Глава 33.
Семь дней. Неделя.
Ровно столько Зак Беннет сидел в богом забытом месте и ждал. Нет, не просто ожидал, пока его заложник решит, что пора выкладывать информацию. Он мучил его.
Постоянно придумывал что-то новое. Приходил к нему два раза в день, чтобы нанести удары, порезы, ожоги. В какой-то из дней он окунал его голову в ванну с водой и удерживал, пока у мужчины не подкашивались ноги и не отнимались руки. Он был вымотан, казалось, незнакомец держался из последних сил — ещё пару минут и расскажет всё как на духу. Но мужчина молча смотрел в одну точку, после чего хрипло смеялся и повторял: «Пошёл к чёрту».
Случались моменты, когда Зак не мучил заложника. Сидел на грязном полу прямо напротив него и наблюдал. Видел, как мужчина временами подёргивался, шептал что-то себе под нос, хохотал. Его одежда была рваная и пыльная, руки покрыты множественными порезами и ожогами, на лицо даже взглянуть страшно. Весь отёкший, в синяках и ссадинах, с заплывшим глазом, отсутствующими передними зубами.
Будь Беннет маньяком или больным на голову ублюдком — эта картина произвела бы на него впечатление и потешила самолюбие. Однако Зак думал лишь о том, сколько после этого в его глазах будут стоять воспоминания о каплях крови, покрывающих площадь чужого тела.
Шериф мог признать одну вещь: его заложник держался хорошо. Даже слишком.
Он не сдавал своего хозяина, хотя заведомо заикнулся, что знает, где он и чем занимается. Он кричал от боли, корчился, проклинал и слал куда подальше, но нужную Беннету информацию не давал. Мужчина морил себя голодом. Заку приходилось насильно пихать пищу в глотку и заклеивать рот скотчем, чтобы тот наконец проглотил хоть что-то съестное. Рыча и дёргаясь, мужчина упёрто отказывался это делать, пока в лёгких не кончался воздух. Дышать сломанным носом получалось не шибко хорошо, потому выбора особо не было. Либо жри, либо сдохни.
Что-то подсказывало шерифу, что умирать этот тип не собирался.
На второй день нахождения в старом доме Далласов Зак получил сообщение от сына. Стоило уточнить: ранее мужчина купил одноразовый телефон и запас продуктов на некоторое время, которыми давился как он, так и его заложник.
Джек свою задачу выполнил. Смог незаметно пробраться на корабль, на котором переправляли Палмер, и проследить за машиной, которая увезла её к чёрту на куличики. В сообщении был сказан точный адрес и уточнение, что это не особо большое здание, окружённое глухим лесом, похожее на мельницу, где обосновалась империя Оливера.
Зак мог лишь с облегчением выдохнуть. Его сын в порядке. Его не поймали и не отвели к этому ублюдку, который сейчас, Зак уверен, измывался над Айрин и Диланом.
Шериф старался выкинуть из головы картинки, что подкидывало его сознание. Это была идея Палмер прикинуться жертвой и «случайно» оказаться в лапах Далласа младшего. Его не должно волновать, что именно там происходит. Он предупреждал.
Но Зак Беннет не был плохим человеком, и его беспокоило происходящее. Не только то, что он является соучастником идиотского плана, за который обязательно понесёт наказание, но и эти двое... кретинов.
Палмер и Адамс были идиотами, и если изначально мужчина был уверен, что это та категория кретинизма, что втягивает окружающих в проблемы, то сейчас на это накладывался отпечаток чего-то иного. Он не отказывался от своих слов. Они все — «от» и «до» — идиоты. Даже его сын. Но именно эти двое... именно они готовы были рваться в огонь и полымя, чтобы спасти своих друзей и близких.
При обсуждении не очень гениального плана Айрин ставила условие за условием, отчего волосы на голове Зака вставали дыбом. Он не хотел слушать ничего не смыслящую девчонку с синдромом героя, но прислушивался к внутреннему голосу. На деле план был не хорошим, но и не самым плохим. Ключевой момент, о котором он твердил без остановки, — будут жертвы. Эти подростки пытались обхитрить человека, под чьей рукой ходит не только его банда, но, как выяснилось, полиция, политики и медики. Под ним был весь город. Его нельзя было обойти без потерь. Именно это Зак и пытался донести до упёршейся в свою позицию Айрин.
