Часть 4
Ночи лихо сменяют летние дни
Всё идёт своим чередомКак вдруг в дом приходят ОниМне кивают " Поговорим потом"
Заметив слабое свечение, которое отливало на вздымающейся листве, насторожилась. Присмотрелась получше.
Силуэт обернулся, вырисовывая искреннюю гримасу удивления. Бледный огонёк восковой свечи рыжими лучами осветил знакомое лицо.
- Что ты тут...? - ахнула девушка, попятившись, когда приметила священника. Он не был в своём повседневном, длинном одеянии. Обычная одежда. Что странно, так не принято.
Недоумевающе сдвинув брови, пыталась унять непонятно откуда взявшуюся дрожь.
- А ты что тут? - парень не подходил ближе, странным взглядом окидывая ведьму и блестящий нож в её руке. - Не положено девицам в такое время по лесу шастать.
Это не было угрозой, лишь фактом с долей... растерянности? Неужто выбила его из колеи своим появлением?
Всё было донельзя странно. Разговор тёк не как обычно, а будто оба, сами того не желая ворвались в чужие миры друг друга, туда, куда явно соваться не стоило. О милых улыбках на некоторое время можно забыть. Каждый, пусть и не признается себе в этом, но выглядывал опасность.
Александр предполагал: убежит ли с криком разносить вести по селу? Иль нет?
А девушка лишь думала насколько теперь вляпалась. То-то ей проблем семьи не хватало.
- Знаю, но не тебе мне запрещать. - будто и забыв о недавней истерике, Софья, подозрительно прищурив напуганные глазки уставилась на собеседника. Что он тут забыл? Свеча в руках... Восковая, не дешёвая. Колдует либо? Но священник же... Какого?
Отступать она не планировала. Не в пользу себе такой поступок будет и это же Александр, он не может сделать ничего плохого... Наверное.
Нож не опускала, крепко сжав рукоять тонкими пальчиками. В крови капельками блуждала разливающаяся тревога. Что-то внутри, смешиваясь с глухими ударами сердца, билось о рёбра, пытаясь надоумить её унести ноги. Но она стояла.
Голубые глаза напротив, чей цвет смешался с огненными отблесками, блуждали по её лицу, будто высматривая что-то.
- Убегать не будешь? Я объяснюсь. - убрав капнувший на руку воск, парень повёл головой, отводя пронзительный взгляд. Сам нервничал. Не хотел, чтобы вблизи жальника застали, опасное это дело.
- Не буду. - сказала девушка сама от себя не ожидая. Где-то глубоко внутри, какая-то её часть доверяла Александру и непременно хотела, чтобы ведьма руку опустила. Чтобы успокоилась и перестала присваивать ему страшные вещи, которые взбредут на ум.
Но эта часть не должна была полностью одержать вверх, поэтому провокациям собственной фантазии она не поддалась, хоть и порядком устала стоять в одном положении.
В лесу установилось безопасное молчание, прерываемое шумом не замолкающих сверчков, но, к несчастью, продлилось оно всего лишь на пару секунд. Тихая переглядка прервалась и в душе снова, что-то тревожно кольнуло.
Священник переместил взгляд куда-то за спину Софьи и та невольно обернулась, выглядывая опасность. Ничего не было! Правда кожу щипало какое-то странное ощущение чужого присутствия. Но там пусто! Бредни всё. Скривившись от непонятных чувств, повернулась назад.
Незаметно подойдя ближе, тот всё не отрывался от чего-то незримого. С горящим, синеющим пламенем в очах, знакомый придвинулся. Вздрогнув от неожиданного сокращения расстояния без какого-либо предупреждения, девушке пришлось опустить нож, который от растерянного движения едва не выпал из рук, дабы увлечённый чем-то святой отец не наткнулся на него.
В глазах плескался едва заметный испуг, а по бегающим зрачкам с лёгкостью можно было отличить нервозность. Дыхание сперло, когда бархатный голос прогремел в ночной тиши.
