Добиться Кая

Я хочу на Галапагосские острова!

- А я на Мальдивы!

- Зачем тебе Мальдивы? Лучше Галапагос!

- Зачем мне этот кусочек рая на земле? - Джонин скептически приподнял бровь. - Лучше какие-то каменюки с древними, как динозавры, черепахами? Да, конечно, это намного лучше! Ауч!

Мой кулак довольно чувствительно врезал Каю по плечу. За почти три месяца наших отношений, Джонин уже знал, что кулаками я могу помахать не хуже Сехуна и гораздо лучше Чанеля.

- Не смей мне язвить!

- Не смей поднимать на меня руку!

- Народ! - взвыл Сехун. - Вы меня с ума сведете! Мы же в кинотеатре сидим, вы можете помолчать и не спорить хотя бы полтора часа, пока идет крутой боевик, выхода которого я ждал почти три года.

Мы с Джонином синхронно кивнули под звуки выстрелов. С переднего ряда к нам обернулась женщина среднего возраста, которую нельзя было заподозрить в пристрастии к боевикам. Она окинула Сехуна возмущенным взглядом.

- Молодой человек, мы здесь кино смотрим. Могли бы вы потише говорить?

У Сехуна отпала челюсть, а потом с лязгом, перекрывающим даже крики, закрылась. Женщина отвернулась, а Сехун повернулся к нам.

- Вы это видели? Все это время ругались вы, а замечание делают только мне! Где справедливость? Никогда больше не буду ходить с вами в кино!

Сехун демонстративно отвернулся, а потом, не выдержав нашего тщательно скрываемого за ладонями хихиканья, пересел. По умолчанию, было принято решение, отложить спор до конца фильма. Но самим фильмом мы так и не заинтересовались, пропустив большую часть, вникать в смысл было уже скучновато. И Джонин придумал другой способ занять нас. Надо признать, его губы были намного более занимательны, чем то, что проходило на экране.

Когда фильм закончился, мы вереницей потянулись к выходу. Но не успели мы продолжить начатый спор, как нас прервал грозный Сехун.

- Услышу от вас еще хоть слово про Галапагос или Мальдивы, вы у меня оба получите! - пригрозил он нам пальцем. - Нашли тоже из-за чего спорить! Оба ведь прекрасно знаете, что на каникулы мы все, и вы двое ненормальных в том числе, едем во Францию! А сейчас я крайне возмущен, зол и обижен на вас, и даже видеть вас двоих не хочу. Так что, поход в кафе отменяется. И завтра я жду от вас, как минимум, извинений, а еще лучше подарков, чтобы вымолить у меня прощения.

Выпалив все это, Сехун развернулся и гордой походкой удалился в сторону игровых автоматов. Мне стало стыдно перед другом, ведь он действительно столько времени говорил про этот фильм, а мы испортили ему весь просмотр.

Рука Кая легла на мое плечо.

- Как будем просить у него прощения? - спросил Кай виноватым голосом.

- У меня есть отличная идея! - осенило меня. - Ты пригласишь его в группу со словами, что ваша танцевальная команда - полное... мм... фуфло без его божественного таланта.

- Эй! - возмутился Джонин. - Вовсе наша команда не фуфло! И вообще, не я один виноват, почему только мне отдуваться?
- С меня была идея.

Шутливо препираясь, мы выбрались на улицу. Вечерело, и дул холодный ветер. Кай тут же закутал меня в свой пушистый шарф, ведь мое горло простывало так легко. С удовольствием я позволяла Джонину ухаживать за мной, не представляя, как раньше могла жить без этой трогательной заботы. Оказывается, когда твой любимый парень ухаживает за тобой, это совсем другое, чем когда за тобой ухаживают члены семьи или друзья. Помимо благодарности, в животе разливается тепло от бесконечной нежности и любви, а губы берет в плен кто-то совершенно счастливый, который ну никак не хочет перестать глупо улыбаться.
Мы гуляли по улицам, грея руки в карманах друг друга. Насколько Ким Джонин был придурком, пока я за ним бегала, настолько он стал идеальным, будучи теперь моим парнем. Кай совершенно не стеснялся демонстрировать чувства на людях. Мы не стояли просто рядом, как это делали Чанель и Эмбер, а обязательно или обнимались, или хотя бы держались за руки. И если вначале мне было непривычно, то я очень быстро привыкла. Ведь, как известно, к хорошему привыкаешь быстро.

- Я хочу познакомить тебя кое с кем.

Я покосилась на Джонина. Он был серьезен, совсем, как когда общался со всеми другими, кроме меня.

- Хорошо, - кивнула я.

Джонин никогда не говорил про свою семью, стараясь отделываться общими фразами. У него вроде был только старший брат, но он никогда Каю не звонил, и я ни разу его не видела. Про родителей Джонин лишь упомянул, что их нет. Подробностей он не рассказывал, и его взгляд тут же становился таким же мучительным, как тогда, в темном коридоре, если я начинала спрашивать, что я тут же прекращала расспросы. Не хотелось делать больно своему любимому, ведь мне от этого было не менее тяжело.

