Нечистые

"Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке."
Арсений Тарковский.

Тарас добирался до Блока на метро. В душном вагоне не хватало места, люди толпились и орали. Парень устало глядел на грязные ботинки и пытался понять одну вещь: почему Лиля ему помогла?

Может она не такая уж и плохая? Люди меняются, нужно только дать им второй шанс.

Телефон нагрелся до температуры поверхности Венеры. От бесконечных звонков Марии и отца он еле "дышал".

— Меня убьют, если не вернусь хотя бы к двенадцати. — Простонал Тарас, убирая мобильник в куртку. На конечной юноша вышел. Ему предстояло долгий путь до места назначения.

Тарас то и делал, что отвлекался на посторонние мысли. На колбу с лекарством, на Рябинину, Яну... Всето не было ему чужим, но сейчас нужно было концентрироваться на другом. Как он пройдёт мимо охраны? Что скажет Марии? Убежать из Блока поздней ночью было глупым решением. Удивительно, как его до сих пор не нашли и насильно не запихали в папину машину.

Поможет ли это лекарство Яниной маме? Что будет, если Лиля ошиблась? Подставила меня? Эта девушка способна на многое, но там, внизу она говорила искренне. Так не сыграешь, не выдумаешь.Жертва репрессий своего отца? Впрочем, я тоже...

Юноша не заметил возгласа сзади и шёл вперёд, погружаясь все глубже в свои сомнения.

— Да стой же ты! — Чья-то рука легла на плечо Тараса и крепко сжала его.

Парень остановился, меллено повернул голову назад и облегчённо выдохнул.

— Лёва, разве можно пугать?

— Прости, конечно, но я могу задать тебе ответный вопрос.

— Какой же? — Как - то совсем мрачно спросил Ямской, сбрасывая руку приятеля.

— Какого чёрта, ты бросил меня там совершенно одного?! — Лев схватил Тараса за грудки и приблизил. — Я там чуть не сдох от дыма!

— Прости, возник форс-мажор, — виновато произнес юноша, пытаясь расцепить пальцы. — Не спрашивай какой, это длинная и неприятная тема.

Тарас совсем сник. Его голос звучал приглушенно, будто из-под толщи воды.

— Ладно. Ты достал то, что хотел?

Ямской кивнул и достал колбу с жидкостью. В лунном свете она сияла, как звезда.

— И... это поможет твоей Яне? — Грубо спросил Лев, выхватывая колбу. — Это же правда лекарство, а не наркота?

— Какая уже разница? Если и наркотики, то Закон против не будет.

— Это точно. Ты сейчас в Блок пойдёшь?

Тарас поглядел на часы. Идти не было никакого смысла, да и желания. Выслушивать очередной раз речь о том, какой он негодяй, не хотелось.

— Я могу переночевать у тебя? — Фраза повисла в воздухе, наполняясь чем-то новым. Лев широко улыбнулся и кивнул. Они обо хотели провести ещё намного времени вместе.

— Конечно. Мои будут не против.

На том и закончили. Тарас был рад пойти в гости к единственному другу. Он ещё никогда не ходил к друзьям. Потому что их и не бывало у него. Обычно все валяются на диване, веселятся, выпивают и обсуждают девчонок. Или парней. Кто как. Ямскому тоже хотелось с кем - нибудь просто поговорить. И чтобы его поняли.

Дорога была близкой. Дом Льва находился рядом с новой автостанцией, буквально в трех остановках от любимого парка Тараса. Несмотря на это Ямской никогда не бывал на той улице, даже мимо не проходил. Он всегда шёл к парку по одному и тому же маршруту, так было легче Марии отслеживать его. Как только юноша куда-то сворачивал у женщины срабатывала система оповещения и за ним высылали наряд. Пару раз Тарас ломал браслет с устройством и сбегал погулять. Это было два года назад, летом. Он блуждал по дороге, плотно усаженной цветами. Солнце сильно припекало к  волосам парня. Он достал бутылку из рюкзака и немного отпил, стало легче. Детвора играла в классики, Тарас решил присоединиться к ним, но ребята чего-то испугались. Они попрятались по своим домикам. Частичка разума  вернулась — он чужой и всегда таким будет. Его все избегали из-за особого статуса. Руки дрожали, пот стекал с лица. Раздался писк сообщения на мобильном, писала Мария. Она была в бешенстве, говорила что его найдут и тогда ему не жить. Но все обошлось, Тараса по тихому привезли в Блок, конечно же, наказавши при этом. Он две недели сидел в скромной комнате - тюрьме и был лишён сладкого. Звучит как-то по детски, но Тарасу было обидно. После этого он старался не нарываться на неприятности, но они сами к нему липли одна за другой.

Дом Льва был маленьким, с узкими окнами и перекошенной дверью. "Зато свой", как сказал Лев, смеясь. Ему не было стыдно за бедность, но он боялся несоответствия новому товарищу. Тот был из богатой семьи, не видел всего того ужаса в виде нехватки еды, денег, перемотанных скотчем в три слоя очков. Постоянная очередь, чтобы помыться. Холод коридоров, вечная тьма и сырость  подвалов.

— Проходи, располагайся. — Лев открыл дверь и пропустил вперёд Тараса.

