Мир развлечений и страха

Мои руки сами собой сжались в кулаки. Я смотрел в глаза моему другу, но видел я лишь пелену недосказанности. Все это время он позволял себе пренебрегать волей андроидов, даже не зная, что мистер Лютер ставил на них эксперименты по "оживлению".

— Норман, — тихо протянул его имя я, — почему? Я же столько лет знаю тебя.

Он непонимающе наклонил голову и взгляд сделал такой, знаешь, как у невинной овечки. Специально сделал, гад. Я же по глазам вижу, что он прекрасно меня понимает.

— Рэй, мне кажется, ты со своей сентиментальностью, немного перегибаешь, — он вскинул руками, — она же просто андроид. Сравнил, конечно, реальных людей и робота.

— А мне кажется, что перегибаешь ты, — я чувствовал, что мой голос начинает повышать тон, — даже если отбросить все остальное, ты был на работе. Тебя даже это не смутило?

— В кабинете у тестировщиков камер нет, держу в курсе.

Я чувствовал, что невольно стискиваю зубы. К горлу подступал ком. У меня такое чувство, что я вот-вот взвою, начну кричать, ударю кулаком в стену. Из груди вырывалось столько ярости, столько силы прилило к рукам. Я сам удивлялся этому, я сам не мог в это поверить.

— Норман, ты знал о том, что Элтону удалось провести эксперименты с ирисом?

Он вновь состроил непонимающее лицо, но на сей раз уже по-настоящему. Всего лишь на секунду, а потом снова стал прежним.

— Тебе об этом роботы сказали? Слушай, я ведь тебе уже говорил о том, что это прописано в их программе. Они всеми силами будут пытаться убедить тебя в том, что они живые, потому их такими сделали Элтон и Лэйт...

— ...да? Я видел кровь у Хади, — перебил его я, — своими глазами видел. Как это ты мне объяснишь?

Да, я окончательно выбил его из колеи. Норман сейчас выглядел не, как невинная овечка, а как очень напуганная, сбитая с толку овечка. Признаюсь, я почти ни разу его таковым не видел. Мне на секунду самому стало жутко.

— Тогда уж тем более тебе не стоит иметь дел с ними, — выдавил тот и подошел ко мне чуть ближе, — это опасно, ведь никто и никогда до них такими экспериментами не баловался.

Понял, что Кейси все это время была живой и заиграло чувство вины?

— Это тебя, Норман, с самого начала не стоило к ним подпускать...

— ...ты опять за свое? — перебил меня он, — Рэй, это было давно. Мне просто нравилось то, как она была сделана. Я проверял, каждый раз ее код не выдавал ошибок. Кроме того, она никогда не была против. Думаешь я такой плохой и силой заставлял ее возвращаться ко мне в кабинет? Нет, ты ошибаешься. Она сама соглашалась на это...

— ...соглашалась, потому что не знала на, что шла...

— ...а вот это уже точно не мои проблемы. Самообучающейся ИИ, сама должна была понять, чего я хочу от нее...

— ...ты обвиняешь жертву, Норман...

— ...жертву? Да, где же ты увидел в ней жертву? Я тебе еще раз повторюсь, моралфаг ты чертов, она сама ко мне шла, понял? Сама...

— ...она шла к тебе, потому что ты человек и ты сам сказал, что людей нужно слушаться. Ты сам дал ей такую установку, потому что понимал, что самовольно она никогда к тебе не подойдет...

— ...самовольно? Ты вообще себя слышишь? Она робот! Робот! У нее нет своей воли, она машина. А значит и чувствовать она тоже не может. Тогда скажи мне, Рэй, что я сделал не так, если не причинил ей вреда?..

— ...я только что рассказал тебе про ирис. И я не пользовался служебным положением для таких целей...

— ...Рэй, ты можешь уже успокоиться? Все, забыли! Это было почти десять лет назад, вот, какая тебе разница, а? Это уж точно не твои проблемы...

