IV
Дома было непривычно тихо, даже невероятно спокойной, так как раньше не такого было.
Со странным предчувствием Дэниел ушел от подруги, чувствуя, что что-то было не так. Было похоже на то, словно она все так старательно прячет, всю боль и страдания, хоть в любую секунду она готова сломаться.
Дэниел старался не шуметь, лишь пересёк зал дабы убедиться, дома ли отец или нет. Второе было бы чем-то вроде одолжения со стороны отца, который кроме как не устраивать скандалы и не бить своего сына, ничего хорошего в жизни сотворить не был способен. Дэниел порою думал о своих настоящих родителях, который отказались от него, не давая ему возможности доказать им, что он достоин их любви и заботы. Наверное, они и не представляли себе, что отказавшись от него, его жизнь пойдет по наклонной. Приемный отец- тиран, который пытался сделать из сына прилежного солдата, а поняв, что сын «дефектный», то тот решил применить другие, более жесткие меры. А мать, по началу любящая и заботливая женщина, оказалась холодной и черствой лицемеркой, которая посчитав сына «не таким, как было ожидаемо», отдалилась от него. Теперь все по другому, Дэниел чувствует, вот уже много лет, как живёт под одной крышей с совершенно чужими людьми. Чувство опустошенности и отчуждённости всегда присутствовало в этом доме, будто бы, с того дня как ему поставили диагноз «шизофрения» он перестал быть частью этой семьи, или даже больше, будто бы он стал причиной развала этой семьи, причиной краха всех ожиданий. Дэниел быстро поднялся по лестнице, что вела на второй этаж, пытаясь не создавать лишнего шума, что не получалось, учитывая скрип старого пола под ногами. Свет был включен в гостиной, это означало лишь то, что отец сидит в гостиной с бутылкой виски. В этот миг ему вспомнилось расстроенное лицо Фэйд, которая была сама на себя не похожа. Какое-то чувство горечи было на душе после ухода от подруги, которая, как он чувствовал, нуждалась в моральной поддержке. Но что он мог сделать? Он такой же запуганный отцом тираном и строгой матерью, как и Фэйд.
«Она сильнее меня, » - почему-то подумал Дэниел, не сумев отделаться от мысли, что возможно, ему не стоило оставлять девушку в таком состоянии.
Зайдя в свою комнату, он дверь тонкими пальцами с потертыми костяшками, по наитию, вставляя петлю в замок. Так было спокойнее, было безопаснее, или же... Ему так казалось, ему хотелось так думать, принимать свои надежды за правду, но правда была в том, что отец с лёгкостью мог бы выбить его дверь и щеколда не сыграла бы какую-либо роль.
«Дело во мне.» - повторял про себя Дэниел, каждый раз, когда дело дошло до рукоприкладства. Как ему казалось, не будь он таким, каким есть, то отец наверняка бы относился к нему лучше.
«Со мной что-то не так.» - повторял про себя Дэниел, каждый раз, как глядел на свое отражение. Дэниел ненавидел это чувство беспомощности и осознания, что он не заслуживает такого отношения, но в то же время, он просто неспособен отстаивать свои права. Больше всего он ненавидел свою слабость и больше всего на свете желал от нее избавиться, избавиться от тирании и от оков, что не давали ему возможность жить полноценной жизнью. Иногда ему казалось, что он попросту боится жизни как таковой.
Включив свет, Дэниел снял джинсовую куртку, при этом его лицо исказилось болью. Подойдя к зеркалу, что стояло в раме шкафе, занимая большую часть его комнаты, он стянул черную мешковатую футболку. Его бледная и довольная худая, но относительно нормальная фигура, широкие, но слегка сутулые от постоянного страха и ожидания новых побоев плечи, выпирающие ключицы на чересчур бледной коже. Обернувшись, в зеркале он заметил вертикальные от ремня синяки с бордовыми кровоподтеками, что местами приобрели фиолетовый оттенок. В этот раз отец его не щадил, бил сильнее чем раньше, пригрозив, что не будет щадить, если тот закричит или заплачет. Причиной этому стало нежелание Дэниела молиться, чему он всегда принужден во время приема пищи или праздничных ужинов. Он это ненавидел, презирал все это; религию, молитвы, религиозные мотивы родителей, церковь, Бога, что так нещадно распорядился его жизнью, делая ее каждый день еще более трудной и ущербной. Дэниел никогда так и не смог заставить себя искренне помолиться и благодарить Бога за свое существование и людей в своей жизни, хоть ему приходиться делать это каждый день за приемом пищи или по другой причине с пяти лет, с тех пор, как его приняли в эту семью. Религиозность родителей и принуждение его стать таким же всегда заставляла Дэниела еще больше ненавидеть религию и все, что с ней связано. Ведь она являлась одной из тех причин, почему отец поднимал на него руку, а мать так спокойно за этим наблюдала, ведь оба родителя почему-то были убеждены, что его поведением управляет Дьявол и все его психические расстройства произошли из-за Него. В Дьявола Дэниел не верил, как и в Бога. Ведь будь последний в этом мире, он, наверняка, бы сжалился над ним.
