Часть меня

2 ноября 8:50

В ординаторской резко хлопает дверь, заставляя оторваться от написания дневников. Сегодня суббота, поэтому я взяла дополнительную смену дежурства. Поглощенная работой и, вероятно, из-за бессонной ночи, я не сразу отвлекаюсь на входящих. Уверенный звук каблуков прекращается совсем рядом со мной, следом спокойным размеренным шагом подходит еще один человек: так ходят люди, которые точно знают во сколько и где им нужно быть, оттого никогда не суетятся и никуда не спешат, у них все четко распланировано.

Еле заметно вздохнув, я поднимаюсь со своего рабочего места и смотрю на входящих: женщина, на вид лет 45, с заплетенной свободной укладкой: выбившиеся темные пряди красиво обрамляют точеное худое лицо, глаза один светло-голубой, другой карий смотрели с волнением, мягкие черты лица и взволнованное выражение выдавали в ней переживающую мать со спокойным характером, кофейное пальто было сшито явно на заказ - идеально на ней сидело, подчеркивая всю тонкость фигуры, черные лодочки говорили о том, что передвигаются они гораздо чаще на машине и, особенно в такую погоду, редко ходят по улице в общественных местах.

Следом, под стать ей, заходит мужчина на лет пять старше и, вероятно, с корейскими корнями, что выдают большие, но не типичные по разрезу глаза. Благородная седина на бороде и волосах выдает эмоционально не легкую работу, а также постоянную ответственность за других. Строгое выражение лица, прямой и слегка уставший взгляд кого-то очень напоминает. Черное пальто поверх костюма и лакированные ботинки, часы из белого золота не нуждаются в узнавании и прямо намекают - с ним лучше разговаривать по делу.

Так выглядят те, кто перерос кричащие бренды - категория элитных семей. Ты сразу это понимаешь, хватает одного взгляда и разговора пять минут. Когда видишь подобных гостей чаще, чем хотелось бы, ты узнаешь их еще быстрей.

Но такие как они сами не появляются, обычно присылают кого-то из тех, кому доверяют из-за безграничных дел и, чаще, пребывания за границей. Все всё понимают, но в этот раз, видимо, исключение, и, конечно, эта «честь» досталась именно мне.

-Здравствуйте, доктор, - первым начинает разговор мужчина, стальной и прямой голос выдает в нем явно управляющую должность, и, в принципе, гармонирует с его внешностью. Он переводит взгляд на бейдж, и в мыслях сразу вопрос: не удосужился узнать заранее, кто лечит его сына? Что это: безразличие к людям не по статусу или демонстративный жест?

-Дэйю Ли, - уверенно говорю я, опережая дальнейшие формальности, - Вы?

Его выражение лица еле заметно изменилось: явно несвойственная ему растерянность после того, как он узнал мое полное имя, быстро сменилась привычной сдержанностью.

-Ричард Миллер, - сказал он с властвующей ноткой, - И моя жена Оливия, - аккуратно приобняв ее за плечи.
Я слегка кивнула: - Можете звать меня Дэйю.

-Доктор Дэйю, - мягким голосом и все с таким же волнением в глазах, обратилась ко мне женщина, - Мы по поводу мальчика, который вчера поступил, нам сообщили, что Вы его смотрели и сейчас он в реанимации,- стало понятно: они не удивлены, но взволнованы, значит подобное произошло не в первый раз.

-Понимаю, все вполне очевидно, но, все же, я должна спросить, кем Вы ему приходитесь? - видя скептичекий взгляд мужчины я уточнила, - Так положено, Вы должны понимать, что конфиденциальность и безопасность пациентов нашей больницы это одна из первоочередных задач, - на мгновение задумавшись, я добавила, глядя прямо на мужчину, - Не мне Вам объяснять это, верно?

-Где нужно расписаться? - сказал он, чему-то почти улыбнувшись, и сразу переходя к делу.
После подтверждающих подписей я продолжила.

-Он прибыл с физическими увечьями, которые, как выяснилось, нанес себе сам. У него нет левого глаза, он говорил о том, что видел в этом глазу девушку и не смог это вынести, - смотрю на них: лицо мужчины темнеет, но они молчат, дают мне продолжить, - Однако, сам по себе он не вырывался и не был агрессивным, но очень зажатым и напряженным, его с трудом удалось переместить с одной койки на другую, он вцепился в поручень и, будто никого не слышал, - про старые шрамы, перекрытые татуировка я, пока, смолчала. Это не новые повреждения, что-то было раньше, - Сейчас состояние стабильно, в реанимацию я вчера заходила - показатели были в норме, все повреждения обработаны, я также написала план лечения, все что нужно он получает. Сегодня, конечно, я также пойду его смотреть и, при необходимости, буду корректировать назначения.

