V
Новый день не сулил ничего необычного, только новые проблемы, да и это не было в новинку для Фэйд.
Ученики давно разошлись, а звонок ещё не прозвенел. Фэйд надеялась найти Дэниела, что должно быть, ждал её у входа в спортзал. Зачёт по физкультуре ничего хорошо им обоим не сулил; Фэйд с ее боязнью баскетбольный мячей и одноклассницами, что могли принести ей травм в эту игру или же Дэниелу, чья физическая форма была не очень спортивной, скорее наоборот.
Сердце ещё волнительно билось, то-ли от бега от однокурсников, то-ли от встречи с незнакомцем, но как бы там не было образ этого незнакомца почему-то засел у неё в голове, пока она шла по коридору. Неожиданно, подняв голову, она заметила Дэниела, что стоял, облакотившись головой об чьей то шкафчик, как всегда в клечатой рубашке что стянутыми рукавами, на несколько размеров больше.
— Давно меня ждёшь? — спрашивает девушка, пытаясь придать своему образу жизнь, быстро подойдя к Дэниелу, что тут же улыбнулся ей навстречу.
Внезапно, оглядевшись, она видит Дану, направляющуюся к ним, из-за чего она нервно сглатывант.
— Ты чего? — спрашивает Дэниел, наверное заметив ее взгляд, направленный на девушку.
— Просто, пойдём, — говорит быстро Фэйд, но не настолько, как Дана успевает ухватиться за ее рукав, дёрнув к себе.
— Куда-то собрались? — спрашивает брюнетка, закатывая большие неприятные глаза. Фэйд сжала зубы и тут же попыталась отдернуть рукав, но все-таки, она сильнее притянула ее к себе.
— Отвечай, фрик, — говорит она, смотря теперь уже на Дэниела. Фэйд чувствует, как ее ноги немеют, не знаю, что она от нее хочет.
— Мы спешим на урок, — тихим голосом кратко отвечает Дэниэл, пытаясь избегать ее взгляд. Фэйд с поникшим взглядом грустно смотрит на него с секунды, понимая, что он ещё хуже нее справляется с голодной гиеной, в поисках жертв с которой они столкнулись.
— Не в обиду, но такого фрика даже оценки исправить не смогут, — она жестоко усмехается, как лицо Дэниела бледнеет от ее речи.
— Отпусти, — дернула рукав Фэйд, исподлобья смотря на Дану с желанием посильнее прищемить ее голову дверцей или сделать тысячи из ужасных вещей, будь в ней столько силы и жестокости. Или, быть может, только физической силы.
— Куда так торопиться, Гиллес, неужели тебе не интересно, что о тебе думают одноклассники? — Дана театрально хмуриться, состроив гримасу, смотря на Фэйд.
— В отличии от тебя, нам ставят оценки за посещаемость занятий, а не подсобок с физруком, — говорит Фэйд, слегка усмехнувшись со злостью, понимая, что только что сболтнула, наверное, самую жестокую правду. В такие моменты, понимая, что кара в лице Даны близка, но все же, порою, ей бывает не подвластно упустить такой шанс позлорадствовать над главенствующей тварью этой школы.
Черты лица Даны резко меняются, становясь жесткими, словно, она сейчас обратиться в фурию. Фэйд ощущает, как ее щека становится в миг горячей от резкого удара ладонью девушки по ней, а звук пощёчины проносится по почти опустевшему коридору, заставляя нескольких людей обернутся на них.
Фэйд застывает в шоке, а Дана же намеревается дать пощёчину по другой щеке, как Дэниел успевает перехватить ее руку и оттолкнуть её от себя за плечи. Дана лишь усмехается, приподнимая брови, будто бы дожидаясь следующего действия.
— Рой яму, Фэйд, она тебе скоро пригодится, — говорит она улыбаясь. Фэйд тут же прижимает ладонь к щеке, а холодные слёзы больно щиплят ушибленное месте. Она будто бы ничего сейчас не чувствовала, кроме как большой доли удивления, ни боли, ни злости, ничего… Будто бы удивления к самой себе и вопрос «как можно быть такой беспомощной?» Беспомощная, жалкая и никчемная. Такой она являюсь, такой она стала, без возможности стать лучше.
— Фэйд, — зовёт ее голос друга, будто бы выводя ее из какого-то транса. Она несколько раз моргает, прежде чем перевести на друга взгляд. Дэниел с обеспокоенностью посмотрел на нее, не понимая, что следует при этом сказать, а следует ли?