Было невыносимо тяжело засыпать с мыслями о своей ничтожности, но просыпаться с ними было вдвойне тяжелее. Будто бы кошмар, просыпаясь от которого попадаешь в новый, только хуже. Новый день сопровождался еще одной порцией разочарования в людях, с которыми приходится сосуществовать, да и в себе самом. Тяжело засыпать и просыпаться от этого кошмара, под названием жизнь, осознавая, что новый грядущий день несёт в себе такой же продолжительный негативный контекст. Новый день несёт в себе уже сломленные надежды на будущее Будто бы нескончаемая пытка, которой была подвержена его жизнь. Но тяжелее вовсе не просыпаться, то есть, не спать снова, как это получалось у Дэниела, сам того не желая. Дни будто бы сливались один в другое, не прекращая при этом давить своей искаженной реальностью.
Голоса всегда были у него в голове, они только временами ослаблялись, когда он засыпал, но и это было непозволительной роскошью для парня.
Распахнув небесно голубые глаза, что, как он считал, были единственной красивой чертой в его внешности, Дэниел устало упустил веки, подмечая, что рассвет подкрался совсем незаметно, освещая стены его бледно голубой спальни, что по нещадной иронии напоминали ему стены психиатрической клиники, в которой он провел половину жизни.
Подойдя к зеркалу во всю стену, он сел напротив нее, скрестив ноги. Бледное и худое лицо с выделяющимися скулами, вкупе с большими голубыми глазами, обрамленными длинными ресницами, необычными по размеру и по цвету, напоминающую ясное небо в холодный осенний день. Временами его глаза казались совсем прозрачными и холодно ледяными, будто бы в них нельзя ничего увидеть, кроме прожигающего холода или безразличия, что никогда таковым не являлось. Аккуратный, слегка вздёрнутый нос и приятной формы губы, где нижняя слегка больше верхней. Его темные брови, в сочетании с темными волосами и яркими необычными глазами, его внешность казалась холодно красивой, слишком необычной или даже ангельской.
Шатен грустно усмехнулся, подмечая, что ничего из этого никогда и не радовало его глаза, будто бы он был напрочь лишён душевной красоты.
Он сфокусировал свой взгляд на глазах, ближе пододвинувшись к зеркалу лицом, смотря на свое отражение исподлобья, будто бы пытаясь увидеть больше, чем в зеркале. Он всегда подозревал о своих способностях, знал, что в нем есть что-то, чего нет в других, кроме психических недостатков. Это было что-то вроде неосязаемых ощущений, будто бы в подсознательном уровне, он знал, что это не просто психические недостатки, это что-то большее, что имеет корни.
Просидев несколько минут перед зеркалом, Дэниел резко дёргает плечами, отвлечённый звуком стука в дверь.
— Почему ты закрылся? — спрашивает мужской голос в грубой манере, к чему так привык Дэниел.
— Я переодеваюсь, — произнёс Дэниел, быстро сообразив более приемлемую ложь.
— А я сказал тебе отпереть дверь, или мне сделать это самому? — более громким тоном произнес мужчина за дверью, Дэниел же случайно зацепившись взглядом об зеркало, заметил, что отражение на нем стало за секунду какое-то жалкое, будто бы за несколько секунд его прибывая на пороге, Дэниел морально постарел на несколько лет, о чем говорило грустное, совсем поникшие лицо в зеркале. Никогда он не чувствует себя настолько жалко, чем когда смотрит на свое отражение. Трясущиеся губы и прерывистое дыхание, нервный взгляд и побледневшее от страха лицо.
— Я скоро выйду, — более громко произнес Дэниел, сильнее обычного сжав руки в кулак, впиваясь ногтями в кожу, как он обычно делал, когда пытался сдержать гнев покруг себя, причиняя себе физическую боль. Он на несколько секунд задержал дыхание, будто бы дожидаясь, пока мужские сапоги скроются из вида.
