Глава одиннадцатая - Ирис
Я сел на скамейку и достал сэндвич. У некоторых людей стресс притупляет чувство голода. Как же мне повезло, что я в ладах со своим разумом. Психотерапия в наши времена творит чудеса. Интересно, к какому году появятся психологи для андроидов? В две тысячи пятидесятом? Или пятьдесят пятом? Что ж, в таком случае ждать осталось недолго. Экзистенциальные вопросы лично меня особенно не мучают, хоть и я ими и задаюсь иногда. Но вот роботов? — Дилемма. Неужели им в голову ни разу не приходила мысль: "А что будет дальше, после отключения?"
Я помотал головой. Нет, это, как-то слишком банально. Наверное, все куда глубже, чем я могу себе представить. Мир невозможен без роботов. И человечество понимало это еще с давнишних, я бы даже сказал, с древнейших времен. Примерно с тех пор, как в мифологии некоторых стран появились големы. Неживые существа, пробудившиеся с помощью магии. Мы всегда стремились создать, сотворить, кого-то живого. Кого-то, кто будет нам помощником. И с тех самых пор человечество сошло с ума.
А я? Я сошел с ума? Моя жизнь, как мне кажется, всегда была самой обычной, если не скучной. Мне было всего два года, как они появились. Двадцать семь лет назад одна из невзрачных (на тот момент, понятное дело) компаний создали первого андроида и это было прорывом. Двадцать семь лет назад, я хорошо запомнил. Мистер Лютер был следующим и на базе обычного андроида создал Ирис.
Сейчас компаний производящих роботов расплодилось так много, что такое ощущение словно бы между ними нет даже никакой конкуренции. Наверное только у "Кибертойс" были такие серьезные проблемы с репутацией. Подозреваю, что из-за этого она по итогу и канула в лету. Возможно, если бы Элтон остался жив он бы смог отвоевать свою "империю", однако этому не суждено было сбыться.
"Торговая марка "Кибертойс" формально отныне, просто-напросто не существует. Все последующие нераспроданные модели были безжалостно сданы в утиль и уничтожены. Детали, оставшиеся от роботов, были распроданы другим компаниям. Ужасный закат жизни прекрасной и доброй компании." — Я сейчас почти дословно рассказал то, как преподносили закрытие компании мистера Лютера и мистера Пьера в новостных передачах.
Только вот, все менее прозаично, чем кажется. О судьбе первых моделей, что остались на фабрике по телевизору, само собой, не расскажут. Потому что нельзя. За такое положено увольнение. Нельзя, просто нельзя порочить доброе имя мистера Лютера... а то вероятно, непременно попадешь в лимбо вслед за ним.
Никто, кроме верхов компании не мог удостоиться чести поговорить с Элтоном по душам. А ведь, кто знает? Быть может все это он создал только, чтобы заглушить боль после трагедии, что с ним произошла? Что ж, в таком случае это многое объясняет. Вот почему нужно быть в ладах с собой и своим мозгом. Он запустит процесс самоуничтожения и его невозможно будет остановить. Мы враги сами себе, когда наш мозг болен. Этого уж точно у роботов нет, потому что, как говорил Норман: "...у них нет мозга и нервных окончаний...".
Но касается ли все это Хади, если Элтон в самом деле тестировал на нем свой этот дурацкий ирисовый раствор? Старик хотел сделать роботов живыми, чтобы они вели себя, как можно естественнее и тем самым повысить продажи. Или это была идея того второго робототехника Лэйта Пьера? Вроде как его же и наняли на работу в компании только потому что он мастерски умел создавать роботов, похожих на людей. Этого даже в бредовых фантастических книгах прошлого не описывали. Только вот в случае андроидов это... эм... не сработало бы... Если ты создал кого-то очень похожего на человека, а потом сделал его живым... ну, товарищ, я могу только поздравить тебя. Ты только что продал человека, пусть и созданного искусственно. Ты ходил по очень тонкому льду, Элтон.
Интересно, а кто все-таки первый из журналистов узнал о том, что в компании происходит, что-то странное? И был ли это вообще журналист? Может это вообще был, какой-нибудь видеоблогер, который просто ради просмотров решил копнуть глубже и вдруг случайно узнал всю подноготную?