- Женщина, в возрасте. Бабушка твоя. Волосы светлые, как у тебя. - на миг взгляды соединились, и отвести их казалось невозможным. По телу пробежали мурашки. Что происходит? Она всё проваливалась и провалилась в синие омуты без возможности остановиться и хоть как-то удержаться от этого метафоричного падения. - Глаза тоже. Оберегает тебя, говорит не соваться на тёмную сторону.
Нахмурив брови и расфокусировано посмотрев обратно за плечо, Шепс медленно наклонил голову, будто осмысливая что-то.
- Сила у тебя от неё.
Бабушка? Бабушка...
Воспоминания о хитрой старушке остались в далёком детстве. Мама часто упоминала. Её не было в этом мире уже как тринадцать лет. Её нет, нет. Но откуда тогда он знает? Откуда, черт побери!
На тёмную сторону не соваться... Сама знаю. Ведьма потрясла головой прогоняя мысли. Она была совершенно растеряна и напугана.
Как этот человек мог говорить с покойниками? Может это всё дабы страх посеять? Но зачем?
На словах о силе едкое беспокойство прошлось по телу рябью.
- Умерла смертью глупой, но не сама... Кто-то помог.
Перед глазами пронеслись и впились острыми шипами в голову воспоминания. Как маменька плакала, а отец стоял, не утешая её, лишь безмолвно руку на плечо положил. Как маленькая Софья не понимала, что происходит, а её новорождённая сестренка молча спала в колыбели. Дед не скрывал горьких слез, а чей-то силуэт вдали едва усмехнулся, а после - исчез.
Давно забытые фрагменты сделали больно. А следующие слова ещё хуже.
- Говорит, Софьюшка, не разочаруй, не уподобляйся матери.
Девушка завертела головой, прижавшись к дереву. Так называла её только бабушка. Она, что, наблюдает за её жизнью? Невозможно.
Не хотела об этом думать! И вспоминать тоже!
Часто задышала, дрожащими руками упираясь в кору сзади себя. Александр будто всё ещё не здесь, смотрит вдаль и молчит.
- Говорит не винить себя. Юля, юля. - как мантру повторял священник. Ладонью воздух рассекал и поглядывал уже за другое плечо. - Сестру хочет видеть. Почему Александра не приходит ко мне?
Яркой вспышкой тело пронзает. Зеленые глаза в страхе расширяются, а ноги больше не держат. Слова бьют под дых и почву из-под ног уносят. Ведьма сползает по стволу, закрывая лицо лихорадочными руками. Мир безудержно плывет, накладывая картинки, что подкидывает сознание. Деревья смешиваются подступающими слезами, а свет огня растекается пестреющими пятнами. Противный ком намертво застревает в горле. Не хочет это вспоминать! Забыто, всё уже забыто. Трясется, словно веник осиновый.
Будто в одну секунду всё меняется. Взгляд собеседника приобретает осознанность, осматривая перепуганную девицу. Собственные очи становятся такими же и, медиум бросая на земле свечу, присаживается рядом.
Он тут же понимает свою ошибку и хочет исправить. Опасливо, с бегающими зрачками, касается её плеча и тихо, слегка сумбурно шепчет.
- Тише. - нож с шумом приземляется на примятую траву и он берет её руки в свои, заглядывая в заплаканное лицо. - Софья, прости, прости. Я не смог взять себя в руки. Тише, пожалуйста, посмотри на меня.
Не увидев реакции, взволновано продолжил.
- Софья. Не бойся, зла не причиню и всё расскажу. Всё что захочешь. Мы же одинаковые с тобой, доверься.
Не беспокоился он сейчас даже за раскрытие личности, а только за девушку напротив. Ему было жаль, не стоило откликаться на зов духов, испугал только.
На него глядели затравленно, будто она наутёк броситься хотела, но сил не было.
Вина, вина и ещё раз вина. Она заполняла мужское сердце, заставляя нашептывать что-то утешительное.
- Ладно. - тихо, дрожаще произнесла. Сердце бешено колотилось внутри. Все внутренности сотрясало, до противной скрученности. Она может ввериться, правда?