«Раз, два, три.» - произнёс Дэниел мысленно, прикрыв глаза, расслабив ладони, ощущая как ярость и гнев медленно покидают ее разум.
Даже не кинув взгляд в сторону зеркала, Дэниел быстро поднялся на ноги, направляясь в ванную комнату, даже не заметив, что в зеркале образовалась большая трещина, оставляя на ней несколько грубоких полосок, что словно паутина медленно разрасталась в разные стороны.
Звуки тяжёлых шагов доносились до нее откуда-то из темноты. Странные звуки, похожие на шепот доносились до ушей Фэйт, из-за чего она тут же разомкнула глаза. Затем, та увидела лишь темноту перед глазами, освещаемую лишь света, который просачивался сквозь щель внизу двери, наверняка из другой комнаты. Она нервно сглотнула ощущая панический страх, что нарастал по мере приближения тяжёлых шагов. Затем, Фэйд увидела ботинки, или же старые мужские сапоги, которых мало кто уже носит, из-за чего та удивлённо смотрела на них. Их обладатель остановился у двери, перестав вовсе двигаться. Ком подступил к горлу, она же могла поклясться, что за это время у нее успели посидеть пару прядей. Внезапно, мужчина начал дергать за дверь комнаты, за которым она и находилась. Каждый раз дёргая ее на себя с большей силой, она же с ужасом закрыла уши руками, пытаясь тем самым как-то облегчить эту страшную ситуацию. Она боялась закричать, или же, точнее, не могла, настолько страх сковал ее, и разум и тело. Через несколько секунд стуки прекратились, а дверь со скрипом отворилась. Фэйд обнаружила, что находиться в вовсе неизвестном ей месте. Сердце с каждой секундой стучало все сильнее и сильнее, казалось, она даже могла это слышать. На пороге никого не было, что облегчило ситуацию, но девушка все же не знала, где она находилась.
Освещение открыло ей взор на пол, что было перепачкано кровью, затем она с ужасом обнаружила, что перед ней на пороге стоит тёмный силуэт. На пару секунд, дверь стала открываться медленнее. В следующую секунду, увиденное ей выбило из нее дыхание. Фэйд на пару секунду замерла в шоке от удаленного и в абсолютном непонимании происходящего. Силуэтом оказался мужчиной и лицо его было все покрыто шрамами, будто-бы ожоги после содействия с огнем или чем-то токсичным. Мужчина начал медленно подходить к ней, Фэйд замерла на месте, будто бы паралич сковал все тело, казалось, что она даже перестала дышать. Ускорив шаг, мужчина быстро пересек дистанцию между ними, из-за чего она могла бы разглядеть его ужасное лицо. Резким движением, он схватил ее за шею, совсем мертвой хваткой, не не давая ни закричать, ни дышать, совсем лишая возможности двигаться.
К счастью для девушки, в следующую секунду она открывает глаза, просыпаясь от кошмара, но все еще чувствуя ужасную боль в области шеи.
Ближайшие пару секунд она пыталась отдышаться.
«Приснится же такое» - подумала она, с ужасом оглядев комнату. Но, черт побери, ведь она была уверена, что это было текущей реальностью. Горло было ужасно сухо, в висках неприятно зудело, словно они были залиты свинцом, все же кошмар оставил ужасающе пагубный осадок у нее в памяти.
Подойдя к зеркалу, она лишь устало вздохнула, увидев своё, ничем не примечательное, как она считала, отражение. Темно каштановые волосы прикрывали уже сходящие синяки, что оставил Дэвид больше недели назад вдоль плеч. Темные круги под карими, при свете кажущимися медового цвета глазами. Переведя взгляд на шею, девушка обнаруживает, что на бледной шее красуются красные кровоподтеки, словно следы от пальцев, будто бы... будто бы её кто-то душил?
«Это невозможно.» - с нарастающей паникой подумала Фэйд, пододвигаясь к зеркалу и понимая, что все эти догадки правдивы. Неужели... Неужели увиденный во сне кошмар каким-то образом повлиял на неё в реальности? Эта мысль граничила с сумасшествием, но только теория о том, что синяки появились, когда этот ужасный человек начал её душить во сне казалась более правдаподобной. Но как это было возможно? Фэйд вдруг подумала, что возможно ей это кажется, из-за чего сомкнула и разомкнула глаза. Красные отметины от рук были на месте, Фэйд лишь с ужасом, вперемешку с отражением посмотрела на свое отражения.