Остаток вечера Джонин больше ни о чем таком не говорил, а на ночь опять упросил меня остаться у него на квартире. У папы Кай отпрашивал меня сам, по телефону. Ему это давалось намного легче, чем мне, Кай завоевал сердца моих родителей с первой же минуты знакомства.

Утром мы вышли рано. Джонин вновь был серьезен, а я старалась его лишний раз не беспокоить. Ему было нелегко, я видела это по сжатым губам и морщинке между бровей. Такси привезло нас к многоквартирному дому. Джонин попросил таксиста подождать нас, и за руку повел меня к подъезду.

- Здесь живет мой брат, - голос Джонина звучало ровно, и даже равнодушно, но я уже знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, внутри у него совсем не так спокойно, как он пытался показать. - Я не знаю, как тебе это сказать, но... Пожалуйста, держи себя в руках, хорошо?

Я хмурилась, не понимая, о чем вообще говорит Кай. Почему я должна держать себя в руках? Что мне предстояло увидеть, из-за чего Джонин так переживал?

- Хорошо, - пообещала я.

Уж держать себя в руках я могла отлично. Мои нервы были покрепче, даже чем у Криса. Джонин взял меня за руку и своим ключом открыл одну из квартир на первом этаже.

- Хен, - позвал Кай. - Мы приехали.

- Я в комнате, - раздался хрипловатый голос.

Мы направились по узкому коридору, на стенах которого висели фотографии. Я не успела разглядеть все, но маленького Джонина на плечах у подростка, так похожего на него, заметить успела.

Комната, куда мы вошли, была светлой, всю стену занимало витражное окно, за которым открывался вид на поднимающееся сквозь тучи солнце. У окна стоял массивный письменный стол, за которым боком к нам, сидел молодой мужчина и что-то перебирал на столе.

Я застыла, мужчина за столом был невероятно похож на Джонина. Те же плавные черты лица, те же черные шелковистые волосы, и смуглая кожа. А потом он повернулся к нам. Рука Кая сжала мою ладонь почти болезненно, а сам он весь напрягся. Вторая половина лица старшего брата Кая была изуродована жуткими шрамами.

Надо отдать мне должное, я не вскрикнула, и даже не вздохнула. Уголки губ брата Кая несимметрично опустились, и он с еле скрываемым волнением смотрел на меня.

- Здравствуйте, - первой из нас троих, заговорила я. - Я Кан Джимин, подруга Джонина.

- Здравствуй, - отозвался брат Джонина. - Я хен этого невоспитанного молодого человека. Меня зовут Ким Джонхен.

Облегчение, сквозившее в его голосе, и благодарность во взгляде Джонина, сказали мне, что я все сделала правильно.

- Ты готов, хен? - очнулся Кай.

- Да, идем.

Джонхен с трудом поднялся из-за стола, и оперся о трость. Хромая, он прошагал к нам, а я все это время старалась не слишком смотреть на его шрамы. От чего могут быть такие страшные раны, я даже не представляла. Смотрелось это даже страшнее, чем ожоги, а ожоги я видела, у папы нога была обожжена. Как он сказал, в молодости опрокинул на себя кастрюлю с кипящей водой.

Брат Джонина надел куртку и спрятал лицо в глубоком капюшоне. По ступенькам спускаться ему помог Джонин.

- Как вы двое познакомились? - заговорил брат Кая в такси, и я с облегчением начала разговор. Молчать было тяжело, но и заговорить первой самой было странно.

За всю дорогу до места, адрес которого назвал Кай, я успела рассказать нашу с Каем историю. Джонхен поругал вспыхнувшего от смущения братишку и сказал, что я молодец, раз не отступилась от этого остолопа, ведь он видел, насколько лучше Джонину со мной, чем было до меня.

Когда такси остановилось, солнце скрылось за тучами, а в воздухе закружил легкий снежок, намек на будущий снегопад, который обещали синоптики на ближайшие несколько дней. Мы стояли перед воротами на кладбище.

Джонхен тяжело зашагал вперед, а мы с Джонином отстали от него. Мы остановились вдали, наблюдая, как брат Джонина опустился на скамейку рядом с надгробьем. Это место было мрачным, оно давило своей невидимой тяжестью. Мне хотелось прижаться к Каю, чтобы найти у него защиты, но я не смела, не в таком месте, не при таких обстоятельствах.

- Ты в порядке? - спросил Джонин, будто прочитав мои мысли.

- Не совсем, - честно сказала я. - Кто там похоронен?

- Невеста хена. Сегодня годовщина ее смерти.

Я обернулась к Джонину, ожидая, что он скажет еще хоть что-нибудь, но Джонин молчал, смотря куда-то вдаль.

Джонхен просидел у надгробья почти десять минут, потом направился обратно. Лицо его было скрыто под капюшоном, и я чувствовала странную смесь облегчения и сожаления по этому поводу. С одной стороны хотелось увидеть его чувства, чтобы поддержать, а с другой хотелось этого не видеть. Чужое горе было слишком пугающим.