Конечно, та, недолго думая, вынесла вердикт, не утешивший его ни разу:
«Плевать, что будет со мной, нужно вытащить Дилана».
Девчонка вновь и вновь ставила условия и на коленке дорабатывала план, отчего Зак готов был свернуть ей шею. Он бы не сделал этого, но посадить её в камеру на пару дней, дабы охладить пыл, стоило.
Палмер просила не обращаться в полицию. Её заявление могло позабавить, учитывая, кого именно она об этом просила. Шериф не должен ставить в известность полицию. Но Зак не раздумывая согласился. Стоило помнить, что полиция их города, может, даже штата, мало компетентна в вопросах, связанных с Оливером. Закроют глаза и уберут их по-тихому. Она ставила в приоритет информацию от человека, всё это время лежащего без сознания в багажнике. Была уверена, что это что-то полезное.
Единственное, в чём девчонка согласилась под натиском негодования шерифа, — обратиться в службу безопасности, когда путей отступления или спасения больше не будет. При этом сделала это нехотя. Словно это ломало все её планы.
Шериф не первый год работал на своём посту. Он видел людей насквозь и с уверенностью мог сказать: она что-то задумала. Не просто решила прыгнуть в пламя за парнем. Было что-то ещё. Что-то, о чём Зак мог только догадываться.
Чуть позже, после общепринятого решения кто и за что несёт ответственность, мужчина отвёл Палмер в сторону и, даже не пытаясь выудить из неё информацию о том, что она задумала, произнёс:
— Оно того не стоит.
— О чём вы? — в непонимании спросила Айрин, пряча глаза.
— Ты знаешь. — Только не знал он. Были лишь догадки, но, судя по бегающему по полу взгляду, они могут оказаться верны. — Твои эмоции не делают тебя плохим человеком. Твои скрытые мотивы и желания не делают тебя плохим человеком. Но, если ты не хочешь до конца жизни возвращаться в тот день, когда сломала себя, не стоит этого делать.
Тогда Айрин промолчала, а Зак развернулся и ушёл выполнять свою часть плана.
На пятый день шериф не выдержал.
На протяжении каждой ночи ему снились кошмары, в которых он видел свои же действия, происходившие часами ранее. Он, словно зритель, наблюдал со стороны, как мучает незнакомого мужчину. Ещё в первый день Беннет смог выудить хотя бы имя бедняги, но это всё, что ему было о нём известно.
С опускающейся тьмой и приближающимся сном Зак знал: в этот раз его кошмары будут красочнее. Ещё более жестокими. Крики и стоны будут громче, а его вина — больше. Так же происходило и в реальности.
Проснувшись посреди ночи, Зак ощутил, какой жуткий холод стоит в доме. На улице зима, а мужчина всё ещё не включал отопление, дабы не подавать признаков жизни. Однако включённый по вечерам свет и увеличивающиеся счета за воду могли сдать его с потрохами.
Схватив себя за волосы, шериф ощутил, как по спине стекает ледяной пот. Его трясло.
Поднявшись со старого дивана в гостиной, мужчина достал сигарету из пачки, валяющейся на журнальном столике, и подкурил. Прошёл по пыльному коридору, забитому хламом, и тихо приоткрыл дверь. Гарри, прикованный наручниками к батарее, лежал на полу, укрывшись нестиранным выцветшим покрывалом, которое Зак нашёл в одной из коробок. Во сне его веки подрагивали, голова дёргалась из стороны в сторону, а дыхание сбивалось.
Шериф уверен, что ему тоже снятся кошмары.
Они заперты здесь, в компании друг друга, где один вынужден выступать в роли бойца, а другой — его груши. Стоило заложнику открыть рот и выдать всё как на духу, всё давно закончилось бы. Зак его отпустил бы, и каждый пошёл своей дорогой.
Но молчание мужчины день за днём выводило Зака из себя. Ещё один день, когда он будет бить, резать, обжигать, душить, топить. Ещё ночь, когда ему всё это будет сниться в красочных подробностях.
