Мир развлечений и страха

На следующее утро я поторопился собраться, словно бы куда-то опаздывал. На самом деле я заснул так будто только лег на кровать и ночь пронеслась мгновенно. Мой восторг был странным, потому что одновременно с радостью я еще и безумно волновался. Мои руки тряслись, как у бывалого алкоголика, а сердце трепетало в бешенном темпе. Кофе в таком настроении пить нельзя, в моей крови и без того было столько адреналина, что любая доза кофеина была для меня губительной.

Добираться до Мии мне пришлось минут сорок, не меньше. Находилась она, как я понял, ближе к центру города. Когда я ехал, я признаюсь, ожидал оказаться у высокого здания с огромными панорамными окнами. Поехать на лифте, на этаж так двадцатый. И встретиться с журналисткой в, каком-нибудь просторном офисе с белыми стенами и черной плиткой на полу. Однако, указанный на визитке адрес, привел меня к дому. Небольшому коттеджу в частном секторе, почти в таком же, в каком жил и я. И даже номер совпадал с домом, который я видел перед собой. То есть, я не обознался. Неужели Мия работает на дому? А она, однако, бесстрашная, раз так легко пригласила меня. Я на ее месте не был бы таким смелым.

Я позвонил в дверь. Открыл парень. У него были фиолетовые волосы, такого же цвета рубашка и на нее был надет черный жилет. На голове вроде, как ободок с заячьими ушами. Однако нет. Это был не ободок. Уши двигались. До меня дошло не сразу — это андроид.

— Здравствуйте, — сказал он и чуть поклонился, — вы мистер Рэймонд Рэй?

— Да, — растерянно ответил я.

Он улыбнулся и пропустил меня в дом. Закрыл за мной дверь и оповестил хозяйку о том, что я уже пришел.

Я огляделся. Дом Мии был странным. Стены гостиной были обложены деревянными досками. Я, как любитель минимализма, просто нервно сглотнул, в душе радуясь, что у меня дома не так.

Робот пригласил меня присесть на диван, пока Мия не вышла, не докучая стоянием позади или рядом, как обычно это делают андроиды. Я вдруг замялся. В самом деле. Сел в кресло. Не стал стоять надо мною. Обычно роботы до последнего будут вести себя, как прислуга, раз уж это домашние роботы, а этот. По поведению он был похож чем-то на Хади. Неужели тоже "оживший"? Или это Мия его так... эм, воспитала?

К слову о ней. Долго ждать не пришлось. Она вышла ко мне спустя минуты три-четыре. И на лице ее тут же появилась улыбка, как только она меня увидела.

— Мистер Рэй! — с каким-то странноватым детским восторгом произнесла она, — я очень рада вас видеть, — журналистка протянула руку для рукопожатия.

— И я вас, — я пожал ее руку в ответ.

— Пройдемте, пожалуйста, — сказала она и указала рукой на дверь.

Я последовал за ней. Мы попали в еще одну странную комнату. На сей раз еще более странную, как мне тогда показалось. Это был ее кабинет. На стене, напротив небольшого столика с несколькими стульями висела пробковая доска. На ней было много фотографий, естественно, связанных красной нитью. Я нервно сглотнул. Это было, как-то до странности банально, словно бы это не дом, а декорации к детективному квесту. Однако, кое-какие мои фотографии весели на этой доске. Видимо Мия таким образом в самом деле ведет расследование. Странный у нее, конечно, подход, но я осуждать не стану.

Мы сели за стол.

— Итак, мистер Рэй, я ознакомилась с вашими отчетами...

Она скрестила руки на столе и положила на них подбородок. По-дружески усмехнулась и устремила на меня голубые глаза. Какой же странной казалась мне ее манера поведения. Мисс Шмидт была, какой-то слишком уж естественной, что ли? Все ее реакции были такими, словно бы она выдавала их, совершенно не задумываясь о том, что я о ней подумаю. Смело. Очень смело. Для взрослого человека такое поведение, вернее даже, проявление такого поведения без страха, я бы сказал, что достойно уважения.