Она резко оборачивается, услышав стук.
— Это я, можешь мне открыть? — послышался голос сестры, из-за чего Фэйд облегченно опустила плечи после минувшей опасности. Быстро взяв лёгкий шарф, девушка перевязала шею, затем отошла от зеркала и босыми ногами добравшись до двери, быстрым движением вынула щеколду.
На пороге стояла высокая девушка с темными волосами, небрежно убранными в хвост, заострёнными чертами лица, ровным носом и светло зелеными глазами. Эллисон с легкостью можно было бы назвать красавицей, учитывая ее интересную внешность и природные данные. Эллисон смело могла их подчеркнуть макияжем, что делало ее еще более привлекательной.
— Ты чего-то хотела, Элис? — спросила быстро Фэйд, зная, что эта кличка её раздражает, впуская сестру в комнату, затем предварительно закрыв дверь на щеколду.
— Он уже уехал, можешь не закрывать, — произнесла брюнетка, с сочувствием посмотрев на сестру, та все же стояла у двери, не поворачиваясь к сестре. Затем больно сглотнула, вспоминая вчерашний вечер, после которого она заснула лишь на два или три часа в эту ночь.
— Знаешь ведь, что не могу, — произнесла Фэйд тихо, будто бы про себя, затем повернулась к сестре, разглядывая ее. Та была одета в чёрные брюки и такого же цвета водолазку, что скрывала руки и шею полностью. Фэйд уже прекрасно знала, что подобный выбор одежды сестры говорит о многом. Это значило, что Дэвид снова ее бил, но на этот раз она с ужасом гадала, отделалась ли сестра лишь одними синяками или чем-то похуже.
— Мне очень жаль, Фэйд, — произнесла брюнетка, как голос не дрогнул на последнем слоге. Она стояла, слегка облокотившись об комод, что стоял рядом с зеркалом. Фэйд сначала не поняла, к чему Эллисон приносит извинения, пока не осознала, что с момента госпитализации старшей сестры в травматологию, они так и не поговорили о случившимся.
— Жаль, что он узнал про твоего парня или про то, что ты соврала, что я это привожу парней? — Фэйд слегка свела брови к переносице, понимая, что от подобных разговоров ее уже шатает в сторону. Глаза начали неприятно щипать, но она больно прикусила губы. Эллисон прекрасно знала, что Дэвид не сильно избил и единственным вариантом было соврать, перевести все на младшую сестру. Фэйд была обижена, хоть и знала, что в Эллисон не было варианта, но все же, синяки на себя приняла Фэйд которая вообще ничего не сделала.
— Обо всем, жаль, что он избил тебя вместо меня. Послушай, Фэйд, ты знаешь, что бы он сделал со мной, если бы узнал, — Элисон подошла к сестре на несколько шагов и предприняла попытку дотронуться до запястья, но та лишь резко отдернула руку в ответ.
— Но всё ведь в порядке, потому что обошлось только мною, — Фэйд сглотнула слезы, что подступили к покрасневшим за ночь глазам. Она была зла на сестру за такую подлость, но все же понимала ее отчасти.
— Может хватит приводить в дом парней? — заключила Фэйд, от обид поджимая трясущиеся губы,
— Одними побоями я бы не отделалась, Фэйд, — на вздохе произнесла Эллисон резко, что выбило Фэйд из реальности, понимая, что вероятно, Дэвид пристает и к ней тоже.
— О чем ты говоришь? — спросила Фэйд, подозрительно посмотрев в сторону сестры. Она знала, что кое-что изменилось, вот только не знала что.
— Он к тебе пристает? — спросила она, резко схватив сестру за руку, из-за чего Элисон отвела взгляд, пытаясь убрать руку.
— Я пришла извиниться, а не для того, чтобы... — Элисон запнулась, убрав руку сестры со своей.
— В любом случае, теперь это мои проблемы, мне их решать. Я обещаю, что не буду больше тебя впутывать, —брюнетка сглотнула, ощущая как ноги начинают больно подкашиваться, стоит лишь упомянуть о нем, как сердце будто бы прищемили.
— Мы можем обратиться в полицию еще раз, Элли, если он тебе что-то сделал... — Фэйд почувствовала, как ее голос заметно задрожал, как и подбородок. Слишком ужасны были предположения.
— Дэвид мне ничего не делал, Фэйд, — резко перебила ее Элис, делая акцент на имени, заставляя сестру остановится.
— Только пара синяков, но ничего страшного, — слова сестры звучали чётко, но не убедительно для Фэйд.