— Тебе плохо? — спрашивает он, дотрагиваясь до ее плеча, Фэйд же слегка качает головой в знак отрицания. Она вдруг чувствует, как вот вот зарыдает от своей никчемности, но не может поделать ничего, не может исправить это, ничего с этим не сделать и от этого ещё худше.
— Нет, я в порядке, — она быстро моргает, чувствуя, что медленно начинает приходить в себя. Врет. Опять врет, ведь ничего не в порядке, все катится вниз, теперь, когда Дана будет вытирать об нее ноги при каждой возможности и Фэйд это прекрасно понимает. Теперь на неё нацелена мишень, а Дана будет бить по ней, каждый раз проходя мимо. Фэйд никогда не понимала, почему Дана из всех учеников ненавидит именно её. Эта ненависть была необоснованной, ведь у них никогда не было стычек до того момента, пока Дана не решила сделать из девушка козла отпущения.
— Ты побледнела, может на воздух? — спрашивает парень, пытаясь заглянуть подруге в глаза, онм же видет все перед глазами в мутном образе из-за пелены слез, что отуманили взор.
— Пожалуй, — говорит она кратко, отстраняясь от парня и направляясь по коррридору в сторону выхода. Да, сейчас ей было крайне важно выйти из здания школы.
Фэйд вышла на улицу, замечая, что солнце светило так же ярко, как и утром, хотя погода обещала измениться к середине дня, а старшеклассники все так же громко смеялись на площадке. Краем глаза, она увидела Эллисон, стоящую около машины своего парня и его свитой. Надеяться на помощь старшей сестры было бесполезно, так как Эллисон вообще не принимала участие в ее школьной жизни. Неважно кто и что делает младшей сестре плохого, школьная жизнь Эллисон то, к чему Фэйд безучастна, и это взаимно.
Подойдя к автомату, она взяла воду без газа, пытаясь унять подступающую панику и дрожь в руках. Хотя пить ей не очень хотелось, но она спасалась мыслью, что вода хоть холодная, тут же приложив ее к ушибленному месту, что начало больно щиплить
— Это было ужасно, — говорит Дэниел, опуская взгляд вниз. Фэйд же в свою очередь понимает, что он чувствует себя виноватым, хотя и не должен вовсе. Дану было не остановить, и к тому же, ничего изменить уже нельзя.
— Ужасно. Но, я чувствовала бы себя хуже, не ответь я ей ничего. — подтверждает Фэйд, хоть и без желания продолжать разговор, слегка поджимая губы. Она все же понимает, что Дэниел захочет поговорить на эту тему. Руки все ещё дрожат, а на покрасневших от рыданий глаз накатываются слезы.
— Дана просто не понимает, что ее может кто-то остановить, — она слегка усмехнулась, пытаясь подбодрить Дэниела, но тот лишь грустно смотрел вниз, будто бы это он только что дал Фэйд пощёчину, а не Дана.
— Дэнни, слушай, это ведь не твоя вина. Перестань смотреть на меня так жалостливо, я в порядке, — говорит Фэйд, подходя ближе у парню. Тот поднимает на нее слегка уставшие глаза, смотря на подругу через толстые линзы очков.
— Жаль, что твой единственный друг полнейший лузер, Фэйд, — произнёс парень, прикусив нижнюю губу, что у него чуть пухлее верхней. Фэйд же удивленно смотрит на него, не понимая, с чего бы он так стал говорить. Больше всего ей не хотелось, чтобы он себя винил за то, что не сделал, за то что не смог бы претвратить.
— Иначе я бы смог что-то сделать. Не дал бы Дане так издеваться над нами, смог бы заставить её прекратить, защитить тебя, — произносит тот, вздыхая, смотря куда угодно, только не на подругу.
— Это уже не важно, и лучше не говорить о тех вещах, которых мы не можем исправить, — тихо говорит Фэйд, поджимая губы.
— Настроение ни к черту. Слушай, может мы погуляем этот урок? — спрашивает девушка поднимая взгляд на Дэниела.
— Ты правда этого хочешь? — спрашивает Дэниел, удивлённо глядя на Фэйд, а та лишь утвердительно кивает в знак согласия.
— Прости, но думаю, что это хорошая идея. К тому же, миссис Апперстин будет адски зла, — парень качает головой, смотря на подругу с подозрением.