Я посмотрел на часы. Уже вечер. Время постепенно приближалось к ночи. Меня это не удивило. Все-таки я довольно долго слонялся туда-сюда. За эти два дня у меня словно бы изменилось мировоззрение. Жизнь стала совсем другой, более сложной и запутанной. Она и раньше мне таковой казалась, но сейчас, я всерьез думаю вспомнить некоторые лекции по философии. Порой я начинаю сталкиваться с тем, что я не понимаю, что значит быть человеком, жить, да и вообще... что значит существовать? Как живой, я имею ввиду.
Я не сотворил в этой жизни ничего выдающегося, я не оставил ничего потомкам... у меня даже ребенка нет. Как так, я просто бесследно сгину и никто обо мне не вспомнит? Как здорово, наверное, быть роботом. Быть бессмертным и не чувствовать, как медленно изнашивается тело. А даже, если и с оболочкой, что-то произойдет, всегда можно перенести сознание на другой носитель. Я им завидую... черт.
Мои размышления прервал звук шагов. Я уже все понимал, но до последнего хотел верить, что подходят не ко мне. Я не хотел говорить о том, о чем должен был. Потому что я знал, что этот разговор дастся мне крайне тяжело. Ибо, так повелось, но из моего собеседника ответы на вопросы только клещами вытягивать.
— Один сидишь? — спросил Хади.
Робот обошел скамейку и встал с моей стороны. Он наклонился, вероятно, чтобы разглядеть выражение моего лица. Обычно в одиночестве сидят не в самом лучшем настроении. Вот он и хотел это проверить. Однако он еще не знал, что мое настроение испортилось в тот момент, когда он подошел.
Я ничего не ответил. Сделал это не по своей воле, глупо надеясь, что такое мое поведение сведет диалог на нет. И правда глупо.
— Рэй? — его глаза взволнованно забегали, — что-то случилось?
Я понимал, что в нашей ситуации и вправду можно подумать все, что угодно. Одно дело, если бы мы были дома и совсем другое, когда мы не в самом безопасном месте. Будь Хади человеком скорее всего уже давно начал бы паниковать. Испугался бы, что я ранен или еще, что-то подобное. Он бы точно думал о взаимоотношениях в самую последнюю очередь.
И все же, я как самый капризный, обиженный ребенок, продолжал молчать. Мне еще только не хватало хмыкнуть и отвернуться от него, задрав голову к потолку. Однако я лишь неловко смотрел на почти доеденный сэндвич в руках. Очень неловко. По мне сто процентов это было видно.
Я не хотел говорить с ним о чем-то серьезном, потому что знал, какая у него будет реакция. Мне впервые так странно было в его компании. Именно, что странно — это не тоже самое, что и страшно или жутко. Теперь я знал, что он сильно отличается от своих роботических собратьев. И от этого по моей коже пробегались мурашки.
— Рей, — взволнованно проговорил он мое имя. Он сел рядом на скамейку и подвинулся ближе, — ты хорошо себя чувствуешь? Нужна помощь? — когда ответа не последовало он продолжил, — не отмалчивайся, если вдруг, что-то пошло не так, я ведь могу помочь. Я знаю, как оказать первую помощь, у меня в базе данных есть информация... — я даже не поворачивался и кажется, он растерялся, — ...Рэй. Это на тебя совсем не похоже. Может у тебя и нет настроения разговаривать, но ты же понимаешь, что мы не в самой простой ситуации.
— Нет, все в порядке, — наконец пересилил я себя, — просто в самом деле не охота разговаривать.
— Ну, хорошо, что у тебя все в порядке, — он улыбнулся и приподнялся со скамейки, — если тебе нужно побыть одному, то в таком случае не буду тебе докучать.
— Дело не в этом, — я поднял на него взгляд, — останься. Есть важный разговор, но я просто боюсь его начинать, поэтому и молчу.
Он тоже посмотрел на меня и вновь сел рядом. У меня не было времени собраться с мыслями, да и подготовиться, как-то я тоже не мог. Да, и как готовиться к диалогу, если сам не знаешь, каков будет его исход? В любом случае, что бы не случилось я буду, максимально, искренним и честным. Надеюсь это поможет в нашей ситуации.