Гарри был натренирован. Цепной пёс. Послушная шавка, не выдающая секрет своего хозяина.
Тогда Зак решил попробовать найти иной подход.
Переместившись обратно в гостиную, шериф достал из кармана записную книжку, которую всегда носил с собой. Джек часто подшучивал над отцом, мол, тот слишком стар, раз таскает с собой такой пережиток прошлого. Однако тут привычка сыграла Заку Беннету на руку.
Пролистав все страницы, мужчина вернулся к началу и, достав мобильный, набрал номер. Не знал, как отреагирует его старый знакомый на столь поздний звонок и сможет ли ему вообще помочь, но силы были на пределе и сидеть в ожидании утра, когда он вернётся в эту комнату и примется... к чёрту.
Несмотря на сомнения шерифа, старый знакомый почти сразу снял трубку и, выслушав собеседника, что не вдавался в подробности, пообещал помочь.
Прошло два дня. Два зацикленных дня, состоящих из тех же вещей, что и прежние пять.
Когда шериф зашёл в комнату после долгожданного звонка, Гарри спокойно сидел, прикованный к батарее. Смотрел в одну точку, не обращая внимания на Зака.
Поставив стул перед заложником, Беннет присел, поставил локти на колени и упёр сжатые в кулаки ладони в подбородок.
Шла минута за минутой. Гарри не двигался, лишь размеренно дышал и изредка моргал. Его лицо не выдавало эмоций.
— Я уже говорил, что не хочу над тобой издеваться, — наконец сказал шериф. В ответ смешок. — Это правда. Не хочу. Однако мне нужна та информация, которую ты скрываешь.
Гарри молчал. Не отводил взгляда от пыльного пола. Один его глаз полностью заплыл, по лицу размазана кровь, нос сломан, губа порвана. На лице полное безразличие к происходящему.
— Я даю тебе последний шанс.
— Лучше убей.
Тяжело вздохнув, Беннет разогнулся. Вытащил из заднего кармана телефон, открыл недавние сообщения и, прочистив горло кашлем, принялся зачитывать:
— Гарри Осфальт Смит. Тысяча девятьсот восемьдесят девятый год рождения, Лондон. — Мельком взглянув на заложника, Зак отметил, что тот нахмурился. — Образования нет, официальной работы нет, семейное положение — не женат, дети отсутствуют.
Оторвавшись от телефона, посмотрел на Гарри. Увидел, как тот вздохнул с облегчением. Ему неизвестно, что скажет Зак после краткой информации о нём. Беннет дал ему минуту, после чего продолжил бить по больному:
— Знаешь, сколько Гарри в Лондоне? Было крайне сложно найти того, кто нужен именно мне. Но вот в чём вопрос... — Шериф сделал задумчивый вид. — Почему в твоём деле не указано настоящее семейное положение?
Дёрнувшись, Гарри пристально уставился на Зака. В глазах плескалась неуверенность и надежда. Надежда, что Зак не знает.
— Оливия... Какое красивое имя. Твоя идея?
Бог знает, сколько Беннету потребовалось сил, чтобы выдавить из себя смешок и ухмылку. Изначально, когда его бывший коллега сказал по телефону, что на мужчину нет абсолютно ничего, Зак разозлился. Ни одного привода, ни одного нарушения, ни одной чёртовой точки давления. Это значило лишь одно. Его личная пытка должна продолжиться. Однако не прошло и часа, как звонок раздался вновь. Его знакомому удалось найти кое-что интересное. Это могло оказаться пустышкой, никакого официального брака и детей у Гарри не было, но... работа на Оливера была опасна, и Гарри мог нигде не светиться с дочерью и своей невестой. Не хотел подвергать опасности.
Это было вполне логично.
Зак решил попробовать кинуть удочку и посмотреть, поведётся ли на это его заложник.
— Не понимаю, о чём ты, — прохрипел мужчина, но глаза выдавали его с потрохами.
— Нет? Разве Оливия — не твоя дочь? — Зак удивлённо вскинул бровями, после чего покачал головой. — В таком случае скажу, чтобы тело подкинули туда, откуда её забрали.