— Спасибо, — шепнул тот и вступил ногой на деревянный пол. Он скрипнул, досочка прогнулась под весом юноши и затрещала.

— Будь аккуратнее, тут все на соплях держится. — Попытался пошутить Лёва, но в его глазах была тоска. — Иди до упора и поворачивай налево, там моя комната.

— Хорошо. — Ямской пошагал по указанному маршруту, минуя несколько закрытых комнат.

Как-то здесь жутко немного, но чувствуется своеобразный уют.

Тарас открыл дверь и его ослепило фонарь - солнце, пускающее свои лучи в стекла. Парень перевёл взгляд на интерьер: комната среднего размера с кроватью по середине. Множество прибитых к стене полок с наградами, грамотами, цветы на подоконнике. Платяной шкаф стоял одиноко в углу весь в пыли, кажется его не открывали несколько месяцев.

— И как тебе? — Спросил Лёва, ворвавшийся с тарелкой печенья. — Любишь "Юбилейное"? У нас есть ещё какое-то на кухне, правда там совсем немного.

— Спасибо, — произнёс Тарас и взял печенье. — Ты спортом занимаешься?

— Если бы... — Как-то печально ответил Лев, садаясь за старенький  компьютер. — Я играю на фортепиано.

— Здорово! Сыграешь что-нибудь?

Воодушевления Тараса Лев не разделял. Он сгорбился, словно пытался слиться с фоном обоев.

— Потом обязательно. Сейчас уже поздно, не хочу будить соседей.

Тарас согласно кивнул и перевёл взгляд на рабочий стол друга.

— Ты что там делаешь?

— А... ничего. А как ты добыл лекарство? Да, ты говорил, что это больная тема...— Мямление Льва заглушала сирена полицейской машины.

— Ещё кого-то увезли. — Константировал факт Тарас. — Мне помогла одна девушка. Моя бывшая одноклассница. Её зовут Лиля. Лиля Рябинина.

При упоминании имени выражение лица Лёвы изменилось с беспокойного на более взволнованное.

— Как ты сказал? Рябинина? Это же дочка одного влиятельного начальника фармацевтической компании?

— Да. Мы учились вместе совсем недолго. Она унизила меня при всем классе и потом...

— Кажется, слышал. После этого ввели ещё один Закон на запрет любных отношений. Дело дрянь. — Спустя минуту молчания он добавил. — И она помогла тебе?

— Сам удивился. Она не такая плохая, какой хочет казаться. Думаю, отец заставляет её. Лиля извинилась перед мной, слова показались мне очень искренними. Недавно у Кирилла Дмитриевича брали интервью, где он нелестно отзывался о дочери.

— Сейчас найдём эту статью. — Лев принялся клацкать по клавиатуре и нажимать на различные ссылки. Всё время попадались ненужные, найти ту сумаю было сложно, но он сумел. — Это он?

Тарас посмотрел на экран, потом на Лёву и кивнул.

— Неприятная у него рожа. Как у бандюги. А эта Лиля, как девчонка? Красивая? —  Лев продолжал что - то искать на просторах Интерната, а Ямской молчал и наблюдал за ним. — Это она?

— Да.

— Несчастная. Её совсем не кормят? —  Лёве было немного стыдно за то, что думал о ней плохо. Считал зазнавшейся богачкой, а на самом деле была такой же, как  и он. Брошенной, нелюбимой, замученной. Но тем не менее живой и сильной. — У неё такие грустные глаза и такие знакомые... Она случайно не в школе, где раньше институт- каких-то - там - манер был?

— Благородных манер, для воспитания идеальных девушек и будущих жён. Ничего кроме унижения там не делали, моя мама там училась. — При упоминании матери голос дрогнул. В уголках глаз выступили слезы, которые он сразу же вытер.

— Там был один инцидент с воспитанницей. Старшие  девчонки избили младшую, раздели и записали все это на видео. Хорошо, что выложить не успели, но зато привели парня и... Он вроде как приставал к ней. Психике девочке был нанесён сильный удар, её забрали оттуда. Скандал был громким, всем досталось. Закрыли этот институт через неделю. У меня вырезка осталась из газеты. — Лёва полез в столик и вынул оттуда папку с бумагами. Желтоватая от времени газетка сильно воняла, но была читаемой.

— Как можно творить подобное с детьми? — Спросил Тарас, глядя в вырезку. Его глаза округлились, а лицо стало призрачным. С фотки на него глядела маленькая девочка. Её лицо было в синяках, платье порвано, кровь стекала на землю. Крупные слезы стекали на галстучек. — Это же Лиля... Это она! Господи, ужас!

— После такого по любому станешь стервой из-за страха. Родители даже не обратились в полицию, хотели замять дело. А может не хотели ломать жизнь этим подонкам.

— Не справедливо так поступать с ней. Она человек, она была ребёнком, ей нужно было помочь. А её бросили наедине со своей травмой.

Именно так и получаются покалеченные люди. Они живут в вечном коктейле из страха и боли. Они прячутся по тёмным углам, пытаясь найти искры Солнца. Терпят поражение — ищут в другом месте и с другими людьми. И Лиля обязательно найдёт своё личное Солнце.

           Продолжение следует...