двое убрались подальше, а я направилась к медленно поднимающемуся парню.
- Эй, ты в порядке? – я поддержала его за локоть, помогая подняться.
- Отвали, - меня оттолкнули слишком знакомым жестом.
Выпрямившись, Кай посмотрел на меня. Его губа была разбита, а на скуле был синяк, но это не помешало ему скривиться при виде меня. Неосознанно я сделала пару шагов назад. Блин, надо же было наткнуться именно на Джонина.
- Что я говорил насчет утопающего меня? – спросил он угрожающе, что я даже немного испугалась.
Мало ли, в каком он состоянии. Вдруг пьян или в состоянии аффекта из-за побоев.
- Я не знала, что это ты, - начала я оправдываться. – Честно.
- Ага, и совершенно случайно оказалась здесь, куда обычные посетители никогда не ходят?
- Да.
Джонин сплюнул кровь. Развернувшись, он побрел ко входу. И только когда он скрылся за дверью, я крикнула ему вслед.
- Не стоит благодарностей за спасение твоей жизни.
Меня проигнорировали. Вечер был испорчен к черту. Поэтому вызвав такси и позволив Чанелю усадить меня туда, я поехала домой.
***
Я глупая? Да, невероятно глупая. Всю жизнь укоряла маму за глупость, а сама, оказывается, не далеко ушла от нее. Правду говорят, не смейся над другим, сам таким же станешь. Или так не говорят? Или там что-то было про яму и карму?
Мозг, воспаленный вторыми бессонными суткам подряд, нес какую-то ерунду. Я долго ворочалась в постели, пытаясь заснуть, но ничто не помогало. Считала овечек, мысли ускользнули в направлении Джонина. Его волосы такие же шелковистые, как шерсть овечек. Хотя, я никогда не видела овечек вживую, может их шерсть и вовсе не такая. Может, она свалявшаяся и грязная. Их ведь никто не купает с шампунем и бальзамом, и не вычесывает.
Пыталась петь себе детскую колыбельную, но слова почему-то плавно перешли в песню о неразделенной любви.
Все же я глупая. Умела бы я резко выражаться, то и не такое про себя бы сказала. Зачем мне нужен Кай? Лично для меня в нем нет ничего хорошего. Я даже боялась его, в некоторой степени. Вечером в клубе я даже допускала, что он мог меня ударить. Что ему стоит, когда он уже несколько раз толкнул меня? А меня все равно тянуло к тому, кого я боялась. Это ненормально.
Дверь тихонько приоткрылась, и папа шепотом спросил.
- Не спишь?
- Нет, - я вздохнула. – Не могу уснуть.
- Я тебе теплого молока принес.
Папа прошел в комнату, и я включила ночник. Он поставил передо мной поднос с двумя стаканами с молоком и тарелкой печенья.
- Почему не спишь? – полюбопытствовал папа, макая печенье в молоко.
- Мысли одолевают. Вот почему любовь такая непонятная штука? Почему ты не можешь влюбиться в человека, которого выбираешь в трезвом уме и руководствуясь логикой?
Папа улыбнулся.
- Потому что, любовь – это не логика и разум, Джимин, - ответил он. – Это чувства, эмоции и сердце. Сердцу никогда нельзя приказать. Оно все равно воспротивится.
- И что тогда делать?
- Принять.
- Я-то приняла. А если он не принимает мое сердце?
Папа почесал подбородок.
- Тут только два варианта, или ты добиваешься того, чтобы он принял твое сердце. Но не факт, что все закончится хорошо. Или ты стараешься ограждать себя от него, и сердце тогда, через время успокоится. Каждый выбирает то, на что он способен.
- А какой вариант выбрал бы ты?
- А я уже выбрал. Первый. И как видишь, твоя мама все же приняла мое сердце.
Я улыбнулась. Возможно, папа не сказал мне ничего нового, но мне все же стало легче. Что ж, если добиваться, значит, возможно. У папы же получилось.
- Спасибо, папа, - поблагодарила я.
- Всегда пожалуйста, - папа поцеловал меня в лоб и забрал поднос. – А теперь спи. Ты уже двое суток не спала. И не пой, пожалуйста, к сожалению, слуха у тебя совсем нет.
Под мой тихий смех, папа закрыл дверь. Я полежала еще чуть-чуть, и провалилась в сон. На душе было легче.
***
Хотя я проспала недостаточно долго, утром чувствовала себя довольно бодро. Однако вид мой в отражении был не согласен с моим самочувствием. Когда я успела так побледнеть и осунуться? Да еще и синяки под глазами появились, будто мне их специально понаставили. Все из-за недосыпа? Вероятней всего, ведь больше не из-за чего.
- Куда ты вчера пропала? – Сехун ждал меня у ворот университета.
- Голова разболелась, и спать захотелось, - пояснила я.