— Я примерно знаю, какой будет твоя реакция, потому и веду себя так, — продолжил я, — и тем не менее другого выбора у меня просто нет. Я должен поговорить об этом с тобой.
— Рэй, не драматизируй, — он снова наклонился, но на этот раз только, чтобы уловить мой взгляд, — я слушаю.
— Хорошо, надеюсь это не повредит твоему доверию ко мне, — я глубоко вздохнул, — я сегодня, кое-что выяснил. Изучил не только записку Элтона, но и все то, что я знал до этого. Теперь я знаю еще и о других экспериментах, — я поднял голову, — про ирис, например. Точнее, про "ирисовый оживляющий раствор".
Взгляд Хади стал более... эм... тоскливым, что ли? Он вовсе не разозлился, как я ожидал, он скорее поник. Меня это самую малость, но все же удивило.
— Хади, скажи, мистеру Лютеру удалось воплотить в жизнь задуманное?
Он несколько секунд помолчал, прежде чем ответить, однако не отводил от меня взгляд и не опускал голову.
— Перед тем, как я скажу, я хотел бы знать: что даст тебе мой ответ? Изменится ли твое ко мне отношение? — тихо проговорил робот.
— Это даст мне понимание, — ответил я и невольно едва улыбнулся, — а понимание — само по себе в моем случае очень многое для меня значит. Понимание всей серьезности ситуации. А насчет отношения к тебе... ну, скажем так, если я буду считать тебя живым, то и относится я к тебе буду соответствующе. Но ты только, пожалуйста, не подумай, что я буду относится к тебе лучше или хуже только потому что ты не окажешься не совсем роботом. Ты и сам видел, как я отношусь ко всем остальным андроидам. Я просто стараюсь быть в меру... адекватным, вот и все. А плохой я или нет — решать тебе, пожалуй.
— Что ж, — протянул он, — ты очень честен, Рэй. Я давно еще хотел сказать: мне приятно, что ты пытаешься понять меня, — он выдержал паузу, — да. Мистер Элтон Лютер в самом деле ставил на нас немало опытов. Передо мной был Прототип и... Эксперименты на нем почти во всех случаях были неудачными. Я же был первым, кто после Прототипа стал "делать успехи". А что, касаемо ириса... Я не знаю, правда не знаю, что добавил туда мистер Лютер. Словно бы он увлекался алхимией. Однако же, да. Я был тем, кто после ирисового раствора не только ожил, но еще и не был агрессивным, а наоборот — послушным и разумным. Я не знаю, что заставляет течь кровь под силиконовой кожей. И я даже не знаю зачем она мне нужна, но... она просто есть и все. Таким меня сделали мои создатели. Они хотели, чтобы я был живым. Я сам пока не знаю, как это работает. И это очень сильно меня гложет. Я не понимаю, кто я. Я не робот, но и одновременно с этим уж точно не человек.
Андроид перестал говорить, однако было видно, что он вот-вот продолжит. Я выжидательно молчал, пытаясь переварить то, что он сказал мне. В этот момент пазл в моей голове начал наконец складываться: почему Хади был зол, когда я сказал, что не знаю, как к нему относится. Когда он не мог доверить мне факты из своего прошлого. Он сам не может понять, как относится к себе. Конечно, мои слова о том, что я не могу найти ему определение — его расстроят. А проблемы доверия вообще похожи на те, какие происходят между двумя живыми людьми.
Я облегченно выдохнул. Да, теперь загадок только прибавилось, но я рад, что главная завеса тайн вокруг Хади была снята. Неопределенное существо — наверное так я могу его назвать. Недочеловек, недоандроид — нечто посредине. Тут и в самом деле, словно бы замешана, какая-то магия. Может "ирисовый раствор" — это зашифрованное название, дабы отвести от себя подозрение? Может в самом деле это можно, как-то научно объяснить?