Чужая ладонь поглаживала плечо, а теплая, поддерживающая улыбка вырисовалась на лице напротив.
- Все будет хорошо, ты в безопасности. - до ушей долетела фраза, произнесенная тоном полным нежности и уверенности.
Как же хотелось доверять.
***
- Медиум?
- Да, передалось по наследству, отец не знает, но догадывается. - священник задумчиво смотрел в ночную темень леса, слегка подергивая ногой во время рассказа. - Именно поэтому в церковь пошёл, подозрения отвести.
Он взглянул на Софью, расположившуюся рядом на каком-то старом поваленном дереве. Вглядывался в её лицо и надеялся, что та не осудит.
Девушка, кажется, задумалась, осмысливая всё сказанное.
- То есть, ты правда видел мою бабушку? - повернула голову к нему и спросила с долей надежды, плескавшейся в хризолитовых глазах.
- Да. - кивнул. - Вы похожи очень, и у матери твоей дар есть, знала?
Ресницы дрогнули в удивлении. Ведьма крутила в голове образ маменьки и не могла представить такое.
- Скрывает это и от тебя и от мужа, страшно ей. - тишину разрезал спокойный голос Александра.
Софья, неосознанно проводя ногами по земле, вырисовывала какой-то узор. Это помогало успокоиться и переварить услышанную информацию.
- А та девочка, кто она? - вкрадчиво спросив, парень напрягся. Кажется, это была не лучшая тема для разговора, но любопытство так и плескалось внутри и совершенно не собиралось уходить.
Девушка замялась, не решаясь вымолвить и слова.
- Это сестра моей подруги. - неуверенно начала, карябая кору того полена на котором они расположились. - Она пропала.
Ощутимая тишь окутала два силуэта. С сожалеющей полуулыбкой священник провел пальцами по чужому плечу. Показывая, что у неё всё ещё есть выбор и он не настаивает.
- Они с моей подругой Александрой... - слегка поежилась. - как две капли были. Но пару лет разница. И младшая, Юля, всегда раздражала сестру свою. Не знаю почему. Так та за нами и таскалась. Один раз её в лесу оставили, Александра сказала ей поиграть тут и мы ушли. И всё.
Дыхание сперло.
- Девочки были дочками важного человека. После этой ситуации всё семейство уехало. Меня остерегаться стали, сейчас лучше уже, да друзей всё равно нет. Я тогда упоение в Майе нашла. Мы с ней сдружились очень, я рада этому по сей день.
Неуверенный рассказ закончился, и Софья возвела взгляд в темную глубь леса. Разные мысли заволокли сознание.
Ночная прогулка продолжалась. В присутствии ещё одного человека становилось уютнее. Разговор плавно перетекал с одной темы на другую. Страшно больше не было.
Холодный лес приобретал тёплые оттенки. Может быть, это было действие ещё одной восковой свечи, освещающей пространство, а может и не только её.
***
Дни тянулись напряжённо и долго. Переживания, рассуждения, одиночные вылазки к воде, дабы развеяться. Светлую голову то и дело мучили мысли, то о предстоящем сватовстве, то об Александре.
Отец был немногословен, да и девушка не горела желанием вступать с ним в какие-то беседы. Делала работу по дому, готовила. Со стороны могло показаться, что та смирилась со своим положением. Может быть, глубоко внутри это было так. Но ведьма никогда этого не признает, просто не сможет опустить руки и покориться выбранной судьбе.
Лесные прогулки становились отдушиной. Свежий воздух, тихие разговоры, перетекающие в мягкий, как шелест тех же листьев смех. Они даже колдовали пару один раз. По заверению покойной бабушки, сила в Софье была недюжинная. Нужно развивать. Дома этим заниматься - не вариант совсем, а вот среди крестов...
Не по себе иногда было от этих молчаливых, каменных изваяний, даты которых были свежее и свежее. Плохо дело. Но мысли такие старалась не пропускать, заговаривалась с Александром и легче становилось.