-Черт, все из-за этой девки, - голос страшно спокойный, но выражение лица мужчины говорит красочней слов, - Даже сейчас не оставит его в покое. Я знал, что рано или поздно все этим закончится.

«Такие люди редко теряют самообладание, видимо, тогда произошло действительно что-то бесповоротное».

Женщина с каким-то болезненным понимаем на секунду взглянула на мужа и перевела тему:
-Когда его можно будет увидеть? - сказала она чуть более спокойным голосом.
-Через 2-3 дня, если все будет хорошо - его переведут сюда в отделение, сейчас его лучше не беспокоить.

После небольшой заминки, решаю задать вопрос, который меня действительно волнует: - Вы знайте, что произошло?

У женщины растерянный взгляд, чувство, что этот вопрос выбил ее из привычного состояния. Мужчина перевел взгляд на меня и после некоторой заминки сказал:
-Следующая информация рассчитана на АБСОЛЮТНУЮ конфиденциальность. Этот разговор не должен выйти за эти стены, - говорит он стальным голосом и всем своим видом олицетворяет последствия, - Вы знайте, при желании я могу за этим проследить. - Я лишь слегка кивнула и только. Таким людям нельзя показывать настоящие эмоции. А было не по себе, не смотря на то, что это не первая подобная ситуация. - Мы расскажем лишь потому, что молчание, как выяснилось, ни к чему хорошему не привело. И, надеемся, этой информацией Вы распорядитесь с умом.

На мое удивление инициативу перехватила Оливия, устало потерев глаза, она нахмурилась и сказала, смотря на меня:
-Мы не были рядом, когда с ним это произошло в первый раз, - перевела взгляд в окно, разноцветные глаза посветлели, редкие морщинки от болезненных воспоминаний стали заметней. Видно, она постарела на немало лет после того случая. Ричард чуть крепче сжал ее плечи, выражая безмолвную поддержку.

Я терпеливо ждала продолжения истории.
«Какие же они разные, - в мыслях, - Но как дополняют друг друга».

-Действительно, что-то подобное уже случалось. 30 августа 2024г мы семьей улетели в Лондон, у Ричарда там друзья и там же намечался крупный проект, - с запинкой продолжила, - Мы открыли там дочернюю компанию. Было много приемов, встреч и конференций. Джеймс, как Вы поняли, это наш сын и тогда он поехал с нами, помогал с деталями и запустил свою отдельную программу по некоторым позициям компании. Позже он сказал, что ему нужно уехать на время, мы договорились встретиться дома в Нью-Йорке через три дня. Как выяснилось, он улетал в Италию. После той поездки что-то пошло не так: он вел себя странно, отстранился, пропускал учебу. Затем появились татуировки. Мы были не в восторге и он был не бунтарский подросток, что б в один момент полностью разрисовать руку. Он, конечно, знал о нашем отношении к этому, не смотря на то, что вслух это не произносилось. Пришлось лично встретиться с ректором Гарварда, что б его оставить и, так как мы спонсируем несколько частных программ университета, сделали исключение. Это был тяжелый период, нам пришлось его отправить в Ле-Ман, у нас есть родственники во Франции. В конце осени он вернулся назад и все стало будто бы как прежде. Тогда было очень много проектов и перелетов, мы не часто пересекались, но старались проводить больше времени вместе, он все еще периодически улетал в Лондон, иногда с нами, иногда сам, что б продолжить свой проект, который он начал в конце августа до всех этих событий. Я часто видела его с чертежами, в последнее время он обсуждал с Ричардом детали: хотел внести коррективы в сфере укрепления и усиленной безопасности судна, были планы создать его собственную модель. Постепенно все наладилось, подготовка этого дела идет, но сейчас я впервые слышу, что он в психбольнице, - она перевела взгляд чуть в сторону, - Мы не хотим, что бы это повторилось.. и знаем, что тут он в безопасности, все же Вы работайте с людьми подобного статуса. Но механизм работы запущен, не смотря на то, что сейчас его пришлось приостановить.Надеюсь, мы друг друга поняли.. чем быстрей он поправится, тем лучше, - смотрит прямо: в ее взгляде смешалась просьба и легкая настойчивость.

-Вот визитка, - Ричард Миллер, чье имя на ней выведено красивым размашистым почерком, протягивает ее мне, - Как только его можно будет навестить, звоните.
Я протягиваю руку и прячу визитку в карман медицинского халата:
-Конечно, я Вам сразу позвоню.

Женщина, слегка склонив голову и поправив пальто, разворачивается к выходу, мужчина, прежде чем последовать за ней, задерживает взгляд на долю секунды, от чего невольно поползли мурашки по позвоночнику. Я незаметно для себя сильней сжимаю в кармане визитку.
Кивком он прощается и они исчезают за дверью кабинета.
...