— ...и я могу сказать вам, — продолжала она, — что это было крайне занятно...

Я немного смущенно и неловко потер шею. Наверное я даже выдал, какую-то странную улыбку, я не могу сказать точно, ибо мои мысли были заняты другим. Я в тот момент задумался: а что я вообще дал ей почитать? И когда ко мне пришло осознание, что я дал ей все, кроме последних страниц, я тут же впал в ступор... Черт, там же было про Нормана! И про все остальное... я ведь в процессе написания совсем забылся в том, что вообще пишу. Словно бы это личный дневник, а не отчеты.

— ...а скажите, вы с самого начала планировали отдать, кому-то эти отчеты? — с лица девушки не сходила улыбка.

— Вообще-то с самого, — неловко протянул я.

— Ого... — заинтересованно протянула журналистка.

Она выпрямилась и взяла в руки стопку бумаг. Я уже успел заметить, что все мои распечатки были нещадно размечены разноцветными маркерами.

— И все, что там написано — это чистейшая правда, так?..

Я лишь неловко кивнул.

— А вы и вправду крайне сентиментальный человек, мистер Рэй, — она приложила палец к подбородку и нахмурилась, пробегаясь глазами по тексту, — вам с такими данными только в писатели... — она снова улыбнулась, — мне теперь даже знакомиться с вами не нужно, чтобы узнать столько всего о вас и вашей жизни. Вы облегчили мне работу, спасибо.

— Да, ладно вам, — пожал плечами я, — я в, какой-то момент просто очень сильно увлекся.

— Я буду ждать вашей первой книги, мистер Рэй, — она подмигнула, — у меня столько всего накопилось, что за одну встречу мы точно не управимся. Так что позвольте... — Мия поднялась из-за стола и подошла к пробковой доске, — я расскажу вам о том, чего смогла добиться я. А затем мы разберем, то, как ваш отчет дополняет и порой доказывает мои тезисы.

— Хорошо, — я даже немного оживился, — я вас внимательно слушаю.

— Началось все с тех времен, когда компания еще существовала. Я узнала о том, как тестируют роботов, — она указала на промо-фото из рекламы Хади, — это для меня было толчком к тому, чтобы начать расследование. Роботов тестировали крайне странным образом, никаких других андроидов не тестируют такими методами. Кроме того, официальные представители компании на интервью постоянно говорили заученные и прописанные заранее фразы. Меня это не устроило, — Мия провела рукой по красной нити, — примечательно то, что мистер Элтон Лютер вообще не давал интервью, как только появился его первый прототип для продажи, — она остановилась у фото "Сердца", — вас наверное удивит, но про это место я уже знала. Потому что крупицы информации добрались до меня. Тогда я еще не знала и могла только предполагать. Но согласитесь, что компания со странной репутацией, которая производит продукцию для детей, будет, как-то проверять ее. У детской продукции всегда более завышенные требования к контролю качества, а "Кибертойс" умудрялись продавать своих андроидов, как игрушки и тем самым избегать некоторых проверок...

Мия, как я знал с самого начала, как обычно докапывалась до сути еще в те моменты, когда никто ни слухом ни духом не знал о подробностях. И все же. Фото "Сердца" сделал я. И я был внутри очень доволен собой, что оно теперь висело на пробковой доске.

— ...я написала первую статью прежде всего о том, что беспокоюсь о детях, которые будут контактировать с теми роботами, коих тестировали странными способами, — продолжала она, — и тем самым породила очередную истерию среди своей аудитории. Мой косяк, я признаю это. Хотя, сенсация получилась знатная: "Компания "Кибертойс" продает детям андроидов, которые видели записи человеческих смертей". Жуть! И вот за раскрытие, да даже поднятие этой темы среди общественности, мне могло неплохо так прилететь. Потому я перестала выпускать статьи и старалась разобраться во всем сама. И я потерпела крах. Компания как бы "обанкротилась". С роботами я так и не пообщалась. А закупать их я не могу, у меня касательно этого есть принципы. Однако, кое-что я скажу вам. И дело в том, что вы, кое-что написали о личности... — она провела пальцем по красной нити и остановилась на фото, кого-то из глав компании, — ...человека на этом фото...

