2 глава
Солнечный луч бесцеремонно пробрался сквозь щель в тяжелых шторах, заставляя Миён поморщиться. Голова нещадно гудела — расплата за вчерашнее «Шабли» наступила незамедлительно. Она протянула руку к соседней подушке, надеясь почувствовать тепло, но ладонь коснулась лишь прохладной простыни.
Чонсона уже не было.
Миён с трудом села, потирая виски. На тумбочке, рядом с перевернутым стаканом воды, лежала записка, написанная его четким, каллиграфическим почерком: «Солнышко, на складе в порту ЧП с утренней приемкой, пришлось уехать пораньше. Завтрак в микроволновке. Выпей таблетку, она рядом. Люблю».
Она улыбнулась, несмотря на тошноту. Мог ли обычный офисный клерк или «специалист по учету» быть таким заботливым? Миён часто думала, что ей сказочно повезло. В мире, где мужчины пропадали в барах или игнорировали звонки, её Чонсон был воплощением стабильности. Ну и что, что он работает на износ за среднюю зарплату? Главное, что он человек с золотым сердцем.
В это же самое время «человек с золотым сердцем» сидел в заднем кресле бронированного седана, мчавшегося по выделенной полосе в сторону делового центра. На нем был идеально подогнанный костюм от Tom Ford, а на запястье поблескивали часы, стоимость которых равнялась их квартире.
— Господин Пак, графики прибыли на следующий квартал готовы, — секретарь Ким протянул ему планшет. — Но есть проблема. Ваша супруга вчера вечером заходила в «Le Grand». Менеджер ресторана узнал её и хотел предложить комплимент от заведения как жене владельца сети, но я успел перехватить его звонок.
Чонсон замер, глядя на цифры, которые перестали иметь значение. Холодный пот едва не выступил у него на лбу.
— Ты уверен, что она ничего не услышала? — голос Пака был тихим, но в нем слышался рокот надвигающегося шторма.
— Уверен. Она была увлечена беседой с подругами. Но, господин Пак... скрывать это становится всё труднее. Ваше лицо на обложке «Forbes Asia» на следующей неделе.
— Отмени обложку, — отрезал Чонсон. — Скажи, что я не даю интервью. Пусть поставят фото какого-нибудь промышленного объекта или кусок металла. Мне плевать.
— Но инвесторы...
— Инвесторы вкладывают деньги в мои мозги, а не в мою физиономию, — Пак захлопнул крышку планшета. — И распорядись, чтобы в «Le Grand» сменили персонал. Мне не нужны болтливые менеджеры, которые не умеют держать язык за зубами.
Машина мягко затормозила у черного входа небоскреба «JS Holdings». Чонсон вышел, мгновенно окруженный охраной, и направился к частному лифту. Всего десять минут назад он был «загруженным мужем со склада», а теперь он был акулой, готовой сожрать любого, кто встанет на пути его империи.
Миён провела день за фрилансом — она работала графическим дизайнером, и её заказы обычно приносили неплохую добавку к их семейному бюджету. Она как раз заканчивала макет для небольшого кафе, когда ей позвонила Суджин.
— Эй, пьяница, как голова? — раздался бодрый голос подруги.
— Ужасно. Больше никакого вина по четвергам.
— Слушай, ты не поверишь, что я видела сегодня утром! Я пробегала мимо того гигантского здания «JS Holdings» и видела машину, точь-в-точь как у твоего Чонсона. Черная, тонированная...
Миён рассмеялась, откидываясь на спинку стула.
— Суджин, у Чонсона старая «Хонда» с поцарапанным бампером, которую он мечтает поменять уже два года. Какие холдинги? Он, скорее всего, в это время считал коробки с лапшой быстрого приготовления на холодном складе в Инчхоне.
— Ну да, логично, — согласилась подруга. — Просто водитель был так похож на него... Знаешь, такой же типаж: широкие плечи, властный взгляд. Наверное, я просто пересмотрела дорам про богатых наследников.
— Мой наследник унаследовал только долги за обучение, которые мы выплатили в прошлом году, — пошутила Миён, хотя в глубине души ей стало немного обидно за мужа. — Он трудяга, Суджин. И я люблю его за это, а не за «властный взгляд».