— ...забыли? О-о-о, нет, дружище, не забыли. И да, это теперь мое дело, потому что мне теперь разбирать проблемы этих роботов, и мне с этим теперь мириться. Мне объяснять им, что люди на самом деле не твари...

— ...а разве люди не твари, Рэй? Ты сам-то небось тоже, просто положил глаз на Кейси и поэтому строишь тут из себя рыцаря в сияющих доспехах! Ты сам-то забрался сюда только чтобы привести домой бесплатного андроида, чтобы тот тебе полы драил и пожрать готовил?! Ты сам-то, намного ли лучше меня?!

Все. Больше я слушать это не мог. Я отошел от стены и резко, неожиданно, ударил Нормана прямо в лицо. Тот пошатнулся и закрыл ладонью нос. Вообще-то я целился ему в глаз, но так даже лучше. У меня была одышка, адреналин так ударил мне в голову, что на виске запульсировала вена. Мне на секунду стало страшно от того, что я сам учудил. Я вообще-то почти никогда не дрался. В основном только тогда, когда был в средней школе. И то, это было все понарошку. Сейчас же я почувствовал такой гнев... от его этого "ты сам-то". Меня это в сердце укололо. Он не знал, что происходило здесь эти три дня.

— Знаешь, что Норман? — начал я повышенным тоном, — будь я в самом деле таким же, как и ты, я тоже сейчас прятался по комнатам, складам и коридорам. Не вмешивался бы в жизнь роботов. Не стал бы им помогать. Но они нуждаются в помощи. Скажи мне, Норман, почему, каждый раз, когда я поговорю с ними, они благодарны мне? Да, все очень просто: потому что вы, сраные тестировщики, мучали их все эти года. Потому что вы наплевали на любые человеческие моральные принципы и послушно следовали указанию начальства. То, что у верхов компании не все в порядке лично тебе не дает карт-бланш творить все, что они прикажут. Но нет, ты подписал подписку о неразглашении, ты отрекся от человеческого! Ради чего, Норман?! Ради денег? Карьерного роста?.. Твоего начальника?..

Я вдруг остепенился. Наверное последнее все-таки было лишним, я просто хотел свою речь приукрасить так, чтобы выбрать как можно более действенные слова и... упомянул то, что как я знал будет ему не особо приятно... его бывший начальник, да...

Он выпрямился и чуть убрал руку. Видно было, что он из нежных. Из тех, кто никогда в драки не вступал. Что ж, это даже похвально в, каком-то смысле, хоть таким вот физическим насилием он не занимался, и на том спасибо. Лицо его поморщилось от резко подступившей боли и в глазах его я увидел самый настоящий страх. Особенно это проявилось, когда Норман взглянул на ладонь, которой до этого прикрывал нос. Кровь. Кажется, его охватила секундная паника. Словно бы воспоминания с тех самых далеких лет тестирования, вернулись.

— Мой начальник?.. — тихо переспросил он, — а разве люди не твари? — Норман шмыгнул носом так, словно вот-вот заплачет, но все же его глаза оставались сухими, — мне бы не помешал такой сентиментализм, Рэй, когда этот человек... — он с досадой опустил плечи и не стал продолжать.

Признаюсь, в этот момент мне и самому стало тревожно. А в самом деле не перегнул ли я палку? Мне казалось будто Норман от вида крови потеряет сознание. Но он все-таки взял себя в руки и посмотрел на меня. И я в миг расслабился. Почему? А потому что в глазах его я увидел отчаянье, печаль, горечь. Понял ли он наконец, что я пытался донести до него? Не знаю. Однако же я заставил его ощутить тоже самое, что ощущал и я пока слышал истории андроидов. Я мстил не за них. Я отстаивал свои взгляды. Потому что, как я считаю, тестировщик должен уметь уважать тех, кого тестирует. А не воспринимать их, как вещи.

— Рэй, — тихо протянул он мое имя, — чего ты хочешь этим добиться?