Я внимательно разглядел снимок. Нет, я его не узнавал. На фотографии был, кто-то из приближенных людей мистера Лютера. На нем красовался такой же, какой был у Нормана, белый плащ. У него были темные волосы, отросшие, с длинной челкой. Очки для работы с голографическими экранами и бейдж на шее. Прочитать, что на нем написано я не мог, он был очень маленьким.

— ...это мистер Лэйт Пьер, — объяснила Мия, — и к нему мы еще вернемся, ибо у меня очень и очень много вопросов к нему во всей этой истории, — она вернулась к столу, — ваши отчеты... — девушка замялась, — заставили меня посмотреть на все это не со стороны типичной педоистерии, а со стороны сострадания к роботам. Мистер Рэй, скажите, вы относите себя к так называемым "эмпатам"?

— "Эмпатам"? — непонимающе переспросил я, — я не очень хорошо понимаю определение этого слова.

— Надо же, — ее лицо стало искренне удивленным, — вы до фабрики вообще андроидами не интересовались? — я помотал головой, — так называют людей, которые считают роботов живыми. "Эмпат" — от слова "эмпатия". Такие люди склонны сострадать роботам так, как к живым людям. У вас есть такое?

— Раньше я бы с уверенностью ответил "нет", но сейчас я затрудняюсь сказать, — я опустил голову, — к тому же к Хади я отнесся так, потому что знал про эксперименты с ирисом. Потому что он, как будто даже не совсем робот.

— Знаете, я с вами согласна, однако есть одна очень важная деталь, которую мы с вами невольно теряем из виду. Как бы я сама не ненавидела вашего приятеля-тестировщика, — она демонстративно кашлянула в кулак, — в его словах в самом деле есть доля здравого смысла. Мы не знаем, что подразумевала компания под словом "ирис". Это может быть вообще метафора. И то, что роботы будут до последнего доказывать, что они живые — тоже факт. Как я говорила ранее: их делали в очень странных, недоступных для глаз журналистов, условиях. И роботам они могли заложить такую модель поведения, чтобы ребенок легче воспринимал такого "друга" живым.

— А как компания вообще могла существовать так долго без таких важных и тщательных проверок? — уточнил я.

Я был настолько заинтересован делом, что даже пропустил мимо ушей ее странную оговорку касательно Нормана. "Как бы я сама не ненавидела..." — Что она имела ввиду?

— Мистер Рэй, все просто. Как я говорила до этого, пишите на коробочке "игрушка", а не "андроид" — и все становится на свои места.

— Ого, — протянул я, — даже так.

— Вы эмпат, мистер Рэй, — она улыбнулась, — давайте, как-нибудь я проведу вам тест? Мне аж самой интересно узнать: права ли я?

— Ну, — я по-дружески усмехнулся, — как уж пожелаете.

— Так вот. Ваши отчеты, конечно, кардинально дополнили мне то, что я выяснила. А, на удивление даже для себя, я выяснила не особо-то и многое. Теперь я знаю еще и про предыдущего прототипа. Я сейчас скажу дикость, но... — она выдержала паузу, — нам надо вытащить его с фабрики и принести сюда.

— Что? — опешил я, — мисс Шмидт, это очень серьезно...

— ...и остальных бы тоже сюда. Как я понимаю первые модели Хади и Кейси вы уже забрали с завода.

— Как вы?.. — опешил я, но так и не договорил.

— Судя по тому, что вы писали в отчетах — это очевидно. Вы решили приютить роботов, после того, как они сбежали с фабрики, это очень мило с вашей стороны. Ну, и полезно для расследования, так как мы точно знаем где они и, что с ними. К тому же, мистер Рэй, они вам еще и доверяют.

— Меня могут посадить в тюрьму, если, кто-то еще узнает о том, как я забрал их к себе, — с досадой протянул я.

