Часть меня

01.11.2025

Впервые мы встретились с ним холодным, дождливым вечером ноября. В Манхэттенском психиатрическом центре. Мне поступил срочный звонок, из-за грозы и нахождения больницы отдельно от города связь прерывалась: «Пациент с самоповреждением.. много крови.. уже вызвали реанимацию.. Дэйю поторопитесь..». Тогда я была дежурным доктором в отделении острых состояний.

Совсем недавно я, пройдя стажировку, устроилась на полную ставку врача-психиатра, благодаря усердной учебе в университете и рекомендациям преподавателей меня наконец сюда взяли. Это был далеко не первый мой тяжелый пациент, однако, всегда по пути в приемное отделение сердце охватывает тревожное волнение, в этот раз оно было сильней обычного. Еще до того, как звонок завершился, я уже спускалась в подвальный этаж, что б через него дойти до места вызова.

То, что я увидела не было мне в новинку, но отчего-то все происходило будто в замедленной съемке - реаниматолог с чемоданчиком уже был там и  оказывал помощь в том числе и из-за кровотечения.. кровь была везде: на белых халатах, на каталке, на полу. Татуированная рука крепко сжимала поручень, сам он не кричал и, по видимому, пытался сдержать лишние движения, сидел ко мне спиной: крепкое телосложение рисовалось даже через черную оверсайз футболку, взлахмаченные угольные волосы отчего-то не потеряли свою ухоженность, правая рука полностью татуированная: черные и цветные небольшие рисунки красиво переплетались между собой, подчеркивая крепкость мышц. Шаг.. два.. еще ближе.. первыми меня замечает бригада скорой помощи - на их лицах проскальзывает секундное облегчение, что меня не удивляет, такие пациенты - мой профиль, а они четко знают, кого вызывать.

-Вы быстро, - с легкой вымученной улыбкой говорит мне Клаудия, сегодня ее смена.
Я слегка ей киваю в знак приветствия, не отвлекаясь на лишнее - сразу обхожу и поднимаю глаза на парня лет 25, спереди он выглядит «красочнее», в самом изощренном смысле этого слова: взгляд опущен вниз, как в пустоту, по подбородку стекает капля крови и падает на белую простынь, руки напряжены до предела, казалось, его ничто не сдвинет с места, челка небрежно спала на лицо, прикрывая глаза, вместе с невнятным бормотанием все выглядело как довольно реалистичная картинка из хоррора.

-Посмотри на меня, - отчего то мне захотелось обратиться к нему именно так.
Бормотание прекратилось, или стало настолько тихо, что не разобрать. Его голова слегка дернулась в мою сторону, он будто реагировал на голос.
-Как зовут? - шепотом обращаюсь к Клаудии, не отрывая от него взгляд.
-Нам не удалось пока выяснить, но он уже под седацией, так что не навредит.. но и внятно не ответит.
-Посмотри на меня, - повторяю громче, подхожу ближе. Все наблюдают и не вмешиваются, время будто остановилось.
Он поднимает голову, замечаю, как его хватка слегка ослабевает, будто очнулся от собственных мыслей. Волосы все еще не дают рассмотреть лицо, но я чувствую - он смотрит прямо мне в глаза, глубоко и пронзительно.
-Позволишь? - почти шепотом, аккуратно подхожу еще ближе и слегка убираю челку. Картина передо мной впечатляющая: один глаз цвета виски сверкает и смотрит прямо в душу, как будто с насмешкой: «Ну, ты же хотела увидеть? ЛЮБУЙСЯ». На месте второго - ничего.. пустота. «Теперь понятно, откуда столько крови», - в мыслях. Но отчего-то, оставшийся глаз гипнотизирует, не дает оторваться от себя, полностью притягивает внимание, как будто на лице нет никаких изъянов.
-Нравится то, что видите? - говорит хрипловатым и слегка замедленным голосом, от седативного у него заплетается язык.
-Нравится то, что ты с собой сделал? - отвечаю в тон.
Усмешка, как будто этот вопрос кажется ему наивным:
-Вы боитесь прошлого? - не дожидаясь ответа, продолжил, - Я видел ее в зеркале, на дне зрачка.. она опять прощалась со мной, я не мог больше этого вынести, - опять погрузился в себя.