— Мне как-то уже плевать, ведь даже если меня исключает, я ничего не потеряю, потому что родители ясно дали понять, что после школы я никуда не поступлю, — отвечает Фэйд выдохнув, чувствуя как руки все ещё трясутся.
— Знаешь, я ведь тоже как ты, никуда не поеду учиться. Отец говорит, что будь я нормальным, то поступил бы в полицескую акамедию, как он, — Дэниел слегка поджал губы, не поднимая взгляд на подругу.
— Но все же, его может сильно взбечить известие о том, что я пропускаю занятия, — говорит Дэниел, поднимая на подругу большие голубые, что как всегда скрыты за толстой линзой очков
— Мне слишком противна эта школа и все гиены, находящиеся тут. Я просто не чувствую, что могу тут больше оставаться, — честно отвечает Фэйд, чувствуя неприятный комок, что подкатывает к горлу. Дэниел смотрит на неё широко открытыми глазами, даже и не зная, что сказать.
— Я ухожу, а ты делай как знаешь, — произнесла та, сделав акцент на последнем слоге и в последний раз взглянув на друга, девушка обошла друга.
— Почему ты так всегда делаешь, Фэйд? — останавливает её за рукав куртки Дэниел, с нарастающим непониманием смотря в глаза подруги.
— Мне просто не хочется пропускать урок, к тому же, он последний. После занятий мы может пойти куда угодно, обещаю, — говорит Дэниел, глядя на подругу с ожиданием.
— Вероятно, оценки и посещаемость тебе куда важнее, чем я, — отвечает та, слегка приподнимая тёмные брови. Дэниел посмотрел на неё с удивлением, будто бы желая спросить с каких пор настроение Даны передалось и Фэйд.
— Тогда иди, беги на урок, уже опаздываешь, — говорит та, посмотрев на левую руку, где были наручные часы.
— Ты же не серьёзно. Фэйд, не нужно вести себя так эгоистично, — Дэниел не понимающие приподнял брови, с удивлением смотря на подругу.
— Ты ведь знаешь, что мой отец сделает со мной, пропусти я хоть один урок, — Дэниел кинул на подругу слегка раздраженный взгляд голубых глаз, из-за чего Фэйд лишь приподняла брови.
— Отлично, ты и не объязан, — ответила она кратко, хоть и понимая, что ведёт себя эгоистично.
— А я тут не останусь, — проговорила она, с долькой надежды глядя на парня, но тот не двинулся с места, из-за чего Фэйд упрякнула саму себя, ловля на себе расстроенный взгляд друга. Она прекрасно знала, что отец Дэниела жестоко наказывал сына за непослушание, но и оставаться одной ей никак не хотелось бы.
Она не знала, куда именно лежал её путь, ей просто хотелось идти пока ноги не станут болеть, а лишь тогда ей придётся вернуться в то проклятое ей место, что принято называть домом. Фэйд лишь раз обернулась, смотря на друга, а тот смотрел ей вслед, так и не двинувшись с места. Она не знала, что за злоба на неё нашла, однако думала, что возможно яд, что на неё вылила Дана пропитал теперь и её, из-за чего она грубит уже и друзьям.
Шагая по опустевшим улицам, что было необычно для этого города в после обеденное время, Фэйд невольно задумалась, снова, начиная терзать себя переживаниями, снова перерабатывая в мозгу все то дерьмо, что успело с ней случится за начало учебного года, а он начался лишь вчера. Так не бывает, чтобы одна вещь просто напросто выбивала тебя из колеи. Просто накапливается столько ужасных и тяготящих существование событий, что ты просто перестаёшь быть такой, какой тебя привычно видеть окружающим. Плохие вещи случаются, и самое плохое, ты не можешь просто пережить их, они остаются с тобой, только со временем ты к ним привыкаешь и думать о них становиться не так уж и больно, как раньше. Жизнь рушится, но ты не понимаешь это в один определённый момент, просто однажды вещи перестают быть нормальными, они будто бы выбиваются из строя и обвденным становиться то, что ты раньше назвал бы не нормальным и непосильным для своей жизни. Все в один момент рушится, когда что-то, словно механизм часов даёт сбой, из-за чего останавливается и все остальное. Жизнь перестаёт казаться тебе тем, что можно просто разобрать, ведь все больше и больше деталей становятся непригодными, все больше мелочей открываются с других сторон и становятся проблемами, для решения которых тебе уже непосильно. И когда-то позже появляется желание просто забить на все, просто остановится и смотреть на то, как все догорает, ведь это единственное, что остаётся, когда справиться с этим ты уже не можешь. Вся жизнь и все в этой жизни будто бы играют по своим правилам и условиям, с которым тебя забыли ознакомить. Будто бы ты не освоил какую-то важную истину, или какое-то негласное правило жизни, что мешает тебе быть нормальной, мешает тебе переступить какую-то невидимую черту этой, чтобы наконец то начать жить.