Сложный вопрос. Ибо я в самом деле не могу ответить на него конкретно. Возможно это ловушка. Только вот, чего хочет он? Этого я тоже пока не знаю, но догадок у меня масса. Подтвердится ли хоть, какая-нибудь из них?

— Я просто хочу, чтобы ты лучше меня понял, — так же тихо начал я, — ты не смог защититься от моего удара так же, как и роботы не могли защититься от происходящего здесь.

— Это бесполезно... Даже, если ты объяснишь это мне, ты все равно не заставишь всех людей думать так же, как и ты. Люди не меняются.

— Ты говоришь это с точки зрения того, кто сделал, что-то плохое, с точки зрения виноватого. А признать вину — сложно, кто бы там, что не говорил. Но это и есть человеческое, Норман.

— Ровно, как и твое стремление быть хорошим даже для роботов — тоже очень по-человечески. Быть для всех хорошим, чтобы, не дай бог, никто не узнал бы твое истинное "я". Как же это в духе людей. У тебя ведь никогда, кроме меня, не было друзей. Ни в школе, ни в университете, а? Тебе тоже стоит подумать над тем, как выбирать друзей, Рей. Может быть на самом деле ты видишь в этих роботах то, чего тебе не хватало в детстве? Твоя мать ведь поспешила поскорее выпроводить тебя из дома, как только ты достиг совершеннолетия. Мне, кажется, Рэй, ты просто ищешь любви хоть в ком-нибудь. И в один прекрасный момент грань между человеком и роботом для тебя просто стерлась.

В данную секунду я хотел возразить, опровергнуть, как-то защититься от слов Нормана. Потому что не прав здесь он, а не я. Это я пришел заступиться за роботов, это я... Заступиться за роботов... А ведь в самом деле...

— Я подумаю над твоими словами, — тихо проговорил я и подошел к выходу, — как и прошу подумать над моими. Я осуждаю тебя за твой поступок, Норман. Даже, плевать, что нарушаю заповедь: "Не суди, да не судим будешь". Но, если ты раскаешься, в первую очередь перед самим собой, то я посмотрю на тебя, как на совсем другого человека, — я взялся за ручку двери, — надеюсь ты прислушаешься ко мне. А на этом я бы хотел завершить наш разговор.

— Встретимся завтра вечером?

— Как хочешь.

Я покинул склад и вернулся в центр. Мою душу нещадно скребли кошки. Мысли словно бы сами собой начали путаться в голове. Я почему-то в миг почувствовал себя таким одиноким, таким наивным, трусливым, маленьким и зашуганным. Словно бы весь мир повернулся ко мне спиной. Предательский ком печали снова подступил к горлу. Глаза защипало. Я не мог быть уверенным в том, что поступаю правильно, как и не мог знать, что есть правильно, а что — нет.

Я сел на скамейку и опустил голову. Я никогда не был окружен вниманием людей, как Норман. Я всегда был один. Нравилось и мне это? Хотел ли я это изменить? Грустил ли я? Хотел ли выйти в окно, не справляясь с дурацким юношеским максимализмом и жаждой общения? Хотел ли вскрыть себе вены, из-за того, что надо мной смеялись, когда узнавали, что к старшей школе у меня все еще не появилось девушки? На все это ты и так уже видишь ответ. Все эти проблемы очень быстро разрешились взрослением. Ну, как разрешились? Скорее я просто перестал думать о них и они, как-то сами собой канули в небытие.

Норман вскрыл мои старые раны. Черт, ну зачем он это сделал? Я ведь с такой силой старался все это забыть. Нет, я не в ладах со своим рассудком, я просто все эти годы обманывал себя. Обманывал, что мне и одному хорошо. И даже обманывал себя в том, что у меня есть настоящий друг. Норман, ну за что? Почему? Почему от твоих действий я тоже страдаю? Я же тебе не сделал ничего плохого. Даже нет, никто из нас.