— Так ведь не может продолжаться вечно, — настояла Фэйд, сглотнув накопившуюся жидкость во рту. Она больно сжала пальцы, из-за чего больно воткнула себе ногти в кожу.
— Мы должны кому-то сказать, — произнесла она снова, пытаясь смотреть все время в глаза сестры, которые она только и делала что отводила.
— Подумай о маме, — произнесла брюнетка, поднимая темные глаза на сестру, та лишь открыла рот, но оказалась перебита.
— Не смей никому говорить, ты меня поняла? — резко и настороженно произнесла Эллисон, продолжительным взглядом смотря на младшую сестру.
Фэйд, удивлённая словам сестры, быстро кивнула, не то от согласия, а скорее от страха, наполнявшего разум.
Следующей адовой главой в ее жизни стала школа, которая вмещала в себя все нежити, которых, видимо, ад в себя не вместил и им пришлось оказаться на земле.
Медленными шагами идя по коридору, будто бы осматриваясь по сторонам с опаской, Фэйд заметила Дэниела. Высокий молодой человек, улыбаясь, шел в ее сторону, наверное единственный человек, который ей так улыбался в этом проклятом месте, да и вообще.
— Привет, — улыбнулся парень, оголяя ровный ряд зубов, наверное, улыбка та самая привлекательная вещь в его внешности, конечно, не считая больших голубых глаз, что как всегда скрывались за квадратными очками с толстыми линзами.
— Ты в порядке? — спросил голубоглазый, как улыбка уже успела сойти с его лица, заметив расстроенный вид подруги.
— Ничего, я просто... — начала Фэйд, слегка замявшись на полуслове, пытаясь придумать очередную ложь.
— Я не выспалась, всю ночь сестра слушала какую-то сатанинскую музыку, — она нервно усмехнулась, сообразив какую-то ложь. Конечно же, это была не музыка, всю ночь она провела в попытках убежать от кошмара под именем «реальность». Да ещё и этот сон...
— Кстати, где ты ночевал? — спросила она, поинтересовавшись. Ей было интересно, где он смог провести ночь, сбежав от отца, ведь друзей кроме Фэйд у него не было, а Грейс никогда бы не сделала ничего поперек мнения своего отца.
— У себя, я все-таки вернулся домой, — быстро ответил тот, слегка поджимая глаза, Фэйд же понимающие кивнула.
Переведя взгляд, она видит Грейс, их когда-то общую с Дэниелом подругу. Она стояла, смирно опустив голову, дожидаясь, будто бы Фэйд заговорит с ней первой.
— Давно не виделись, — произнёс Дэниел. Фэйд же заметила на его губах улыбку, обращенную к Грейс, из-за чего недобро нахмурилась, смотря на друга.
— Рада тебя видеть, Дэниел, — улыбнулась ему в ответ Грейс, Фэйд же почувствовала укол обиды, такое чувство, будто ее словно здесь для них нет.
— А я только вид порчу? — съязвила та почему-то, что было вовсе не ее стилем общения. Раздражает, что Дэниел, зная про их с с Грейс ссору, продолжает все же вести себя с ней как обычно.
— О чем ты? — Дэниел непонимающе посмотрел на Фэйд, не догадываясь, что скрывается за ее поведением. Ну конечно, он не в курсе, ведь никаких особо ограничений в общении с Дэниелом для Грейс нет. Он только знает об их небольшом конфликте.
— Отойдем? — спросила Грейс, на что Фэйд кратко кивнула подруге, стараясь не показывать никаких эмоций на лице.
— Ты все-таки решилась поговорить со мной, да и еще в людном месте, — произнесла Фэйд чувствуя, как начинает нервничать. Было для нее странным чувствовать некую долю неприязни к своей, некогда подруге.
— Не боишься, что отец будет недоволен? — усмехнулась Фэйд, не понимая, откуда в ней с утра столько недовольства и сарказма.
— Об этом я и хотела поговорить. Слушай, я вчера посоветовалась с отцом, Фэйд. Он сказал, что не ограничивает мое общение с Дэниелом, так как его семья верующая. Но он не разделяет мое желание общаться с тобой, — произнесла подруга, словно гром среди ясного дня. Конечно же, что-то такое было вполне ожидаемым от нее и ее религиозной семейки, но все же, обида поселилась в сердце Фэйд, что так надеялась на перемирие.