— Не волнуйтесь, никто не узнает. К тому же ни мне, ни вам это просто-напросто не выгодно, — она приподнялась и снова подошла к доске, — давайте теперь вернемся к мистеру Пьеру. Я прочитала также и отчет мистера Мартинссона, где он тестировал первую модель Хади. Вы заметили, как странно они общались? Вернее даже то, как горе-тестировщик реагировал на слова главы компании.

Норман действительно странным образом сыпался на Лэйта Пьера всевозможными оскорблениями. И это не просто интересное наблюдение из отчетов, при общении с ним, даже неформальном, я про его начальника столько гадостей успел услышать. Раньше я как-то не придавал этому много значения, однако даже в отчетах несколько раз упомянул, что это в самом деле странно.

— Вы в отчетах тоже замечали это и акцентировали внимания на словах мистера Мартинссона, — словно бы прочитав мои мысли, дополнила Мия, — днако знаете у кого еще, достаточно важного фамилия Мартинссон? — я пожал плечами, не понимая к чему она ведет, — у губернатора нашего штата. Теперь вы понимаете почему у меня такие вопросы к их с Лэйтом разногласиям?

— Я не знал... — мои глаза в удивлении округлились. Я знал, что Норман из богатой семьи и он часто говорил о своем отце, но это я слышал впервые, — мы дружили, что-то около нескольких лет. С того момента, как я устроился в "Кибертойс" и до самого моего ухода... но... я не знал, что фамилия Нормана и фамилия губернатора — это не совсем совпадение, — я выдержал паузу, — и все же, почему, учитывая этот факт у вас вопросы к их взаимоотношениям с его начальником?

— Выходит мы оба плюс-минус одинаковое количество времени знаем его, — констатировала моя собеседница, — я это к тому, что были вещи, о которых почему-то Норман не мог жаловаться своему отцу. Хотя, согласитесь, было бы очень неплохо если бы он просто пришел и рассказал бы все как есть. В том, что мистер Пьер заставлял Нормана работать в условиях, которые его, по объективным причинам, не устраивали, нет его вины. И отец мог бы вступиться за него... но Норман не жаловался ему... чувствуете, как тут попахивает чем-то странным?

Я впал в ступор. Даже сказать ничего не мог. Что значит "...мы оба знаем..."? Мия тоже знает Нормана? Откуда? Как? И почему он мне об этом не рассказывал, ведь он знал, что я читаю ее публикации?

— Подождите, — опешил я, — вы тоже знаете Нормана?

— Я его слишком хорошо знаю, мистер Рэй. Вернее знала. Прошло много лет с тех пор, как этот человек не обременяет меня своим отравляющим присутствием.

— Как тесен мир, — тихо протянул я, — я согласен, очень подозрительно, что Норман не воспользовался такой хорошей возможностью рассказать своему отцу-губернатору о том, что его началь неподобающе обращается с ним.

Даже не знаю теперь, что и думать. Как мне теперь относится к Мие я тоже не знал. Хотя, должно ли меняться мое отношение к ней, если она тоже решила прервать общение с ним, как и я? Разве, наоборот, не показатель ли это того, что она очень даже сильный человек.

— Нет, это наш штат тесен, — вернемся к Лэйту. Это все очень странно. Я считаю, что нам необходимо найти его. Он нужен для продолжения расследования. Нам бы, по-хорошему, вообще всех переманить на нашу сторону.

Мия казалась мне невесомой. Будто бы она находится совершенно в другом мире сейчас. Смелая и уверенная. Она не боялась ни одного своего решения. Кажется, что меланхоличному и трусливому мне она была противоположностью. Не знаю, почему, но сегодня снова, как и в тот раз, когда она пришла ко мне в гости, я ощутил что при разговоре теряюсь, где-то в своих мыслях.