Как же сильно я в этот момент захотел домой, ты не представляешь. Даже, если Норман найдет Прототипа раньше, мне все равно. Тех, кто захотят пойти со мной я заберу, даже не задумываясь. Мне так нужна поддержка сейчас, я так хочу, чтобы, кто-то побыл рядом. А ведь такое желание мне даже изъявить некому. Хотя и одновременно с этим я хотел бы вечно проживать такие чувства в одиночестве.

С самого детства нас учили не проявлять эмоций, быть твердыми, как сталь. Нет-нет, не сейчас. Сейчас эта модель воспитания уже уходит. Я имею ввиду в моем детстве. Как бы я хотел родиться года два-три назад. Среди роботов и технологий, среди такого прекрасного и утопичного будущего. Ну, почему же все происходит именно так? Почему я сдерживаю все это в себе? Я с самого начала мог взвыть, сказать: "Я чертов одинокий придурок и безумно страдаю из-за этого! Я всегда любил роботов только потому что видел их лучшей версией людей! Видел в них идеальных друзей!"

Интересно и то, что будь здесь сейчас даже самый малознакомый для меня человек, я бы без зазрений совести выговорился ему. Хотя одновременно с этим я чувствую, что никто моих проблем не поймет. Ни Норман, который хоть и человек, ни андроиды, потому что они не люди. Девочкам всегда советовали заводить личный дневник в случае, если им нужно было, что-либо высказать. А иметь дневник мальчику, как-то... странно. Вроде, как есть множество даже моих ровесников, ведущих личные дневники, но я... У меня с подобным всегда были, какие-то проблемы. И вот сейчас я наконец понял, что эти отчеты я так и воспринимаю, как, что-то личное.

Зачем вообще нужен был весь этот разговор с Норманом? Манипулятор ведь всегда навешает вину на крайнего. Я думал, что преподам ему урок, дам понять, что никакие действия не остаются без последствий. А вместо этого сам сижу и пытаюсь определить свое место в этом мире... Не оставил ничего потомкам... даже детей не завел. Ничего после такого, как я не останется. Я лишь песчинка в этом прахе. Только вот, я ведь такой далеко не один. Но почему меня это так тревожит? Почему мне важно оставить, что-то после себя? Зачем? Наверное потому что за всю жизнь у меня так ничего и не было. Даже банального общения. Даже с мамой...

Я закрыл глаза. Зажмурился. Все правильно сказал Норман. Даже моя собственная мать не желала помогать мне, когда я закончил обучение в школе. Она всегда так рада видеть меня дома, но никогда не рада помочь мне в трудную минуту. "Нельзя поощрять человека в его бездействии" — так обычно любят говорить медийные психологи и мать всегда подхватывала эту фразу. Только вот поощрять и поддерживать — это разные вещи. У нас так принято: вырос — все, живи своей жизнью сам, без родителей. Я усмехнулся. А потом они сами удивляются такому огромному количеству бездомных.

Простая потребность человека в любви. Я, что много прошу? Даже за, что-то, за какую-то выгоду. Я настолько укутался в рефлексии, что в самом деле забыл, кто такие роботы. Мне всегда они симпатизировали. Я столько фантастических книг прочел в детстве. Я в самом деле просто безумно люблю роботов. Отношусь к ним не, как к вещам. Но я даже и не думал о том, что это происходит из-за того, что я просто-напросто одинок. Нет у меня никакой совести, нет никаких моральных принципов... Прости, Хади, я соврал тебе. Хотя, прежде всего я обманул самого себя. Нет во мне ничего святого, я просто ищу внимания хоть где-то.

Глаза продолжало щипать. Я мог бы выдрать их с корнем, потому что я не хотел сейчас плакать. Если начну то заболит голова, а потом будут проблемы со сном. Снова. Каждый раз ложась спать, я не знаю погрузиться ли в забвенье мой разум. Я не хотел этого, потому лучше перетерпеть, чем потом наверняка знать самый худший исход событий.