— Я не удивлена этому, но то, что ты подошла и сказала требует смелости, — Фэйд грустно усмехнулась, ощущая некую дрожь в голосе, все же понимая, что никакие речи и оправдания не смогут востановить между ними былую связь.
— Дело не в тебе, Фэйд, дело в твоей семье, — произнесла она, опуская васильковые глаза вниз. Фэйд, от обиды поджала губу, чувствуя, что это заставит ее скоро заплакать, а перед Грейс ей не хотелось казаться слабой.
— Что ж, спасибо за честность, — сказала она более четко, поворачиваясь спиной к подруге, отходя от нее. Непроизвольно больно вжав ногти в кулаки, Фэйд сильно стиснула зубы, пытаясь никак не выдать себя, но все же обида прожигала в ней непреодолимую бездну зла и ненависти.
Она пообещала, что переживёт это, не важно, что её с Грейс связывала многолетняя дружба, более пяти лет, с тех пор как Грейс перевелась с церковной школы в обычную, когда ее семья переехала сюда. Фэйд всегда чувствовала, будто бы им было суждено встретится; Фэйж, в который было слишком много боли и проблем, и Грейс, которая всегда была слишком открытой к миру и могла выслушать все ее проблемы. Но все же, всему приходит конец, когда дружба не настоящая. У нее остался Дэниел, с которым они лучшие друзья с семи лет, друг в котором она была полностью уверена. Друг, который, даже не смотря на запреты отца не перестанет с ней общаться, даже когда все считают ее семью «подпорченной».
Пересекая коридор, Фэйд обернулась в последний раз, смотря на Грейс, что все так же стояла в середине коридора в сером платье с белым воротником и с неизменчиво серьезным взглядом, что смотрела Фэйд в след. Фэйд больно сглотнула и убрала взгляд, смахнув рукавом потекшие слезы со щек.
Свернув за угол, как ожидаемо, задумавшись о своём, Фэйд не заметила, что около входа стоят несколько старшеклассников, которые за компанию С Данной гнобят её. Фэйд всегда сравнивала из с гиенами, голодными животными, по своей прихоти, готовыми накинуться на любого одинокого путника. К ее несчастью, это были именно те круги, в которых крутилась Дана, всячески агитирую их против мирного населения.
— Гиллес, подойди, — произнесла громко светловолосая девушка, Ханна Уолтер из параллельного класса, которая неизвестно почему начала пускать колкие шуточки в сторону Фэйд.
Она шла неспешно, ведь, не придумав ничего другого, как просто подойти к ним, ведь ее путь к выходу пролегал именно мимо них, а сорваться и бежать в противоположенную сторону было глупо, да и сама она по себе так не поступила бы. Выглядеть жалко в их глазах ещё хуже, чем быть побитой ими.
— Знаешь, как просто испортить чью-то жизнь, Фэйд? — со стервозным взглядом подметила Ханна, сводя руки у груди, обмениваясь взглядами с остальными. Фэйд быстро сглотнула ком в горле, не понимая к чему это было сказано.
— Или нет, может лучше показать на твоём примере, чтобы ты поняла, какого это, — слегка приподняла девушка брови, смотря на подругу, что стояла, сдержанно хихикая. Что-то холодное пробежалось по спине девушки, несмотря на то, что угрозу она посчитала по детски глупой.
— К чему ты это? — Фэйд безразлично повела бровью, уже свыкнувшись с мыслью, что вероятно эта ситуация будет такой же, как и все предыдущие. Ханна и не друзья явно хотели поднять себе настроение за счёт угнетения кого-то, а Фэйд идеальная кандидатура, да к тому же, и дать отпор то не сможет.
— Видишь ли, — начала девушка, прикусив губу и театрально приподняв брови.
— Мы с Данной ведь лучшие подруги, — начинает Ханна, переводя взгляд на Фэйд. Ясно. Кристально чисто и понятно, какие корни у это-то негатива. Фэйд хмыкнула, смотря себе под ноги, понимая, что эта стайка голодных гиен налетела на неё не с проста. Все имеет свои корни, и на этот раз корень всего зла - Дана.
— И мне было до боли обидно, когда я узнала, что ты стала причиной разлада Даны с её парнем, — девушка театрально нахмурилась, слегка приподнимая брови, морща лоб, а на её губах была заметная какая-то затаённая улыбка, будто бы тихое ликование с того, что она все-таки нашла подход идеально испортить Фэйд весь грядущий день. Улыбка, словно в ожидании от грядущего хаоса, от чувства превосходства над девушкой.