Фэйд больно сглотнула, осознавая, что мыслей у неё в голове больше, чем сил, которые она может потратить на раздумие над ними. Все наваливается на её плечи словно с целенапревленной силой, что хочет толкнуть её, заставляя удариться с землей под ее ногами. Упасть и не подняться. А что такое падение? Разве она ещё не знает, какого паст вниз, словно лететь без возможности остановится. Падать вниз, с ощущением будто бы все наблюдают за твоим падением со стороны, но никто так и не желает помочь тебе подняться. Будто бы людей забавляет смотреть на то, как ты падаешь, смотреть на твои попытки подняться и карабкаться по этой жизни, что оказывается непосильно сложным занятием.
Девушка сглотнула, осознавая, что слезы снова накатываются на глаза, сколько бы усилий она бы не сделала, чтобы это предотвратить. Мысли были в ее голове, а избавиться от них не представлялось возможным. Казалось, что они были не только в ее голове, но и окружали её саму, не давая ей возможности выпутаться из сетей этой паутины бесчисленных и бесконечных мыслей, что не даёт шанса осбодить голову. Фэйд думала о том, какого же, интересно, быть нормальным чи счастливым человеком. Как бы ей хотелось иметь возможность просто вздохнуть, поднять голову и принять в легкие кислород, чувствовать себя обычным человеком, чувствовать что-то хорошее, а не истощать свой организм переживаниями чьих то навязанных проблем и таксичных переживаний. Какого это, чувчтвовать беззаботность или же лёгкую отрешенность от этой несчастной стороны мира, от этих бесконечно чередующихся проблем, что толкают от одной к другой. Как бы ей хотелось чувствовать себя полноценным человеком, не то, что пытается найти безопасное место в мире, в страхе убежать, спрятаться, прятать счвои настоящие чувства и мысли, в вечных попытках убежать от гоняющейся за ней, словно адская гончая, неминуемо гибели её личности, её светлой стороны, её части души, что все ещё может что-то чувствовать. Она словно в вечных бегах, конца которым нет. Фэйд больно сглотнула, посмотрев на небо, что медленно начало окутываться серыми тучами, что перекрывали светло лилового цвета небо, что уже успело помрачнечь. Она вдруг подумала, что это небо — словно её душа, тоесть её светлая и все ещё не испорченная происходящим часть, что, как она чувствовала, медленно угасает, словно горящая в кромешной тьме свеча, задуваемая порывистым ветром, включающая эту светлую часть в её душе. Она боялась, что закроется от этого мира, как это не так давно сделала Эллисон. Просто перестала говорить, улыбаться, нормально есть, а потом вовсе начала принимать препараты, что, как ей казалось, помогали ей выключить боль. Эллисон словно подтверждение опасений Фэйд, как-то, что раньше было самым светлым и то, что превратилось в карикатуру самой себя, стало тёмным отражением своей личности. Фэйд невольно думала, а вдруг она тоже перестанет походить на себя, вдруг, когда она взглянет на свое отражение в зеркале, она не узнает ту Фэйд, станет черствой и злобно подходящей на сестру. Но иногда Фэйд все же хотелось выключить эту боль, как часто твердила это Эллисон. Боль, что перерастает в нечто больше, заставляет тебя ненавидеть не только мир вдруг, но и саму себя. Боль, что словно перекрывает тебе глаза, заставляет смотреть на мир по призмой страданий и бесчисленных негативных эмоций. Боль, словно острый нож, что под тяготой событий вонзается в душу все глубже и сильнее, пока ты не привыкаешь к этой боли, пока она не становится частью тебя.
Подняв взгляд, Фэйд обнаружила, что дошла до конца города, а остановилась около ограды кладбища, что был закрыт и перевязан проволкой.
Фэйд нахмурила брови, ощутив странное чувство будто бы за ней непрерывно наблюдают с тех пор, как она покинула школу. Паранойа и тревога так же являлись неотъемлемой частью её жизни, что выработались за это время жизни под рукой тирана Дэвида, что контролирует каждый её вздох.