На тёмную сторону не ступала, и не собиралась, не хотела сердце очернять.
Целительство, травы. Всё в её руках.
Она ещё раз говорила с бабушкой. Та причину погибели рассказала. Это подруга её так, за скверный характер, да мужа молодца. Завидовала, вот и довела до могилы.
С девочкой не решилась говорить, не смогла бы. Уж слишком вина тяготила.
Сердце, понемногу начинало раскрываться ложному священнику, и это пугало.
Голова может и понимала, что это всё бесполезно, ничего не выйдет, но судьба часто играет злую шутку.
25 июля 1758 года
Тёмный женский силуэт идет по пустой улице. Молчит. Шаги тяжелые, будто тащит на себе оковы неизбежности.
Подходит к нужному дому и стучит крупной рукой по деревянной дверце. Плечом прислонилась к дверному косяку - примета.
Её пустили внутрь и та, неспешными шагами прошла вглубь. Принесла удушающее чувство с собой, закинув его через порог. Вот только ни отец семейства, ни мать его не ощущали.
Чуть хитрым взглядом женщина пробежалась по помещению. Сощурилась, собирая морщинки вокруг глаз.
- Рады видеть. - радушным тоном произнёс Якуб, осматривая сваху. Та кивнула головой вырисовывая доброжелательную улыбку на лице.
Разговор мерно тëк в своем направлении.
Софья в напряжении сидела в другой комнате. Застыла, как те знакомые кресты кладбищенские. Мертвецким, опустошенным камнем.
Изо всех сил прислушивалась. Думала, всезнание убережёт от переживаний. Это вряд ли. Грузом утопленника к её сердцу привязалось волнение. Не давало и дыхнуть.
Тема урожая сменилась лепетом о ныне стоящей погоде, женщина ловко развивала беседу иногда жестикулируя.
- Овечку потеряли, не забрела ли она к вам? - тонкие губы говорящей скользнули в усмешке, а взгляд тёмных очей искал одобрения в глазах собеседников.
Мужчина ухмыльнулся, ответив что-то, что девушка не расслышала и разговор вновь продолжился. Говорили не на прямую, какими-то загадками, недомолвками.
На часах было довольно позднее время, когда с гостьей благодушно попрощались.
Ведьма нервно теребила платье, пока подготавливалась ко сну. Неизбежно, неизбежно, всё это просто...
29 июля 1758 год
Второй визит женщины был через пару дней. Девушку также оставили в комнате. Сестра сидела рядом, но как только голоса родителей стали слышны - подкралась к двери. Приставила ушко к дереву и засела подслушивать.
"Какой Милош молодец, аки руки какие золотые, да характер чудный" - слышать тошно.
С хмурым лицом Софья притаилась на лавочке, ловя чужие фразы. Голос у свахи был громким, твёрдым, но с едва заметной хитрецой. Поэтому, её высказывания услышать было проще всего. А вот, что отвечала маменька... Тут даже Майя в недоумении прибывала.
Нервно теребя, то ткани платья, то собственные пальцы, ведьма крутила в голове непрошенные мысли. Родители согласятся, конечно, тут и думать не нужно. С таким раскладом - неделе на следующей смотрины будут. Если она что-то не так сделает, ох попадёт. А может и к лучшему?
- Не могу даже порадоваться за тебя, видя мину твою кислую. - прошептала младшая, отстранившись от двери.
- И не надо радоваться. Мне это ни к чему. - Девушка бродила взглядом по знакомой с детства комнате, чтобы не встречаться глазами с сестрой. Противный комок засел где-то в груди, не давая расслабиться и плыть по течению. Всё до жути осточертело.
"Что-то я слишком часто черта поминать стала" - промелькнула в голове мысль, но также быстро забылась.
Майя вздохнула, вновь возвращаясь к своему занятию.
***
Походы в церковь только раздражают. Раздражают потому что больше не помогают. Раньше, мысли можно было отпустить, выходила, будто окрыленная и чистая. А сейчас только в думы тяжёлые это место погружает. Несколько часов купаться в чужих кианитовых глазах, которые ещё и смотрят на тебя в ответ. Что может быть мучительней?