— Надеюсь, ты не считаешь меня виноватой в измене Данны своему парню, — говорит Фэйд усмехнувшись, скрестив руки на груди, стараясь сдалать так, чтобы её голос звучал более убедительно и твёрдо.
— Вся школа и так была в курсе, — дополняет Фэйд, наконец то поднимая взгляд, посмотрев на Ханну, чувствуя себя при этом ещё более угнетенной, чему явилась усмешка на губах блондинки. «Удивительная тупость с моей стороны, кого, черт побери, я пытаюсь убедить?» - вдруг подумала Фэйд, больно прикусив внутреннюю сторону щеки. Все черлидеры зло- и эти девушки были тому подтверждением.
— Боже, какая же ты глупая, Гиллес, — произносит блондинка, каким-то странным образом закатив глаза до белков, выглядя при этом как коматозница, что с неестественной иронией подметила Фэйд.
— Если даже об этом и говорят в школе, то таким как ты об этом говорить не следует, — говорит Ханна, в свою очередь скрещиваю руки на груди, смотря на шатенку, что стоит перед ней. Фэйд непонимающе нахмурилась, понимая, как же идиотски звучат слова девушки, при этом не понимая, чего она хочет этим доказать? Чего она вообще хочет, чего пытается добиться, останавливая Фэйд в коридоре, унижая её перед друзьями. Ах, да, скорее всего, личный кайф, что был неотъемлемой частью жизни местной школьной элиты.
— И что же ты выкинешь из разряда такого новенького? Побьешь? — горько усмехнулась Фэйд, смотря на девушку, что стояла перед ней, ловя недобрые огоньки в её глазах, что явно переросло в горящий костёр, дрова в которое кидала сама Фэйд, от чего тот разгорался сильнее. Услышав смешки со стороны и откровенный хохот от её слов, Фэйд свела брови к переносице, сжимая кулаки, вжимая ногти в кожу, пытаясь хоть как-то сохранять серьёзный вид, а не вид потерянной девушки, которой было нечем ответить.
— Лучше спроси, что следует сделать тебе, — ответила Ханна, поворачивая голову в сторону, а усмешка так и не сходила с её тонких губ. Фэйд непонимающе смотрела на блондинку, нахмурив тёмные густые брови, пытаясь сообразить, в какой момент все пошло к тому, что Хана начала ей угрожать. Хотя, стоп, все ведь началось с угрозы.
— И что же? — спросила Фэйд, пытаясь сохранять холодный голос и выражение лица, хотя временами её подбородок дрожал, чувствуя, словно она может расплакаться.
— Радоваться, что мы тебя ещё не отправили в реанимацию, — говорит Хана, оголяя верхний ряд зубов. Непонимающе смотря на девушку, Фэйд неожиданно усмехаются, чем самым вызывает негодование, что отразилось на лице у Ханны.
— Просто вау, Ханна. Это была до умопомрачения мозга гениальная угроза, — отвечает Фэйд, чувствуя, как ей почему-то хотелось обсмеять Ханну, хоть и положение ей этого не позволяло.
— Знаете что, я слишком устала от этого дерьма с вами. Это уже не имеет никакой логики, — произнесла Фэйд спокойным тоном, поправляя лямку рюкзака на плече, в попытке обойти Ханну, что смотрела на Фэйд с лёгкой формой угрозы.
Раз. Два. Три.
Попытка избежать нарастающего конфликта оказалась тщетной, как кто-то, успевший подкрасться ко ней сзади, успевает толкнуть Фэйд за спину, что та чудом не падает на школьную плиту. Фэйд не успевает что-то сказать, как ее снова кто-то толкает, как оказалось это была сама Ханна, уже стоявшая впереди нее. Фэйд нервно сглатывает, не понимая, что, черт возьми происходит, лишь слыша оглушающий хохот, что разлетается по коридору мигом. Внезапно, ее рюкзак слетает с её плечь, когда ее толкают в третий раз и на этот раз та падает, ужарившись рукой об мраморный пол, и кто-то из парней подбирает ее рюкзак, начиная кидать одноклассницам, те же подбрасывают его в воздух, кто-то пинает его ногой, опять бросает в сторону парней, в то время, как Ханна смирно наблюдает, достав телефон, вероятно записываю все на камеру. Фэйд наблюдает за этим, поистине абсурдным занятием, все же лёжа на полу, в попытках встать. Ее лицо обжигают слезы обиды, которые успели настичь её, хоть она и противилась им, чтобы не выглядеть ещё глупее. Злость прожигает ее, хоть она и не в силах ничего поделать в этой ситуации, только ощущать как её кровь кипит.