10:20

Совершив обход палат и поговорив с каждым пациентом о дальнейших планах обследований, пишу новые назначения в листе. Чувствую, как живот требует еду, но после последних событий кусок в горло не лезет. Пытаюсь все же достать свой вчерашний сэндвич, который я сделала дома, но, посмотрев на него, кладу обратно в холодильник. Завариваю кофе, что б взбодриться и отвлечься на что-нибудь кроме работы. Подхожу к окну: тяжелое небо обещает скорый дождь, мысли уносятся вместе с порывистым ветром за окном. Прикрываю глаза - ну вот, начался ливень. «Сейчас надо сходить к нему.. Стоит ли говорить о приходе родителей?».

С мыслями исчезает и кофе, неспешно потягивая то, что осталось, подхожу к все еще заляпанному зеркалу. На меня смотрит все так же девушка с осунувшимся лицом, синяки увеличились с прошлой бессонной ночи, отсутствие макияжа демонстрирует усталость во всей ее красе. Выпирающие ключицы не чувствуют натирания уголка халата, его давно нужно подстричь.
Перебираю волосы, пытаясь собрать что-то похожее на пучок, получается не очень. Ополаскиваюсь холодной водой, что б придать более свежий вид и выхожу из отделения.
...

Он лежит, рассматривая потолок, сосредоточен на чем-то своем и не сразу меня замечает.

-Здравствуй, помнишь меня? - подхожу ближе.
Он переводит на меня спокойный взгляд.
-Здравствуйте, доктор Дэйю, - редкие веснушки, как у его матери, отсвечивали на солнце, темный глаз отливали цветом виски, черные волосы рассыпались по подушке вокруг головы, красивое лицо создавало ему какой-то неземной вид. Как дополнение, а может назло умпрямому характеру.
-Как вы? - спрашиваю я, он видит только морщинки около глаз от моей легкой улыбки, остальное лицо скрывает маска.
-Мне лучше, только глаз болит, - чуть вымученно хриплым голосом, - Но, уверен, мне колят неплохие обезболивающие, поэтому терпимо.
-Больше приступов не было? - спрашиваю его серьезно.
-Нет.. это мой второй, я ими не страдаю, - сказал он, смотря на пикающие мониторы.
-То есть в первый раз было нечто похожее? - осторожно подвожу его к самому главному, надеясь, наверное, лишь на удачу все услышать от первого лица.

Он полностью поворачивает голову ко мне и смотрит пронзительно, что-то ищет на моем лице глазами, затем говорит то, на что я лишь надеялась (получается, удача сегодня все же на моей стороне):
-Первый раз подобное произошло в Италии, но там, скорее, было эмоционально хуже, чем физически. Остались шрамы, пришлось покрыть татуировками. То, что я тут сейчас - не должно было случиться, - замолчал.
А я не стала давить, пусть сам постепенно раскрывается. И все же я склонна думать, что так подействовали препараты, возвращая его самого, его критику и нормальное мышление. Он все еще был на седативных, поэтому я не боялась, что он набросится на меня. Почему-то я не чувствовала опасности, хотя, сразу понятно, что он не простой человек.

«А может зря?..».

-Что Вас сейчас беспокоит? - спрашиваю привычный, но важный вопрос.
-Ничего, из меня как будто выкачали что-то и ничего не осталось. На самом деле это не всегда плохо, - слегка улыбнувшись.

«Что произошло такого, что в итоге человек пришел к таким выводам? И все это с собой сделал?..».

-Я поговорю с заведующим реанимации и, думаю, в ближайшие дни мы Вас заберем к нам в отделение. Конечно, если не будет с Вашей стороны никаких фокусов.

Он только подмигнул.
...

Зайдя вглубь сада на территории больницы я села на лавочку, потрескавшийся фонтан и возвышающаяся фигура с кувшином принимали осенний дождик, под ногами шуршали листья, холодный воздух раздувал черное пальто.

Меня отвлекло уведомление на телефоне: отправитель неизвестный, ну, может кто-то из коллег отправил с другого номера: перехожу и вижу тот самый недостающий пазл. Фотография аварии: гоночные машины всмятку настолько, что невозможно определить даже цвет автомобилей. Кричащие названия: «Грандиозная авария в Монце 3 сентября 2024г». И ниже менее кричащие цитаты: «Кровавая драма на Гран-при в Италии», «Мгновение до катастрофы...».
Глаза сами бегут по строкам, не знаю, какими усилиями блокирую телефон.

Кажется, опять начинается дождь? Мысли лихорадочно мечутся, но постепенно все встает на свои места. «Явно не он был за рулем, иначе было бы очевидно еще вчера. Но личность водителей не раскрывается. Сколько стоило скрытие имен в аварии мирового масштаба?».

Глаза забегали по лужам, накрывает понимание: «Так вот какими гонками он увлекается.. Гребаная Формула-1?!».