Шериф не успел открыть недавние звонки, как Гарри начал дёргаться, пытаясь освободиться от наручников, и натужно кричать:
— Что ты сделал? Сукин сын! Что ты сделал?!
Наклонившись, Зак оказался ближе к Гарри, оставляя между ними пару сантиметров расстояния.
— Не твоя дочь, говоришь? — прошипел шериф сквозь зубы.
— Что ты сделал?!
Крик мужчины, полный боли и отчаяния, не приносил Беннету никакого удовольствия. Он мог запросто понять, что чувствует Гарри, всё-таки он тоже был отцом. Внутреннего спокойствия добавлял лишь факт, что он ничего не сделал. Он не искал девочку, не крал её, не издевался и, тем более, не убивал.
Он не такой человек. Он никогда не убьёт невиновного. Он никогда не убьёт ребёнка.
Однако его заключённому знать это совсем необязательно.
— Пока что, — выделил интонацией шериф, — я ничего не сделал. Я знаю их адрес, знаю график, кто, где и чем занимается, и, поверь, у меня есть человек, который займётся этим в ту же секунду, когда я отправлю сообщение с указанием. Но вот, что мне неизвестно — где и чем занимается Оливер.
Глубоко дыша, Гарри наблюдал за своим мучителем. Он не доверял словам шерифа. Качал головой, пытаясь вернуть прежнее лицо, но сколько не пытался, перед глазами то и дело мелькали картинки с участием его дочери, заставляя его кривиться и втягивать воздух сквозь сжатые зубы.
— Ты нашёл мою семью, но не нашёл его.
— Я мог бы найти его, но мне нужно знать, что он делает. Куда поехал, с кем, с какой целью.
Беннет чувствовал приближающуюся победу. Последний ход, и его собеседник сломается.
— Ты скажешь? Или мне позвонить своему человеку?! — перешёл на крик шериф. Сжатые в тонкую линию губы, распахнутые в ужасе глаза, мелькающие эмоции. Чёрт, сколько его дрессировали? Вздохнув, Зак встал и двинулся ко входу, вновь утыкаясь в экран телефона. — Что ж, это твоё решение. Надеюсь, не будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
За спиной раздался вой, наполненный таким отчаянием, что внутренности шерифа сжались. Последний ход. Это его последняя попытка. Если этот человек промолчит, если даст в обиду своего ребёнка, если выберет Оливера...
— Стой, — проскулил мужчина. — Стой, стой, стой.
Ухмыльнувшись, Беннет опустил руку с телефоном и, натянув маску спокойствия и безразличия, повернулся к мужчине, что с ужасом смотрел на него.
— Я скажу. Я всё скажу. Только не трогай её. Не трогай мою дочь.
Шах и мат, Зак Беннет. Ты снова выиграл.
***
Поступивший на телефон звонок вселил в Джека необузданную радость и надежду. Отец смог выбить информацию из заложника, значит следующий шаг за ним.
Сидя во вшивом мотеле на контроле камер, направленных на вход укрытия Оливера, Джек чувствовал себя крайне бесполезным звеном. Пока Айрин пудрит мозги Оливеру, а его отец добывает информацию, всё, что делает Джек, — пялится в экран смартфона. Ему не требовалось усилий купить пару камер и незаметно установить их напротив входа с целью контроля местоположения Адамса и Палмер. Конечно, он сомневался, что их решат вывезти, но подстраховка не помешает.
Беннет сидел в этом захолустье неделю. Мало спал, почти не ел и не мылся. Боялся провалить ту малую часть задания, что приходилась на него. А ещё он думал о Сьюз. Джек безостановочно твердил, что не доверяет Колину, и его желание помочь яйца выеденного не стоит. Все понимали, что доверять Далласу крайне опасно и в какой-то мере даже легкомысленно, но Палмер за него ручалась. И как бы ужасно ни хотелось в этом признаваться — выбор у них невелик.
Поступивший посреди дня звонок заставил Джека всполошиться. Записав нужную информацию на листке бумаги, он мигом собрал немногочисленные вещи, оплатил комнату на ресепшне и принялся ловить попутку. Машины у него не было, да и не смог бы он её пригнать сюда, когда сам с трудом пробрался на корабле.