- И судя по твоему виду, голова болеть не перестала, а спать тебе расхотелось, и ты не спала? – заломил бровь Сехун.
- Отстань.
Это слово друга не успокоило. Он до самого начала занятий возмущался о том, что я за собой не слежу, что порчу свое здоровье, и вообще, у него было подозрение, что в последнее время я подсела на наркотики. Я даже прыснула со смеху, он ведь почти прав. Ким Джонин, Кай – мой личный наркотик, как бы банально это не звучало.
На занятиях, мы по привычке, отправились на заднюю парту. Обычно, я не была против, если бы мы сидели поближе. Все же, учиться мне довольно интересно. Я к занятиям относилась не так, как к учебе, а как к новой информации, которую можно узнать. Я всегда была любознательной, поэтому на занятиях слушала преподавателей, но вот к оценкам у меня не было никакого интереса. Главное, проходные балы у меня были, и то хорошо.
Зато вот Сехуну нужно было садиться подальше, потому что у него внезапно появлялось желание что-то рассказать, о чем-то спросить или кого-то прокомментировать. И для того, чтобы преподаватели нас не слышали и не выгоняли, как было уже несколько раз, приходилось усаживаться подальше.
- Ты в порядке? – Сехун вдруг заговорил, спустя половину прошедшей пары.
- А? – я не сразу поняла, о чем говорит друг.
- Ты скоро так всю свою тетрадь на кусочки разорвешь. Ты в порядке?
Я посмотрела себе в руки и увидела целую гору мелко порванной бумаги. Когда я волновалась или переживала, то крошила на мелкие кусочки все, что попадало мне в руки. В школе я, как-то поругавшись с учителем, умудрилась поломать на мелкие кусочки карандаш. Сехун, очевидно, помнил тот инцидент.
- Ты все еще думаешь о Кае?
Врать – не врать?
- И не надо меня обманывать.
Я в шоке посмотрела на друга. Он уже не только психолог, а еще и мысли читать научился?
- Возможно, - уклончиво отозвалась я. – Но тебя не должно это волновать.
Сехун нахмурился. Я его понимала, если бы вместо меня, он бы из-за девушки переживал, то и мне это совсем бы не нравилось. Возможно, я бы даже отправилась разговаривать с этой девушкой, чтобы она перестала мучить моего друга.
- Сехун, не смей с ним разговаривать, - на всякий случай предупредила я.
Судя по быстрому взгляду Сехуна, я попала в точку.
- Я серьезно. Не надо. Я и сама смогу со всем справиться.
- Я просто хочу тебе помочь. Ты же мой друг. Я…
- Твой друг, который сам умеет за себя постоять. А это всего лишь какой-то парень. В конце концов, на этом парне свет клином не сошелся. Переболею. Уже немного осталось.
Я говорила с жаром, убеждая скорее себя, чем Сехуна, поэтому на Сехуне это и не сработало. Но он от меня отстал. Я не собиралась сердиться на друга, ведь он обо мне заботиться. Многие бы сказали, что он лезет не в свои дела, но это неправда и неправильно. Я его друг, а значит, мои дела касаются и его. Допустим, когда Крис и Джессика устраивают между собой разборки, в итоге это затрагивает всех нас. Крис идет напиваться в обществе Чанеля, Джессика утаскивает меня и Сехуна куда-то на отдых и жалуется на непутевого придурка, которого она, к сожалению, любит. Всегда было любопытно, почему Сехун с нами ходит, а не с Чанелем и Крисом. Внутренняя девочка говорит ему, что с нами интереснее?
В этот день мне пришлось задержаться в университете, я была одним из редакторов университетской газеты, которая выпускалась раз в месяц. Время выпуска как раз подошло, поэтому работы было много. Чанель и Сехун удрали еще в пять, до того, как я успела попросить их остаться со мной, но я не сердилась, я и сама частенько сбегала, оставляя Чанеля одного разбираться со студенческим комитетом, а Сехуна мы бросали в те времена, когда он записывался в разные спортивные секции. Сехун любил спорт, но вот свой вид он еще не обнаружил, поэтому постоянно пробовал что-то новенькое.
В последний раз проверив свою часть статей на ошибки, я дала добро. Теперь главные редакторы будут все собирать и отправлять на печать. Это уже не моя работа.
За окном уже стемнело, стрелки часов приближались к девяти часам. Что ж, не так уж плохо. Один раз мы просидели до полуночи. Правда меня потом Крис забрал на машине Джессики и отвез домой. Как настоящий брат, он никогда не позволял мне самой возвращаться, если было поздно. Он просил звонить ему, даже в три ночи, если надо будет откуда-то меня забрать. Я никогда не злоупотребляла этой просьбой, и сейчас звонить не собиралась. Девять часов – еще не так поздно.
Коридоры родного университета были пустыми и полутемными. Охранники оставляли включенными лишь несколько лампочек на весь коридор, специально для нас, припозднившихся студентов.