Положив трубку, Миён задумалась. Чонсон действительно много работал. Иногда ей хотелось, чтобы он бросил эту изматывающую логистику. Она зашла на сайт по поиску недвижимости. Ей так хотелось сюрприза для него — может, накопить на первый взнос за небольшой домик за городом, о котором он когда-то вскользь упоминал? Она посмотрела на баланс своего счета. Там было около пяти тысяч долларов — результат её полугодовой экономии. Она не знала, что на личные расходы Чонсон тратит такую сумму за один обед с партнерами.
Вечером она решила устроить ему праздник. Приготовила его любимое рагу, зажгла свечи и даже надела то самое платье, которое, по её мнению, стоило «безумных денег» (хотя Чонсон втайне через подставных лиц оплатил 90% его стоимости в магазине, чтобы она купила его по «скидке»).
Чонсон вернулся около девяти. Он выглядел измотанным. Его галстук был ослаблен, а пиджак перекинут через руку.
— Ого, какой прием, — он улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней вещью в его дне. — Сегодня какой-то праздник?
— Праздник того, что мой муж — самый лучший, — Миён подошла к нему и обняла за талию. — Как склад? Всё уладили?
— Да... — Чонсон замялся на секунду, вспоминая, какую легенду он придумал утром. — Пришлось пересчитывать партию электроники вручную. Сбой в системе.
— Бедный, — она погладила его по плечу. — Садись есть. И у меня для тебя новость. Я взяла еще один проект, очень крупный. Если всё получится, мы сможем поехать в отпуск в следующем году. Может, даже в Японию!
Чонсон сел за стол, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Он мог бы купить ей Японию целиком, со всеми её островами и храмами. Он мог бы прямо сейчас отвезти её в аэропорт, где его частный джет ждет в ангаре. Но он лишь кивнул и взял палочки.
— Ты чудо, Миён. Я... я тоже стараюсь. Нам предложили небольшую премию за сверхурочные, так что Япония точно будет нашей.
Они ужинали, болтая о мелочах. Миён рассказывала о глупых заказчиках, а Чонсон выдумывал истории о ворчливых кладовщиках. В какой-то момент у него в кармане завибрировал рабочий телефон. Он не подал виду, но вибрация была настойчивой.
— Опять твой мистер Ли? — нахмурилась Миён. — В девять вечера? Это уже слишком.
— Я сейчас быстро отвечу, что закончил отчет, и выключу, — он поднялся и вышел на балкон, якобы чтобы не мешать ей своим «скучным рабочим нытьем».
На экране высветилось: «Срочно. Налоговая проверка в дочерней компании. Нужна ваша подпись на цифровом ключе через 5 минут».
Чонсон быстро набрал код доступа, подтвердил транзакцию и отправил сообщение: «Не беспокоить до утра, если только мир не начнет рушиться».
Он обернулся и увидел сквозь стекло балкона, как Миён собирает тарелки. Она что-то напевала себе под нос, выглядя такой счастливой в их маленьком, выдуманном мире.
Чонсон спрятал телефон в карман и вошел обратно в комнату.
— Всё, я его заблокировал, — соврал он, обнимая её сзади. — Весь вечер только твой.
— Чонсон-а, — она повернулась в его руках, глядя ему прямо в глаза. — Ты ведь никогда не будешь от меня ничего скрывать, правда? Если у тебя будут проблемы на работе или... ну, если ты вдруг захочешь уволиться, ты же скажешь мне? Мы справимся вместе. Даже если у нас совсем не будет денег.
Сердце Пака пропустило удар. Он смотрел в эти чистые, доверчивые глаза и понимал, что его ложь — это не просто щит, это огромная стена, которая с каждым днем становится всё выше.
— Конечно, — прошептал он, целуя её в макушку. — Между нами нет никаких секретов, Миён.
В ту ночь он долго не мог уснуть, слушая её ровное дыхание. Он знал, что завтра ему снова придется надеть маску. Завтра он снова будет распоряжаться судьбами тысяч людей, подписывать приказы об увольнении и воевать с конкурентами. А вечером он снова вернется сюда, снимет дорогой костюм в подъезде (как он делал уже не раз, переодеваясь в растянутое худи в машине) и станет тем Пак Чонсоном, которого она любит.
Пока что его тайна была в безопасности. Пока что он был просто мужем, который «таскает коробки», а не человеком, который держит за горло половину финансового рынка страны. Но он не знал, что на столе в гостиной остался его планшет, который он в спешке забыл выключить, и через час на него придет уведомление о зачислении дивидендов в размере нескольких миллиардов вон... и экран ярко вспыхнет в темноте пустой комнаты.