Спустя несколько минут простоя на трассе с вытянутой рукой и поднятым большим пальцем перед Беннетом остановилась машина. Его подобрала пожилая пара. Они весело болтали, расспрашивая Джека о причинах его местонахождения здесь. Он соврал. Сказал, что путешествует автостопом. Как же иначе.
Его высадили на квартал раньше нужного адреса, но для парня это не было проблемой. Добежав до дома, помеченного нужной табличкой, Джек обошёл его с другой стороны и немедля постучал в железную дверь.
Повторив своё действие несколько раз, он услышал грохот по ту сторону. Железная преграда распахнулась, и из темноты выглянуло хмурое лицо. Совсем не доброжелательное.
— Ты, пацан, не видишь график работы? Открытие в десять. — Окинув Джека взглядом, мужчина поморщился. — Хотя тебе здесь делать нечего. Не по возрасту.
Собираясь закрыть дверь, мужчина вдруг наткнулся на препятствие. Беннет незаметно сунул ногу, мешая незнакомцу запереться изнутри.
Сощурившись, мужчина вновь посмотрел на парня и полностью распахнул дверь, с целью схватить его за шкирку и швырнуть как можно дальше от входа.
— Ты что-то не понял?
— Мне нужен начальник, — перебил незнакомца Джек. — У меня есть информация об Оливере.
***
Запах медикаментов настойчиво пробивался в нос. Веки, налитые свинцом, отказывались открываться. Дыхание неровное, сбитое.
Несмотря на шум в ушах, Сьюз слышала писк, пронзающий её голову, словно стрела. Омерзительное чувство сухости во рту.
Часто моргая, Сюзанна пыталась поймать взглядом хоть что-то. Воспоминания канули, она не могла сосредоточиться ни на чём, кроме ощущений. Тело болело так, будто её переехало катком.
На глаза попадались очертания. Белый потолок, прикрытые жалюзи, тот самый ужасно громкий аппарат.
Светловолосый человек.
Наклонившись, Колин внимательно следил за Сюзанной, дожидаясь врача, которого успел позвать, заметив первые попытки девушки открыть глаза. Должно быть, глупо ощущать волнение за человека, которого толком не знаешь. Они знакомы достаточно долго, но ведь никогда не были близки.
— Эй, — тихо позвал парень. — Помнишь меня? Колин. Колин Даллас.
Сьюз нахмурилась. Конечно, она не сразу различила черты лица и смогла понять, кто перед ней находится, но нескольких секунд хватило, чтобы всё стало на свои места. Всё, кроме осознания того, как, чёрт возьми, она тут оказалась.
— Колин Даллас, — хрипло повторила девушка, как бы пробуя на вкус это имя. — Если ты не дашь мне воды, я расскажу всей школе, что ты принимал стероиды.
Переварив фразу, Колин усмехнулся. Сьюз и раньше была достаточно остра на язык, но он и подумать не мог, что даже сейчас, находясь в больнице, она будет в шуточной форме угрожать ему. Удивительная девчонка.
— Ты знаешь всё и обо всех, я смотрю.
— Мне же нужно всё контролировать. Шантаж — идеальный способ.
Уже не столь часто моргая, Сюзанна осторожно принялась поворачивать голову и пытаться привстать. Её ввел в ступор Колин, аккуратно положивший руку ей на плечо. Покачав головой, он произнёс:
— Не вставай, подожди врача.
Вновь нахмурившись, девушка вернулась в прежнее положение. Итак, что она имеет? В голове полная каша. Она словно уснула дома и проснулась здесь, но... навряд ли она уснула дома. Что последнее она помнила?
Озеро.
Летний домик на озере. Айрин, Джек и Дилан. Их отравление грибами, прогулка с Джеком в лесу, то, как ребята поехали на работу, а она с Айрин остались дома. Дальше туман.
Переведя взгляд на наливающего воду в стакан парня, Сьюз задалась следующим вопросом. Что он тут делает? Может, ей всё приснилось? Оливер, Палмер, Беннет. Их побег, летний дом. Может, это всё было не по-настоящему?