Свернув за один угол, я наткнулась на фигуру, прислоненную к стене. То, что это Джонин я поняла сразу. Он стоял прямо под яркой лампочкой, прикрыв глаза. Днем я его не видела, сейчас же имела возможно разглядеть и синяк, и разбитую губу. А еще гримасу боли на лице.
Он был в спортивной одежде, волосы были растрепанными и мокрыми из-за пота. Было ясно, что он танцевал, несмотря на то, что вчера его избили.
- Джонин? – мое приближение парень не заметил, и распахнул глаза, только когда я заговорила. – Ты в порядке? Что-то болит?
- Не твое дело, - огрызнулся парень и попытался отодвинуться от стены.
Он коротко охнул и привалился обратно к стене. Его лицо побледнело.
- Давай я тебе помогу, - я подошла еще поближе. – Отведу тебя в медпункт.
Из-за неприятного инцидента лет пять назад, врач дежурил в нашем университете до самой ночи. Одному из студентов стало плохо на баскетбольной тренировке. Врача на месте не было, потому что шел уже девятый час вечера. У того студента случился инсульт, он остался жив, но если бы получил помощь раньше, то сейчас не был бы в инвалидном кресле. С тех пор, дежурный врач всегда остается до самой ночи, пока последние студенты не разойдутся по домам.
- Нет, - Кай оттолкнул мою руку. – Иди, куда шла. Я сам доберусь.
- Я тебе настолько ненавистна, что ты не можешь даже мою помощь принять? – вырвалось у меня.
Не говори ничего, молила я про себя, пожалуйста, только не отвечай. Только не произноси да.
- Да, - сказал Джонин, не открывая глаз.
Будто чья-то рука сжала все внутри, а железные когти вонзились во все органы, обрывая дыхание. Так больно мне еще никогда не было. Ни когда я в детстве сломала ногу, ни когда один раз поругалась с Крисом, ни когда подралась в детстве с каким-то мальчишкой, который смеялся, что у меня нет папы.
Я не запомнила, как прошла дальше по коридору. Хотелось сорваться с места, уйти подальше от Кая, убежать подальше от этой сводящей зубы боли. Нет, никогда я больше не буду спрашивать у мамы, почему она плакала. И первым делом извинюсь, когда приду домой. Если дойду, а не останусь где-то посреди улицы, сходя с ума от этой опустошающей боли.
Тихий стон донесся до меня через шум в ушах. Я остановилась. Кай ведь до сих пор там, и ему все еще больно. Как я могла уйти?
Я накинула на голову капюшон куртки, натягивая его ниже на лицо, и вернулась к парню, хотя все мое естество кричало, чтобы я не приближалась к нему. Ведь он – источник моей боли, а значит, будет больнее.
- Представь, что я просто проходящий мимо человек, - услышала я свой глухо звучащий голос, и каждое слово будто заставляло эту железную руку внутри сжиматься сильнее. – Что я какой-то незнакомец, который просто решил тебе помочь. Я даже не заговорю с тобой, и после того, как отведу тебя в медпункт, больше никогда к тебе не подойду. Обещаю.
Не слушая сопротивления Джонина, я потянула его за руку, закинула себе на плечо, подхватывая за талию, и повела по коридору. Он был тяжелым, но я не чувствовала тяжести. Я даже не особо видела, куда иду. Слезы застилали глаза.
Я попыталась смахнуть слезы, но не получилось. Вместо этого получился шумный вздох, напоминающий всхлип. Черт, я сжала губу сильнее. Не стоило себя этим выдавать.
- Эй, ты что плачешь? – заговорил Кай.
Я не ответила. Сама ведь обещала, что не заговорю. Кай двигался медленно, поэтому у нас ушло почти двадцать минут, чтобы спуститься на этаж ниже и пройти в другой конец корпуса. Там, передав Кая в руки врача, я отвернулась и поспешила скрыться. Сзади донесся окрик Джонина, но я не останавливалась. Зачем? Мне и так больно, не хочу, чтобы было больнее.
Как я добралась домой, я не запомнила. Я прошмыгнула к себе в комнату, не желая встречаться с родителями, чьи радостные голоса раздавались на кухне. Сперва был всхлип, потом еще один, потом слезы покатились по щекам. А потом я уже рыдала, уткнувшись папе в плечо и хватаясь за его кофту.
Когда истерика затихла, а папа принес мне стакан с холодной водой, оставаясь рядом, но не выспрашивая ничего, я решила, что на этом все. С Джонином покончено. Пусть он меня ненавидит, но я не буду ненавидеть себя, бегая за ним и этим причиняя себе боль. С этого момента он будет мне безразличен. Сердце больше не будет болеть из-за него. Я больше не буду вздрагивать при виде этого парня. И уж точно, я больше никогда не буду из-за него плакать...