- Поехали обратно, - голос Джонхена прозвучал еще более хрипло, чем обычно, но ни я, ни Кай ничего не спросили.

Джонхен накормил нас обедом. В маленькой кухне он двигался без костыля, и довольно шустро. Готовил он не в пример лучше Кая, о чем я им сказала. Джонин обиделся и сказал, что я готовлю еще хуже. Обиделась я, а Кай потом, под смех Джонхена выпрашивал у меня прощения.

Джонин проводил меня домой и остался у нас до ужина, который уже готовили мама с папой. У меня в комнате Джонин уселся на мою кровать, а я забралась к нему в объятия, ведь весь день я хотела именно этого.

- Расскажи мне, - попросила я, понимая, что пришла пора.

- Хену было двадцать один, когда это случилось. У него была девушка, и они собирались пожениться. Но этого не хотела одна из бывших хена. Он ведь был очень красивым, у него всегда было много поклонниц.

Джонин замолчал, и я добавила за него то, что он не мог произнести.

- Как у тебя.

- Да, - согласился он. - Его бывшая оказалась ненормальной. Однажды она проследила за ними на их свидании, а потом облила их кислотой, которую стащила из лаборатории в университете.

Я вздрогнула. Так вот, что оставляет такие страшные раны.

- От полученных травм девушка хена умерла, а хен остался таким. Ту ненормальную упекли в психушку, но ведь это не вернет к жизни невесту хена, и не вернет ему нормальную жизнь. Он сейчас почти не выходит из дома, работает через компьютер. У него почти нет друзей, я даже удивлен тому, как легко он общался с тобой.

- Ну, как же иначе, это же я, - вяло пошутила я.

Джонин поцеловал меня в лоб.

- Мне тогда было тринадцать, и наша мама уже бросила нас. Она никогда не была хорошей матерью, с ее исчезновением нам стало лучше. Хен был моим опекуном, только мы были друг у друга. Поэтому я видел все страдания, через которые он прошел. Я пообещал себе, что никогда не влюблюсь. Ведь она может оказаться такой же ненормальной, или же, наоборот, моя любимая может пострадать от рук такой же ненормальной. Я глубоко вбил это себе в голову, поэтому всегда старался быть грубым с девушками, чтобы они не приставали ко мне. Я ненавидел свою внешность, потому что она привлекала внимание.

Его рука коснулась еле заметного шрама на щеке, и я неосознанно повторила его движение, проведя по тому же месту. Мне всегда было любопытно, откуда у него этот шрам.

- Это я сам себе сделал. Думал, что со шрамом буду выглядеть менее привлекательно. Хен побил меня костылем, когда узнал об этом. Несильно, конечно, но чувствительно. А потом появилась ты.

- И ты испугался меня.

Джонин улыбнулся.

- Да. Ты была такой настойчивой, что я действительно испугался. Но ты столько всего сделала для меня, даже когда я только грубил тебе в ответ.

- Дальше можешь не продолжать, - перебила я Кая, прижавшись лбом к его щеке. - Ты в меня влюбился, стал доставать в ответ меня, чуть не отравил кофе, и все такое. Я знаю. Спасибо, что познакомил меня с хеном. И можешь не бояться за меня, я за себя постою перед любой ненормальной.

Пальцы Джонина обхватили мой подбородок и заставили меня поднять к нему лицо. Он улыбался, нежно и открыто, с такой любовью, что я начинала завидовать сама себе.

- Я люблю тебя.

Я потянулась за поцелуем, когда дверь распахнулась.

- Вы бы хоть дверь на ключ закрывали, что ли, - захихикала мама. - Идемте ужинать.

Мама, пожалуй, была единственным человеком, который мог меня смутить.

- Слушай, а мы перед Сехуном так и не извинились, - вдруг вспомнила я.

Кай хитро улыбнулся.

- О, думаю, он нас простил. Он вчера ночью звонил на твой телефон, когда ты спала. Благодарил, за то, что мы вчера его обидели, и он отказался с нами ужинать.

- Не вижу логики, - призналась я.

- Сехун с девушкой познакомился вчера после кино. И ночью звонил мне из ее ванны.

- А что, парни тоже так звонят? - удивилась я. - Что-то типа «чувак, я с девушкой, поздравь меня»?

- Ага, - рассмеялся Джонин. - Он пытался дозвониться до Криса-хена, но Джессика-нуна его послала, а Чанеля-хена не добудиться даже атомным взрывом. Так что, за неимением вас троих, он поделился своей радостью со мной. Так что, думаю, мне даже не придется звать его в нашу команду.

Мы поспешили на нетерпеливый окрик папы с кухни. Ужин остывает, а с Сехуном поговорить можно было и попозже. Пусть он пока наслаждается общением с новой девушкой. Ведь ей еще проходить сложное испытание в виде нас. Взглянув на Джонина, который что-то бурно обсуждал с папой, я порадовалась, что он-то прошел все мыслимые и немыслимые испытания. И наконец, может быть счастлив, а уж я постараюсь на славу, чтобы сделать его счастливым. ..

Конец