Подойдя к Маршалл, Колин помог ей приподнять голову и приложил стакан к губам. Закатив глаза от удовольствия, Сьюз выпила всё до дна и откинулась обратно на подушку. Боже. Почему ей так сильно хотелось пить?
— Что случилось? — спустя мгновение спросила девушка. — Почему я здесь? И почему ты здесь? Где остальные?
Готовившийся к этому разговору Колин собирался начать повествование, когда дверь в палату открылась и вошёл врач. Сьюз кинула на Далласа многозначительный взгляд, говорящий сам за себя.
Опрос только начинается.
Доктор осмотрел Сюзанну, собрал полный анамнез, перечислил тонну рекомендаций и строго-настрого запретил покидать стены больницы. Девушка должна была находиться под наблюдением врачей.
Как только дверь за мужчиной захлопнулась, Сьюз обернулась к Колину и спросила:
— Трёхнедельная кома?
На лице её было написано непонимание. Даллас осознавал, что нужно всё объяснить, рассказать, но ведь он и сам знал немного. Лишь то, о чём слышал от Айрин. Единственное, что он знал «от» и «до», — план этой сумасшедшей компашки, о чём незамедлительно поделился с Маршалл.
Как и ожидал Колин, реакция девушки была неутешительная:
— Это самый тупой план на свете! — Сьюз поморщилась от громкости собственного голоса и тут же понизила тональность. — Они идиоты, если думают, что всё получится.
— Как-то ты слабо веришь в своих друзей.
— Нет, ну ладно они, — продолжала рассуждать Сьюз, не обращая внимания на вставки Далласа. — Но шериф... Господи, ну что за кретины...
Зарывшись пальцами в волосы, Маршалл надавила ладонями на веки. Ей нужно было подумать, осознать и принять происходящее. Колин её не торопил. Шли минуты, а девушка сидела в том же положении на больничной койке. Лишь приподнимающиеся плечи говорили о том, что та ещё дышит. Сама она не двигалась, не издавала ни единого звука.
Колину было странно видеть её такой. Молчаливой, напуганной, ошарашенной. Он привык, что девчонка, которую он видел чуть ли не каждый день в их компании, всегда на волне позитива. У неё насмешливый расслабленный взгляд, идеальный макияж, укладка, плавная походка, высокие каблуки.
Человек, сидящий перед ним, был другой версией Сюзанны Маршалл. И дело было не только в отсутствии короткой юбки и косметики. Она просто была другая. Словно разбитая ваза. Ей нужен был клей, что соединит осколки. Ей нужны были её друзья.
— Ладно, — тихо проговорила Сьюз. Убрав руки от лица, она кивнула сама себе головой. — Хорошо. Всё нормально. Я помогу им. Нужно только выбраться отсюда.
Заметив, как девушка тянет руки к покрывалу и откидывает его в сторону с целью встать, Колин подорвался с кресла и подбежал к ней, положив ладони на колени. Поймал удивлённый взгляд.
— Ну-ка отпусти, — чётко произнесла Маршалл.
— Ты не слышала, что сказал врач?
— Да плевать мне на его рекомендации.
— Это были чёткие указания.
Удивление вмиг сменилось злостью. Теперь с трудом двигающая конечностями Сьюз выглядела так, будто готовилась впиться ему в глотку. Одним движением разорвать артерию и сбежать без оглядки.
Толчок, прилетевший в грудь Колину, был еле ощутим, но Даллас отпустил колени девушки и отошёл. Не слишком далеко. Он видел её насквозь и готов был предотвратить побег за секунду до его начала.
— Ты что, больной? Что ты делаешь вообще?
Стоило отдать должное. Маршал не потребовалось и часа с момента выхода из комы, чтобы вернуть себе прежнюю строптивость.
— Я уже рассказал тебе всё, что ты ещё хочешь услышать?
— Ты сказал, что предложил помощь. Но почему? Разве не Айрин поставила тебя на место? Это же она открыла тебе глаза на твоего отца, она выдвинула свои условия, унизила тебя...
— Я прекрасно это помню, — проворчал парень. Ему не нравилась эта тема, он с трудом сдерживался, чтобы не повысить голос на Сьюз.
— Так в чём твоя проблема? Нравится, когда об тебя вытирают ноги? Нравится быть тряпкой?