Не могу долго смотреть на нее вот так, нацепив маску серьезности и нейтральности. Мия заслуживала большего. Я никогда бы не подумал, что в жизни она будет выглядеть так прекрасно. И мой разум снова витал в облаках. Все, не мог я больше думать о расследовании. Тем более, когда речь зашла о том, насколько мы были в шаге друг от друга. И как обычно от счастья в жизни меня отделял... Норман. Интересно, какова причина того, что он не рассказывал мне о Мие? Может мне удастся, как-то это выяснить?

— Вы хотите и с Норманом тоже поговорить? — я постарался улыбнуться так добродушно, как только мог, — извините за фамильярность, но он вас недостоин.

Мия удивилась. И ее реакция была все такой же естественной, какой может быть реакция маленького ребенка. Я на секунду и сам даже усомнился в сказанном. Может в самом деле ляпнул лишнего?

— Ого, — протянула она, — а это и есть ваша сентиментальность, мистер Рэй?

— Мисс Шмидт, я думаю вы поймете меня, но я просто не хочу, чтобы он снова мог иметь возможность подступиться к тем, кто мне важен.

— А я, что?.. — журналистка замялась, — ...важна вам?

Тут замялся уже я. Что-то я начинаю говорить совсем уж невпопад. Хотя, странно, как-то. Я ведь еще с самого начала дал понять, что давно слежу за ее публикациями.

— Я же говорил, что уже довольно долго читаю ваши статьи. Вы, в каком-то смысле мой кумир, мисс Шмидт, — я неловко почесал затылок.

— Даже так, что ж, — она по-дружески усмехнулась, — наша задача сейчас разобраться со всеми оставшимися работниками и... — она приблизилась ко мне, — я открою вам тайну. Только вам, раз вы так обо мне отзываетесь, и раз вы мой фанат, — она пригрозила мне пальцем и наигранно нахмурила брови, словно бы изображала злую учительницу, — никому, вы даете слово? — я кивнул, — хорошо. Письмо, которое вы получили. То самое: "НАЙДИ ЦВЕТОК"... его отправила я...

— ...что!? — я от удивления чуть не подпрыгнул.

— ...да, я. Я хотела, чтобы как можно больше человек смогли вернуться. Получилось вернуть троих: вас, Нормана и Лэйта. Что-то подсказывает мне, что он тоже был на фабрике. Либо задолго до вас обоих, либо он сейчас там. Нам нужно спасать роботов, пока он не заберет все улики! И как наживку, чтобы поймать его, мы будем использовать Нормана. Все это не просто так, понимаете?

Я вжался в кресло, не выдерживая ее напористости. А Мия, однако, серьезная женщина, когда дело касается расследования. Что ж, с ней очень опасно. А в игру я и так уже вступил. Мне даже веселее будет, если, кто-то такой же, как Мия составит мне компанию.

Новость о письме меня, конечно, озадачила. В любом случае, сегодня я разгадал еще одну загадку: загадку таинственного адресата писем. И им была журналистка.

— А почему вы и Лэйту послали письмо? — вдруг поинтересовался я, — было бы проще, если бы он не знал о вашем замысле.

— Не совсем. Я понимаю, что это рискованно, но его нужно тоже погрузить в это дело. Он мог легко уехать, куда-нибудь. А так, ему просто не отвертеться. Он знает в сотню, нет, в тысячу раз больше, чем мы. И я его отпускать не намерена! Даже, если придется привлечь в это Нормана. Да, даже, если роботы пострадают, — она потерла ладони, — он нужен мне тепленьким!

— Мисс Шмидт, все хорошо, — я сделал вдох-выдох и жестом показал ей, что стоит успокоиться, — мы найдем его, в это можете не сомневаться.

— Ой, я еще раз порадуюсь нашему сотрудничеству, мистер Рэй. Мне нравится то, как вы уверены в наших силах.

Я улыбнулся. Не знаю можно ли на меня рассчитывать, но я сделаю все, чтобы завоевать доверие своей любимой журналистки. Во всяком случае, я очень искренне хочу ей помочь. И мне самому важно, чтобы дело по итогу оказалось закрытым и преданным огласке.