Спустя пару секунд приходится моргнуть, что б сбросить наваждение:
-Везите в реанимацию, через несколько дней пойдет к нам отделение, - реаниматолог согласно кивнул и его увезли.
Провожаю взглядом их путь до лифта, перед тем как двери закрылись - наши взгляды встречаются еще раз, мой слегка удивленный и уставший и его с каким-то вызовом, как бы говоря «попробуй, узнай почему».

Меня вырывает из мыслей Клаудия, слегка дергая за край халата:
-Эй, Дэйю, ты с ним осторожней, он, на сколько мне известно, не из простой семьи, а уровень нашей больницы должен знать таких людей, почитай новости, - она многообещающе на меня смотрит, как женщина, которая в силу своего возраста и немалого стажа работы видит больше, чем другие, - Никто не знает, что с ним произошло, вызвал скорую сам, когда кричал «я больше так не могу», и хорошо, что каким-то чудом додумался это сделать, он был около бассейна, когда мы приехали, в своем частном доме и, если бы не его крики, думаю, на той огромной территории мы могли заблудиться. Как позже выяснилось, ты же знаешь, у меня есть свои источники, - женщина подмигнула и на слегка морщинистом лице на секунду появилась хитрая ухмылка, - Этот особняк принадлежит семье Миллер - главе судостроительной компании HarborCraft Industries, но про их сына почти ничего не известно, видимо, родители тщательно заметают следы.

Я слушала ее, пытаясь собрать все во едино. И по мере того, как мысли цеплялись в логичную цепочку, становилось все невыносимей.
-Они в курсе? - выходит слегка взволновано.
-Не думаю, - перешла она на шепот.

Затем отстранившись, слегка качнув головой, что по-видимому значит «не повезло тебе, дорогая», уходит к машине, на которой 10 мин назад привезла мне весь этот хаос.
...

Захожу в ординаторскую, умываюсь холодной (скорее ледяной) водой и таращусь на себя в зеркало, из-за разводов картинка напротив меня не четкая, но все равно заметно осунувшееся лицо, синяки под глазами, которые следовало бы прятать лучше под слоем тональника, уставший взгляд. «И сильно я отличаюсь от своих пациентов?», - звучит в мыслях насмешливое. Вытираюсь насухо и перечитываю свой осмотр не третий и даже не пятый раз. Все описано точно и подробно, нужно отнести план его лечения в реанимацию. Смотрю на стену - часы показывают 00:30. В отделении тихо, пациенты давно спят. Зачесываю руками волосы назад, что б не мешали и решаю, перед тем как прилечь до очередного вызова в приемное отделение, все же сходить к сегодняшнему поступившему. Проходя мимо палат, незаметно заглядываю в каждое стеклянное окошко - все спокойно. Кратко переговариваю с санитаром и выхожу из отделения.
...

-Тук-тук, - слегка улыбаясь, приветствую заведующего реанимации, он что-то усердно печатает и не сразу меня замечает, - Не отвлекаю? - говорю чуть громче.
-Ой, Дэйю, заходи конечно, - слегка суетно говорит Грэг Лорен, коренной американец и замечательный врач, - По поводу одноглазого красавчика? - чуть усмехаясь.
-Как он? Не буянил больше? - спрашиваю я, садясь в кресло напротив.
-Смотрел в одну точку и все что-то бубнел. В нем достаточно седативного, но спать он не хочет, похоже его беспокоит сильная тревога. Кровотечение мы остановили, привели в более менее человеческий вид. Вы принесли мне план его лечения? Порадуйте меня.
-Вот, - протягиваю ему исписанный лист,- сейчас ему нужны эти препараты, через пару дней все равно к нам переведем. Как его состояние?
-В целом стабильное, он подключен к аппаратам, так что можете сами посмотреть все его жизненные показатели. Ну, мое мнение, парень не из робких, будет Вам не легко с ним, и, на сколько я знаю, из семьи он не простой, почитайте новости накануне.