Фэйд сглотнула и обернувшись, удостоверилась в том, что никого и близко нет. Мало того, даже людей на улице, лишь малое количество машин, что проезжало мило. Фэйд вздохнула с облегчением и дернув за дверцу колитки, она обнаружила, что та легко открылась. Немедля, Фэйд зашла за ограду, оказавшись на территории кладбища.
Ходить здесь ей почему-то не представлялось опасным, почему-то, как бы это не звучало странно, ей наоборот казалось это место чем-то противоположным злому. Что-то подобие спокойствию и лёгкости чувствовала она, как отказывалась в этом давно покинутом людьми месте, словно отдельный кусок мира, словно комната, куда люди заходят очень редко, и то вовсе не посещают. Фэйд закрыла глаза, ощущая, что тревога куда-то медленно отступает и на ее место приходит странное чувство забвения, словно оказавшись здесь, Фэйд переступила черту от остального мира, ступая от него прочь, хоть и на краткое время. Где-то неподалёку сидели лесные птицы, чьей звук был слышен чётко, словно какая-то песня грусти и забвения для тех, кто этого не слышет.
Фэйд, ступая около могильных плит, наблюдала за тем, как несколько птиц перелетают кладбище, думая над тем, как в безжизненном месте как это все-таки нашлось место для жизни. Всё было тихо, даже не было слышно звуков машин, что нещадно перерабатывали и загрязняли чистых воздух этого места, находящегося рядом с рощей. Лёгкий прохладный ветер терябил ветки могучих дубов, что были посажены на кладбище, а лучи уходящего солнца отблеском падали на могильные плиты, освещая их в последний раз за день.
Фэйд опустилась, присев перед могильной плитой.
— Мэгги Гиллес, — прочитала тихо Фэйд, как её губы тронула едва заметная улыбка, словно отражение грусти, что зассело у неё в душе.
«2003-2006.
Любимая дочь и сестра.» было очерченно на могильном камне, что успел покрыться плесенью за все эти годы. Фэйд с улыбкой прикрыла глаза, вспоминая последние дни проведённые с младшей сестренкой Мэгги. Ее смерть была неожиданной и выбила почву из-под ног Фэйд. Осознание того, что теряешь близких из своей жизни поочерёдно заставило Фэйд усомниться в существование добра и справедливости. Ведь это было так незаслуженно отбирать жизнь у невинного ребёнка, если бог существует, то он должен был это знать.
— Надеюсь, там, где ты сейчас намного лучше, — произнесла тихо шатенка, убрав мешающую прядь за ухо. Внезапно чувство скуки по младшей сестрёнке пронзило ее сердце, но и осознание того, что в этой семье ей было бы не лучше пришло за этим вслед.
Внезапное заболевание унесло жизнь маленькой Мэгги, и это было худшим испытанием для всей семьи, а больше всего для Фэйд, что так и не успела побыть с сестрой.
— Я так скучаю, Мэгг, — произнесла Фэйд, сглотнув образовавшийся в горле ком, чувствуя, как холодные слезы бегут по её щекам. Внезапно задул холодный ветер, что сдул её волосы в сторону, вызывая по спине мурашки от холода. Мэгги было всего три, когда смерть подкралась так внезапно, и наверное это явилось, а причиной разлада в отношениях родителей.
Внезапно, услышав шарканье ног, Фэйд медленно повернула голову, как её взгляд привлекла тень, что отразилось на могильной плите. Обернувшись, Фэйд с испугом вздрогнула, успевая пожалеть о том, что пришла сюда.
— Ну же, не стоит так пугаться, — произнес Джеймс, улыбнувшись в оскале, глядя на Фэйд. Переведя взгляд с одноклассника, Фэйд заметила стоящих неподалёку Дану и Эшера. Девушка быстро встала с земли, оперевшись руками об землю.
— Что вы тут делаете? — спросила девушка, непонимающе глядя на одноклассников. Было ясно, что они просто проследили за ней. От этой мысли ей стало даже хуже.
— Решили прогуляться, — усмехнулся Джеймс, оглядев Фэйд с ног до головы, из-за чего та неприятно нахмурилась.
— Но наткнулись на неожиданный, но приятный сюрприз, — повёл плечами он, обмениваясь взглядом с Даной.
Фэйд больно сглотнула накопившийся в горле ком, совсем не представляя, как будет выпутываться из этой ситуации.