— А мы ведь только начали усложнять твою жизнь, — говорит Ханна, пиная рюкзак девушки и делая шаг вперёд в ее сторону. Фэйд же вздрагивает и быстро вскакивает с места, чуть ли не поскользнувшись на этом скользком мраморном полу, предпринимая попытку бежать, наплевав на рюкзак, который остался в их руках на растерзание. Фэйд слышит за спиной свист и неприличные слова от представителей обоих полов, но не оборачивается, лишь продолжает бежать по длинному коридору к выходу, чересчур отчетливо слыша, как сердце колотится в груди.
Фэйд успевает открыть дверь, толкая его рукой в беге, как солнечный свет начинает слепить ей глаза. Она шагает наступая на ступеньку, но промахивается и в ту же секунду она ощущает уже приближающееся падение, затем и боль удара об асфальт. Но внезапно этого всего не происходит, и она чувствует, будто бы ее кто-то ловит за талию. Переведя порывистое от бега дыхание, девушка открывает зажмуренные от страха глаза, затем пересекается взглядом с человеком, спасшим ее от злосчастного падения. Шок, вот что она чувствует и из-за чего широко открывает глаза, не в силах скрыть удивления, все ещё смотря в глаза парню.
В миг, ей во внимание бросился взгляд его серых, с голубым отливом глаз, обрамлённых темными длинными ресницами. Парень не был удивлён, сохраняя спокойное и поистине безмятежное выражение лица, в отличии от девушки, которую он все ещё придерживал.
— Ты в порядке? — спросил тот приятным баритоном, наконец-то отпустив девушку. Фэйд несколько раз поморгала, думая, что ей стоит сказать.
— Да, да. Я... я просто бежала, — произнесла быстро Фэйд, моргая, смахивая пелену слез с покрасневших глаз, сглатывая и понимая, что звучит это глупо, хотя, впрочем, как и эта ситуация. В нем было что-то гипнотическое, в его взгляде ярких и серо голубых глаз, он сам по себе обладал притягательной и интересной внешностью. Чёрные, показалось, крашенные волосы, такие же темные, густые брови, из-под которых выглядывал взгляд серых глаз холодного оттенка, аккуратный, слегка острый нос, и в основном приятные черты лица, которых в то же время были инфернальны. В миг ей в память врезался момент, где Фэйд впервые видела этого парня. То был он, незнакомец, пристально смотрящий в ее сторону, когда она выгружала сумки из багажника. Новый сосед?
— Надеюсь, куда-то, а не от кого-то, — усмехнулся парень, слегка поднимая уголки губ, сузив глаза. Фжйд невольно улыбнулась, толи ответной улыбкой, толи нервной усмешкой от иронии ситуации. Но что-то было в нем, что заставило чувствовать себя не так уж и глупо. Наверное, какое-то понимание в глазах, чего Фэйд не могла бы увидеть в тех, кто гнался за ней несколько минут назад.
— Можно узнать твое имя? —протягивает тот руку девушке, поднимая на неё взгляд, из-за чего Фэйд на несколько секунд растерялась, нервно сглатывая.
— Фэйд, — произнесла та быстро, пожимая руку парня. Тот пристально смотрел на девушку, будто бы попытаясь выведать что-либо гипнотическим взглядом, либо ей так казалось от развивающейся паранойи, идущий рука об руку с нервным срывом. Фэйд улыбнулась на пару секунд, забыв выпустить его руку, затем осознала это и тут же ее отпустила.
— Я... Мне кажется нужно срочно вернуться, у меня скоро контрольная, — говорит Фэйд, быстро поморгав несколько раз, стараясь не смотреть на парня. Та слегка нервничала, сама того не понимая, подмечая спокойствие и безмятежный вид парня, и продолжительный взгляд серо голубых глаз.
— Надеюсь, ещё увидимся, — слегка приподнимая губы произнёс брюнет, улыбаясь серыми, обрамлёнными темными ресницами глазами.
Фэйд слегка улыбнулась в ответ, кивнув, не понимая, какое чувство вызывает в ней новый знакомый. То-ли настороженность, то-ли интерес. Было в нём что-то двоякое, хотя она сама не могла понять, что именно, но его образ почему то засел в отдельном участке мозга.
Пересекая коридор, Фэйд обернулась в последний раз, смотря в след новому знакомому, но за считанные секунды его уже не оказалось на месте.