И все же я открыл глаза и понял, что они уже давным давно полны слез. Отпираться было бесполезно. Я вздохнул и почувствовал, как что-то не дает мне наполнить легкие воздухом. Это был не вздох, а самый настоящий всхлип. Почему я должен переживать это сам? Почему я в принципе должен переживать, если дело даже не во мне? Причем, далеко не во мне. Сердце болело и сжималось. Просто хочу быть хорошим? Хорошим для всех. И одновременно с этим я никому не нужен.

И ведь все же, я просто хотел им помочь. Хотел помочь Хади понять делает ли он, что-то не так. Хотел помочь Кейси в том, чтобы она не чувствовала вину за действия Нормана. А по итогу из-за всего этого сижу и огребаю я.

— "Мне очень приятно, что ты пытаешься меня понять", — вдруг вспылили у меня в голове слова Хади.

А ты? Хотел бы ты меня понять? Тебе вообще это нужно? А ведь и в самом деле. Нужен ли я ему? А он? Он нужен мне?

Одна слезинка покатилась по щеке. Потом другая. Все, больше сдерживать их я не мог. Я закрыл лицо ладонями, чтобы, не дай бог, кто-то увидел бы это. Мои страшные вспухшие веки, красные нити на глазах. Как кривились мои губы в попытках вздохнуть. И как вздохи превращались всхлипы, потому что в горле застрял ком горечи. Дома меня никто не ждет, а здесь меня даже и не держат. Вот и все, пришло долгожданное осознание. Кто я? — никто. И никому я не нужен. И не был никогда нужен. Даже тогда, когда казалось бы это было совсем не так. Только лишь самому себе. Но, знаешь, мне одного себя мало. Хотя, за столько лет мог бы уже и привыкнуть.

И тут, как единственный луч света... словно бы из ниоткуда... такие знакомые звуки шагов. По моей спине аж холодок прошел. Ну, почему именно сейчас? Ну, дай спокойно порыдать! Зачем же ты терзаешь мою душу?

Но я вспомнил, что отдал ему документы. Вот ведь... дурак... Мы же с ним договаривались, что будем разбираться с ними. Не везет мне сегодня. Что ж, Хади, ничему не удивляйся. Да, ты меня таким еще не видел. Теперь мы с тобой в, каком-то смысле квиты.

Я почувствовал, как он подошел ко мне ближе. Наверное уже заметил, как я выглядел. Хотя, нет, лицо я показывать не хотел. Но все же, вздымающуюся от всхлипов спину не скроешь, да и приставленные к лицу ладони тоже дают всецело понять ситуацию.

Наверное это удивило его. Потому что я сам бы не представил себе причины для такого вот поведения. Если бы он спросил у меня, что-нибудь, смог бы я ответить? Мне казалось, словно бы тело мое парализовало. Я даже пошевелиться мог с трудом. Мне было тяжело и больно дышать.

— Рэй, — очень тихо, почти шепотом, протянул Хади мое имя, — тебе нужна моя помощь?

Какой же чертовски понимающий робот. Любой другой, а уж тем более не сочувствующий человек, сказал бы, какую-нибудь ерунду в духе: "С тобой все нормально?". Да, все просто замечательно. Солнце в глаза светит, вот поэтому и прослезился.

Но Хади, как и подобает детскому андроиду, подобрал самый лучший подход. Вот и думай теперь: искренний ли он со мной, или просто так предписывает программа?

— Рэй, — продолжил он, — скажи, если я должен оставить тебя наедине.

А в том-то и дело, что я сам не знал. Во-первых не знал, как ответить, а во-вторых — что ответить. Это порочный круг, из которого нужно, как-то выбираться. Сам не успокоюсь, только нервы себе потрепаю.

— Останься, — прошептал я сквозь всхлипы, — пожалуйста...

Как же сложно представить себя на его месте сейчас. Будь я им, точно не понимал бы, что вообще происходит. Я опять, что-то узнал или еще, что-нибудь такое? Как быть, что делать? Успокаивать или нет? Я ему вообще не завидую сейчас.

— Конечно... — тихо согласился он и сел рядом.