— А самое обидное... — продолжил он, — ...что я не понимаю, как люди могли так поступить с нами. Зная, что мы чуть больше, чем обычные роботы, просто запереть нас здесь и оставить вариться в собственном соку. Специально оставить электричество включенным, чтобы можно было подзаряжаться. Я не понимаю, — он оперся локтями о колени, опустил голову и закрыл лицо ладонями, — я ведь не сделал им ничего плохого. Наоборот, они называли меня самым лучшим, самым прорывным роботом в истории. Я поднял этой компании такие продажи... Как так произошло, что я все еще здесь, спустя столько лет после закрытия?
Андроид вновь поднял голову. При мне, видимо, он старался казаться обычным роботом, но теперь же, когда я знал правду он дал волю чувствам. Не тем, которые были в программе, а от своего, "живого начала". Его глаза были красными словно бы он сейчас вот-вот заплачет. Однако я не был уверен, что у него есть слезы. Наверное для ребенка это была бы довольно жуткая картина. Хотя, нет ничего более жуткого, чем того чтобы добиться правдоподобности сделать робота живым и продавать его. Сейчас я понимал, что мы имеем дело уже не совсем с искусственным интеллектом. Скорее с разумом, помещенным в крутое навороченное кибер-тело.
Мне и самому стало безумно грустно. Особенно, когда я услышал, как он это говорит. Ведь и вправду андроиды здесь совершенно непричем. Сейчас Хади был самым наивным существом на свете. Вопрошал так, как обычно вопрошают дети: "Мама, а почему того робота застрелил полицейский? Он же не виноват, что в программе произошел сбой!" Он же не виноват... И в самом деле. Только вот на мне сейчас возложена самая ответственная задача: объяснить, почему так произошло. У меня такое чувство будто мы с андроидом поменялись местами: теперь родитель не он, а я. Что ж, слишком податливому из-за программы и эмоциональному из-за "живого начала" роботу теперь нужно было получить ответы уже от меня.
— В том, что так произошло уж точно нет вины андроидов, — начал я, — все дело в дурацких амбициях и стремлениях побольше заработать. Пожалуй, в желании иметь много денег и славы нет ничего плохого. И нельзя просто так брать и винить в этом весь человеческий род. Однако такие желания делают из неподготовленных людей монстров. Судя по той записи и тому, что говорили о нем в СМИ, Элтон пережил, какую-то трагедию в прошлом. Думаю, с этого и началось его становление из доброго робототехника, в опасного безумца. Если там, конечно, не все дело и во втором твоем создателе.
Глаза Хади на секунду блеснули. Он ничего не говорил, а продолжал слушать, но во взгляде этом, кажется, появились искры. Ну, или же я это себе напридумывал. В любом случае, я поспешил разъяснить свои слова.
— Естественно, я не оправдываю его, ни в коем случае. Более того, я бы не стал оправдывать его даже в том случае, если ты был бы просто андроидом. Все равно. Я всегда относился к своим поделкам бережно, к этому меня приучила мать. И я считаю, что непозволительно относится так к тем, кого ты создал своими руками. Если бы господь Бог не берег нас, то мы бы не достигли таких высот, мы бы просто вымерли. Мистер Лютер не Бог, но это нисколечко не снимает с него ответственность.
Робот продолжал смотреть на меня. Укоризна ушла из его глаз. Однако, как мне показалось теперь они блестели совершенно по-другому. Словно бы искали в моих глазах помощи, поддержки. Ему, очевидно, было нужно больше слов. Что ж, я никуда не торопился.
— Понимаешь, Хади, — продолжил я, — когда ты задаешься таким вопросом, то невольно проецируешь вину на себя. Но подумай вот о чем: по сути, с самого начала Элтон не давал тебе, какого-то четкого смысла для существования. Да, компания просто бросила тебя здесь, однако у тебя появляется самая лучшая вещь, которая только может быть: свобода выбора. Да, люди создали твою модель для продажи, для увеселения детишек. Но ты, сам, лично ты, ведь сейчас не на витрине магазина, так? У тебя нет смысла существования сейчас, но это не значит, что ты бессмысленен. Это значит, что ты можешь сам выбрать свой смысл, прямо, как человек, ты меня понимаешь? — он кивнул, — пусть мы функционируем по-разному, но путь у нас теперь один и тот же: найти себя. Подумай об этом. Кем бы ты хотел быть?..
Он задумчиво приподнял голову и приложил палец к подбородку. Надеюсь такие размышления немного отвлекут его от печали.