Сюзанна не контролировала льющийся поток слов, не фильтровала то, что говорит. Ей нужно было одно. Сбежать из этого места, найти друзей и помочь им. Плевать, что ноги не двигаются. Она найдёт выход из ситуации. Расставит приоритеты так, как сама того желает.
— Что молчишь? Тебе же не нравятся мои слова. По глазам вижу — хочешь ответить. Так давай. Ну же, чего молчишь?
— Ты не понимаешь, что говоришь.
— Я не понимаю твоих мотивов.
— Хватит считать меня последним уродом! — не выдержал Колин. — Ты думаешь, я не помню, что сказала Айрин? Думаешь, я не стал присматриваться к своему отцу? Я и раньше знал, что он не ангел, но после её слов... — Зарывшись пальцами в волосы, парень отвернулся от девушки. Упёр руки в боки и наклонил голову. — Она приходила ко мне, знаешь? Рассказала про Оливера, выдвинула обвинения против моего отца. А я выгнал её. Сказал, чтобы проваливала, пока не сдал её отцу. Подумал, даже если это правда, чего быть не может, я же его сын. Как я могу пойти против него? — Обернувшись, он посмотрел на Сьюз. Заметил, что та не двигается и внимательно слушает. Словно ей действительно интересно, и интерес этот превышает её прежние планы. — Я обыскал его кабинет, подслушал пару разговоров. Нашёл доказательства слов Палмер и... чёрт, я вдруг подумал о своей матери и о себе. О том, в какую бездну я качусь. О том, что у матери больше ничего и никого не осталось. Я не верю, что она так легко могла от меня отказаться. Думаю, отец заставил её уехать и забыть о моем существовании, чтобы втянуть во все свои дела. В свой бизнес. Но я вдруг понял, что не хочу этого. Не хочу заниматься чем-то подпольным и противозаконным. Я этого не хочу.
С каждой вылетающей из уст фразы голос Далласа стихал. Блеск в глазах мерк, отчего они становились пустыми. Он сказал то, о чём думал слишком часто. Не с того момента, когда к нему пришла Палмер с обвинениями. Нет. Ещё раньше. Он видел мать, которая металась из стороны в сторону, терпела измены, частые командировки, незнакомых людей в доме. Не так давно он понял, как она чувствовала себя всё время. Словно на пороховой бочке.
Ему не нравилось это состояние, и единственный способ выбраться из него — пойти против отца.
— Сьюз, помоги мне выбраться из этого дерьма. Помоги дойти до конца. Пожалуйста, будь рядом, пока они не вернутся. Пока не решат всё это.
Покачав головой, Сьюз сморгнула слёзы. Её разрывало изнутри. Не от истории Колина, а от понимания, как же они, чёрт возьми, похожи. Она узнаёт в нём себя. Тот период, когда вдруг поняла, что не хочет такой же жизни, как у её матери. Когда поняла, что родство с ней тянет её на дно. Она считала, что Палмер — её точная копия, которой нужна помощь и поддержка. Но чем Колин отличается от Айрин? Чем он хуже?
— Ты просишь меня сидеть здесь, пока мои друзья рискуют жизнью, — сказала Сюзанна, смотря на парня. — Просишь быть здесь, под твоей защитой...
— Я прошу тебя выполнить их просьбу, — перебил Колин.
В палате воцарилась тишина.
Уставший Даллас. Вымотанная Маршалл.
Всхлипнув, девушка вытерла стекающую по щеке слезу и кивнула. Попыталась натянуть дежурную улыбку, но быстро поняла, как тщетны попытки. Сделав шаг, Колин протянул руку и сжал ладонь Сюзанны. Молча благодарил.
— Это, конечно, всё мило, но вынужден прервать ваши игры.
Раздавшийся голос со стороны входа в палату был прекрасно знаком Колину. Обернувшись, парень отпустил руку Сьюз, чувствуя, как она испуганно тянется к нему, и встал напротив отца, загородив телом девушку. Маршалл с паникой выглядывала из-за его спины, пытаясь руками расшевелить ноги.
— Что ты здесь делаешь? — с недоумением спросил Колин.