Не терялся, не волновался и не нервничал. Черт, я бы так хотел быть таким же в подобных ситуациях.

— ...расскажешь, что произошло? — продолжил он, — не торопись. Расслабься, соберись с мыслями. Я подожду.

Рассказать? О Нормане, что ли? Рассказать, что он все это время был здесь и я знал об этом? Да, я же делаю ситуацию только хуже. Как мне преподнести тебе это? Получается, что я тоже врал все это время. Нужно успокоиться и прийти в себя.

— Да, расскажу, — наконец выдавил я.

Мой голос скакал в тональности, потому что говорить я мог только через всхлипы. Я убрал руки от лица и посмотрел в его глаза. Пелена больше не застилала мне взор. Теперь-то я точно мог все увидеть. Он выглядел взволнованным. Кажется, в самом деле переживал за меня. И почему? Этого теперь я тоже не могу понять.

— Просто я дурак, вот и все, — сказал я и отвел взгляд.

— Из-за этого так не плачут, Рэй, — он добродушно улыбнулся, — наверное есть причина посерьезнее, не так ли?

— Да в том-то и дело, что это и есть причина. Кое-кто навел меня на размышления и я все понял.

Лицо Хади на этот раз стало удивленным. Хотя, нет даже, удивленно-заинтересованным.

— Что ты понял, Рэй?

— Я понял, что я дурак с раздутым чувством самомнения. Что наплел тут вам тирады про совесть, про моральные принципы. А на самом деле всего этого во мне нет, — я снова опустил голову.

Хади сделал наверное, самый непонимающий вид тогда.

— Из того, что я видел, Рэй — это не правда, — тихо проговорил он и погладил меня по спине, — и тот факт, что ты сомневаешься в этом тоже показывает, что это не так. Ты ведь сам говорил, что есть вещи, которые человек в себе объяснить не может. Ты уверен, что "раздутым самомнением" можно объяснить твое желание помочь нам?

— Я уже ни в чем не уверен, Хади.

— Рэй, не надо на себя наговаривать. Ты ведь сам так сильно старался создать со мной доверие. Или ты думаешь, что этого не видно? Да, я порой веду себя отстраненно, но это же не повод принижать себя? Моя отстраненность — исключительно моя реакция на человека. И, пожалуйста, не надо думать, что я пытаюсь тебе на что-то намекнуть. Я обычно говорю прямо, если мне, что-то не нравится, ты и сам все видел.

Я опять поднял на него взгляд. Был ли робот прав? Был ли я прав? А может просто довериться? Я ведь сам все время пытался доказать ему, что можно не выдумывать, не строить вокруг себя стены. Можно ведь просто довериться и все. Выключить логическое мышление и пойти на поводу у эмоций.

— Кроме того, — он улыбнулся, — Кейси уже рассказала мне, что ты поговорил с ней о чем-то важном. Сказала, что ты ей очень помог. Я рад, Рэй, мне очень приятно, что ты сделал ей, что-то хорошее. Она, конечно, не стала говорить подробностей, потому что хотела, чтобы мы обсудили это втроем.

— И все же, — я глубоко вздохнул, — я недостоин стать полноценным человеком. Потому что мной движет только банальная... самая банальная потребность человека. Потребность в общении... в любви. Я заметил, что всю жизнь я только и делаю, что пытаюсь найти, кого-то, чтобы это просто было в моей жизни.

— И что в этом плохого? Как мне кажется... — он чуть прикрыл глаза и приложил руку к груди, — я, конечно, не человек и могу ошибаться, но... По моему, хотеть любить кого-то и быть любимым... вполне себе хорошие и, я бы даже сказал, милые желания. Разве нет?

— Милые до тех пор, пока тебе не исполняется двадцать девять.

— А какая разница? Не нужно торопить неизбежное, Рэй...

— ...ты уверен, что неизбежное? — перебил его я. К глазам снова подступили слезы, — некоторые так всю жизнь и остаются одинокими. А потом еще и умирают в мучениях, — я всхлипнул, — и хоронят их на кладбище для "невостребованных тел".