— ...если сложно ответить сейчас, можешь не отвечать. Думай столько, сколько тебе потребуется. Это очень важный вопрос, на который даже я пока еще не могу найти ответа, — я улыбнулся, — я поделился с тобой тем, что знаю сам. Я не очень хорошо умею поддерживать, но надеюсь хоть чем-то помог.
Хади продолжал еще несколько секунд смотреть куда-то вверх, задумчиво, словно бы пытался уловить смысл моих слов прямо здесь, прямо сейчас. Я дожевал сэндвич, ожидая пока он, что-нибудь ответит. Наверное после такого сложно было, в принципе, что-либо говорить. Взгляд Хади был таким грустным, что я, как-то обеспокоенно стал смотреть на него. Робот заметил мой взгляд. Он тяжело вздохнул. Со всхлипом. Словно бы к горлу подступил ком печали. Кажется, он сейчас в самом деле заплачет. Я понимал его. В его прошлом было слишком много событий, таких, которых я бы никогда не пожелал пережить даже самым заклятым врагам. Наверное, даже вспоминать о таком нелегко.
Как же жаль, что я не умею нормально поддерживать. Мне слишком неловко, словно бы его горе — это совсем не мое дело. Однако же я мысленно взял себя в руки. Сейчас не должно быть места неловкости. Нужно спрятать, убрать свое чертово эго и ненадолго разделить эту боль с ним. Почувствовать себя в его шкуре.
Хади отвел взгляд. Достаточно сильно отвел, почти что отвернулся. Часть лица закрывали волосы, именно поэтому я не заметил сразу. Я пригляделся. И в самом деле плачет. Мое сердце в миг заколотилось, как бешеное. Я уже не был в растерянности, но все равно волновался. Нужно было срочно действовать, а иначе — потеряю слишком много времени.
— Хади, — не безучастно протянул я, подвинулся ближе и погладил его по спине, — я ведь уже говорил о том, что меня бояться не нужно. Я ни за что в жизни не позволил бы себе поступить, как-то плохо, а уж тем более причинить, кому-либо вред.
— Им никогда не нравилось лицезреть меня в таком виде, — вдруг заговорил он, — и это странно, потому что они сами дали мне эту возможность. Отключали меня постоянно, потому что не хотели, чтобы я напугал посетителей фабрики, — он повернулся ко мне, — скажи, Рэй, почему мне так грустно говорить об этом? Ведь все уже давным давно закончилось.
— Потому что происходящее и правда было очень грустным. Вспоминать о таком нелегко. Поэтому тебя эти воспоминания и преследуют. Вот и все.
Он улыбнулся. Сквозь слезы эта улыбка выглядела такой горькой, но такой искренней и живой. Мне и самому предстояло провести много времени за раздумьями. Я не знаю, как понять это, как относится к Хади теперь? Я сказал, что отнесусь к нему, как к живому, но в действительности мне было тяжело так просто изменить свое отношение. Что ж, нужно будет, как следует постараться. После такого, я думаю, можно не переживать более за его ко мне доверие. Надеюсь таким образом я не спугну, а наоборот — укреплю нашу связь.
Хади, привычным для себя образом, расставил руки для объятий. Кажется, я теперь понял, что этот жест надо интерпретировать, как "Спасибо, мне теперь полегчало" или, что-то в этом роде. Я улыбнулся и обнял его. И на этот раз я даже не чувствовал себя, как-то странно. Просто, мне было радостно, что он наконец рассказал все, что томилось в его роботизированной душе. А большего мне и не надо было. Я нашел себе хорошего союзника, однако, дело в том, что свою миссию на этой фабрике я и так уже выполнил, когда нашел Нормана. Придет время и я обязательно расскажу о нем Хади. А пока, можно считать, что часть уговора уже выполнена. Теперь нужно помочь Хади и остальным сбежать. Осталось лишь найти Прототипа.
— Хади, — не прекращая объятий, начал я, — если у тебя будут, какие-то трудности, то ты можешь говорить о них мне. Мало ли, вдруг я могу чем-то помочь? Во всяком случае — это будет неплохая возможность выговориться.
— Спасибо, Рэй, — тихо проговорил он.