Я смотрела в одну точку, и не нашла что сказать. «Черт, из-за завала с пациентами в отделении мне не удалось более тщательно покопаться в его биографии, да и порой это не за чем. Но, по видимому, не в этом случае, раз об этом меня предупреждает уже второй человек».

Переодевшись по санитарным стандартам, захожу в отделение, изнутри открывается дверь и мед сестра провожает меня к кровати.
Сейчас он выглядит иначе: расслабленный, умиротворенный, глаза закрыты, грудь мерно вздымается. «А спит ли?», - подхожу ближе и останавливаюсь в шаге от него: основные показатели в норме, что уже неплохо. «Незабываемый пациент», - мысли сегодня не дают мне покоя, - «Давно подобного у нас не было». Глаз, точнее его отсутствие, спрятан под стерильной салфеткой, которая закреплена пластырем. Поверх теплого покрывала - сложены руки, красивый изгиб татуировок хаотично и завораживающе прикрывает все неровности кожи, «Что?», - присматриваюсь: шрамы наползают один на другой - давно зажившие, искусно прикрытые рукой талантливого мастера.
«Бунтарская юность.. или отголоски недавнего прошлого?».

-Нравится копаться в чужих секретах? А может, Вы любите наблюдать за спящими людьми? - говорит он с хрипотцой и приподнимает бровь.
Я, на удивление, не пугаюсь - спокойно поднимаю взгляд и смотрю в ответ:
-Благо, я не психотерапевт, копаться в прошлом и его секретах не мой конек.
-А в чем Вы хороши? - сразу переводит тему, глаз сверкает ярче, фонари за окном отражаются на дне зрачка, завлекая своей пронзительностью.
-В психиатрии, - говорю я с ноткой холода, - Но сейчас, к сожалению, мне нужно узнать, почему мне стоит смотреть новости, видимо, с Вашим участием?
-Не смотрите, - прямой ответ с равнодушной интонацией.
-Ваши родители в курсе, что Вы здесь? - поворачиваюсь на мониторы, давление несколько повышается. Перевожу взгляд на него - ничего в выражении лица не поменялось, разве что еле заметный оскал.
-Не волнуйтесь, завтра они тут будут, - игриво подмигнул, но улыбка вышла неестественной, - Вы же переживайте?.. За них или за меня? Или за себя?..

В мгновение он резко приподнимается, его удерживает лишь веревка на руке, которой он привязан к кровати, наши лица до невозможного близко, я не отшатываюсь, отчего-то у меня нет мысли, что он причинит мне вред. Темная челка прикрывает лицо, но, несмотря на это, можно разглядеть небольшие веснушки на носу, его взгляд опускается на бейджик: - Так, доктор Дэйю Ли, - отчего-то он на мгновение застывает, мне начинает казаться, что он опять уходит в себя, но быстро возвращается, - Не боитесь, что однажды это безумие поглотит и Вас? - смотрит прямо, будто хочет высосать душу. На мгновение хотелось отвернуться, но что-то внутри не позволило это сделать. Незаметно сглотнув, я говорю то, что повторяю себе, как мантру, тысячи раз: - Нет.. еще никому не удалось.
«Все ведь меняется по чуть-чуть, да? С такой работой и не заметишь как будешь другим человеком.. нужно быть осторожным».

Я первая делаю небольшой шаг назад, он, будто очнувшись, говорит тверже:
- Мне не за чем пытаться Вам навредить, можете не отшатываться, - с долей злости, - Тем более я не планирую долго тут засиживаться, а Вы, надеюсь, меня тут держать. Думаю договоримся, - подмигивает и ложиться назад в постель.

...

На выходе мысли путаются, из-за работы это или из-за неоднозначной встречи сказать трудно. Устало протерев глаза и тяжело выдохнув, понимаю, что читать новостную ленту я буду точно не сегодня, а лучше никогда.