Он тяжело вздохнул. Да, наверное непросто разубедить меня в моих же дурацких мыслях.

— Рэй, раз я пытаюсь убедить тебя в обратном, может в моих словах есть смысл, как думаешь? — он улыбнулся, — я скажу тебе еще раз: что плохого в том, чтобы не любить одиночество?

— В том, что мне плевать на всех остальных лишь бы самому было хорошо...

— ...но это не так, Рэй. Если было бы так, то ты бы не стал так стараться, чтобы понять меня, чтобы завоевать мое доверие, — он поднял одну бровь, — или ты считаешь, что у тебя была, какая-то цель ради, которой ты это делал?

А ведь он был прав. У меня в самом деле особо-то и цели никакой не было. Да, я хотел узнать о нем побольше, но... для чего я хотел узнать его я тоже не знаю. Я просто хотел дружить? Дружить с роботом? Зачем? Всю жизнь я никому не был нужен. Всю жизнь я провел один. А почему он сейчас пытается разубедить меня? Чего он от меня хочет? Чтобы я поскорее успокоился и перестал его бесить своим нытьем? Ну, я бы мог его понять. У него-то проблемы куда хуже моих. А я? "Ой-ой-ой, дружить не с кем", тьфу... аж самому противно.

— Да не было у меня никакой цели. Просто хотел, чтобы ты мне доверял. Вот и все. А почему я этого хотел? — я, увы, не знаю. Я просто, почему-то считал, что мне доверять можно. И мне казалось, что ты меня боишься. Я хотел показать, что я не злой и не страшный. Вот и все, пожалуй.

— Рэй, — он по-доброму усмехнулся, — ну? Я еще раз, уже третий, между прочим, спрошу: ну, и что в этом плохого?

Все, добил, сейчас опять заплачу. Какой же ты все-таки хороший, Хади, ты б знал, ей богу.

— Действительно, — коротко выдавил я и мои слезы полились градом.

— Ну, вот и все, — он снова погладил меня по спине, — разобрались. Видишь, не так уж все и страшно, как казалось в самом начале.

Я промолчал. Вместо слов обхватил его руками, что было сил и крепко-крепко обнял. Я надеюсь, что не сломал ничего ему, потому что в моменте я вообще об этом не думал. Наверное он растерялся. Оно и понятно, от меня таких выпадов не ожидаешь. Я прижался к нему так, что кажется мои слезы впитались в его пиджак.

Я почувствовал, как он обнял меня в ответ. Погладил по спине и прижал только сильнее к себе. Совсем, как маленького ребенка. Но мне от этого становилось легче. Сердце переставало бешено колотиться, дыхание приходило в норму. У его объятий есть магическое влияние, и я когда-нибудь докажу это.

Я почувствовал, как высыхают слезы на веках и, как они тяжелеют от усталости. Сегодня был самый отвратительный день в моей жизни. Хотя, даже самый ужасный день все равно пройдет, ибо в мире людей так повелось, но день сменяется ночью, а затем и следующим днем. Мне лишь нужно просто пережить это.

— Рэй, — немного неловко начал тот, — слушай, я все понимаю, я просто хочу напомнить: я-то зачем пришел к тебе? Я бы хотел разобраться с документами.

— Не волнуйся, я помню, — сказал я и поднял голову, — мне уже лучше.

— Точно? Ты в этом уверен?

— Да, правда. Спасибо тебе за это Хади, ты настоящий... — я вдруг замялся, — ...друг.

— Друг, — он улыбнулся, — у меня тоже есть потребность в общении. Ее заложили в меня мои создатели. Потребность в заботе о ком-то. Можешь считать это просто свойством в программе, а можешь и не считать. Как тебе будет удобнее. Рэй, ты сам сказал мне, что я могу обращаться к тебе за помощью, но и ты также можешь это.

— Хорошо, — ответил я и наконец улыбнулся, — как скажешь.