— Дорогой сын. — Сделав шаг, мужчина тихо прикрыл за собой дверь. — Ты действительно думал, что я такой идиот? Что я не пойму, чем ты занимаешься? Какого ты обо мнения...
— Что ты здесь делаешь?! — громче повторил парень, следя за движениями мужчины.
Смерив сына внимательным взглядом и кинув мимолётный на ворочающуюся позади девушку, мужчина усмехнулся.
— По твоей вине к моему партнёру вот-вот нагрянут его конкуренты. Я бы хотел верить, что всё хорошо кончится, — драматично сказал мужчина, засовывая руки в карманы брюк. — Но знаешь, как говорится: «Верь в лучшее, готовься к худшему». Поэтому я приехал за тобой.
— Я никуда с тобой не поеду.
— А это не предложение, это приказ.
Сделав шаг, мистер Даллас заметил, как Колин отступает в нерешительности. Усмехнулся. Действительно, куда этому мальчишке тягаться с собственным отцом.
— Ты ужасный человек, знаешь? — спросил парень, всё ещё загораживая притихшую Сьюз. Не решался даже обернуться в её сторону. — Я не хочу во всём этом участвовать...
— Ты думаешь я хотел тебя во всё это втягивать? Я тянул как мог, Колин. Но Оливер наседает, требует твоего участия. — Делая шаг за шагом, мужчина остановился вплотную к сыну, упёршемуся в край койки. Достал одну руку из кармана и положил на плечо парня. — У меня были готовы пути отступления, и твой самовольный план лишь помог мне в этом. Единственная проблема, которую нужно решить, — наше нахождение здесь. Ты ведь понимаешь, что, когда вся правда выйдет наружу, тебе не видать спокойной жизни? Не этого я хотел для тебя, сын.
Замешкавшись, Колин отвёл взгляд, после чего вновь посмотрел на отца. Покачал головой.
— Я не уеду. Плевать на проблемы и общественное мнение.
— Это из-за неё?
Даллас кивнул за спину Колина. Мельком осмотрел её, отчего Сьюз, казалось, сжалась до микроскопических частиц. Ощутила табун мурашек под кожей. Тут же отругала себя за слабость. Так яро отстаивать свои права перед Колином и испугаться его отца. Какая из неё спасательница? Трусиха.
— Я приглядываю за ней, — тихо произнёс парень.
— Возьмём её с собой, если хочешь.
— Исключено. Ни я, ни она никуда не едем.
Откинув голову, мужчина вздохнул и задержал взгляд на потолке. Секунда на раздумья, после чего вернулся в прежнее положение. Покачал головой.
— Упёртый как баран.
Сьюз не успела заметить, в какой момент в руке мужчины, скрытой в кармане, появился шприц. Не успела осознать происходящее, когда тонкая игла вошла в шею Колина, и лекарство, наполняющее пластиковую ёмкость, влилось в тело парня. Резкий вздох, и ноги Колина подкосились. Стоило его телу, не без помощи отца, опуститься на пол, как Сьюз закричала. Надеялась на скорейшую помощь со стороны и не прогадала. В палату ворвалось два санитара, но зыркнувший на них мужчина заставил остановиться парней на месте.
— Привезите мне два кресла, будьте добры.
Незнакомцы кивнули и тут же скрылись за дверью. Обернувшись обратно к Сьюз, мужчина положил пустой шприц на тумбу и достал из кармана другой. Точно такой же.
— Как думаешь, моего сына слишком расстроит, если я не возьму тебя с нами?
— Ублюдок, — выплюнула Сьюз, почувствовав прилив адреналина и скрытого за ним животного страха.
— Думаю, да, — продолжил Даллас, не обратив внимания на выпад девушки. — Что ж, не будем его расстраивать.
Схватив Маршалл за горло, мужчина с силой всадил иглу в шею и ввёл снотворное, пока та с силой била ладонями по его голове. Она даже не могла расцарапать его лицо — ногти были сломаны.
Ощутив сильную тяжесть в теле, она не поняла, как её опустили обратно на койку. Глаза закрывались, попытка бороться не приносила успехов. Последнее, что она услышала, — звук открывающейся двери и голос:
— Вывезите их отсюда.