Смотришь перед собой - представляешь скорое венчание.
Смотришь вокруг - иконы будто насквозь прожигают за нечистые помыслы.
И мысли в голове: "быстрее бы уйти", но приходится стоять, и стоять, пока не объявят конец.
3 августа 1758 года
С утра в доме суматоха. Маменька складывает лучшие наряды, стол накрывает. Сестра во все глаза смотрит на приготовления. Отец издали следит, на дочь старшую пронизывающе смотрит, говорит этим "в грязь лицом не ударь".
Несколько расписных платков всучивают Софье в руки, чтобы лучшие выбрала. Вышивка разная.
Она рассматривает их, дабы отвлечься, а потом откладывает в сторону пару штук. Оставляет яркий - с птичками вышитыми, в спокойных тонах, и ещё один, недавно сделанный, в голубых оттенках с пёстрыми васильками по сторонам.
Гости наведываются скоро. С пышным караваем, украшенным колосьями. Войцех, сын его старший, да сам жених.
Милош крепкий парень, да и ростом высок. Поджав тонкие губы он ступил через порог, позже вырисовывая на круглом лице улыбку.
Вокруг послышались приветствия и радушные, краткие беседы. Девушка взглянула на старшего сына. Тот провёл рукой по непослушным светло-русым волосам, которые, кажется, передались по наследству всей их семье. Он на пару секунд задержал молчаливый взгляд карих глаз на ведьме, позже, тоже начав приветствовать семью невесты.
В скором времени все замолчали, ожидая "официальной" части, если её можно таковой назвать.
- Как зовут прекрасную? - жених сделал шаг вперёд, с едва скрываемой самодовольной ухмылкой. Наклонил голову в приветствии, а после поднял взгляд на будущую жену.
- Хмелевская Софья Якубовна. - девушка повторила жест, дабы скрыть на секунду промелькнувшее отвращение. Она не должна подвести семью, хотя бы ради репутации.
Перекинувшись парой фраз, все сели за столы. Начались не останавливающиеся разговоры о свадьбе. Поданный каравай нужно было разрезать, это считалось неким согласием на брак со стороны невесты.
Стрельнула глазами в сторону родителей, которые, несмотря на внешнее радушие были напряжены. Они не знали как дочь поведёт себя, натура то у неё не спокойная. Отец, подгоняя глянул в ответ.
Ну вот и всё.
Чуть дрожащими руками ведьма взяла крупный нож и аккуратными, будто плывущими шагами подошла к столу.
Один разрез, ещё и ещё. Подавая аппетитные куски сначала папеньке с маменькой, а после остальным, она незаметно кусала щеки изнутри, чтобы хоть на что-то отвлечься.
Когда смогла вырваться в другую комнату за чайником, прислонилась к стенке, испуская тихий уставший выдох. Сложно, сложно. И вроде жених не делал ничего плохого, но жгучая ненависть в разум стреляла при каждом взгляде на него. Отнимает. Он забирает её свободу.
После трапезы стоило поменять наряд. Облачившись в ещё одно длинное платье, с редкими вставками красных цветов, вернулась обратно. Милош с ног до головы оглядывал её, каким-то уж очень заинтересованным взглядом. Несложно представить, что у того в его пустой головенке.
Душой поблагодарив его родителей за просьбу продемонстрировать ткани, она развернулась скрывая поджатые губы. Вернулась уже с отобранными ранее платками.
Вся эта ситуация разрушала её с каждым днём, с каждым часом. Тяжкий груз безнадёжности и в коей то мере детской растерянности, спускался на плечи, наседая всё больше и больше. Когда по кирпичику разбирают все твои мечты и желания, хочется лишь рыдать в какую-нибудь подушку. Софья отсчитывала минуты. Надевая фальшивую добродушность, отвечала на интересующие вопросы или просто поддакивала. Когда же уже закончиться это всё?