Глава 32.
День 1.
Полнейшая дезориентация.
Дилан подозревал, что в напиток, который ему настойчиво пихали в руки, могли что-то подсыпать, более того, он был в этом уверен на девяносто процентов. Но разве у него было право выбора? Эта термоядерная смесь, пробившая ему нос и вызвавшая слёзы, усыпила его за считанные минуты.
Он не имел понятия, сколько был без сознания, и не знал, что с ним делали всё это время. Прислушиваясь к ощущениям своего тела, парень облегчённо выдыхал. Ничего такого, что подкидывало ему воображение. Ни одного лишнего синяка и ссадины, никакой боли внутри организма. Ничего.
Отдалённо Адамс понимал, для чего это было сделано. Оливеру нужно было его перевести в безопасное место. Туда, где его никто не найдёт. И туда, откуда Адамс не сможет выбраться.
Но что дальше? Он так и будет сидеть в этой крошечной комнате, похожей на чулан, с тремя двухъярусными кроватями, стоящими вплотную друг к другу?
Нет.
Адамс должен прислуживать. Выполнять ту же работу, которой занимаются сраные шестёрки. Разбой, кража людей, продажа их органов. Разве не для этого он здесь?
Дилан не мог определить, сколько времени находится в этом месте. Кажется, прошло не меньше суток, как он очнулся в этой комнате. Железную дверь никто не открывал, с какой бы силой он по ней ни стучал. В углу стояло ведро для справления нужды. Еда отсутствовала.
Не было ни часов, ни крошечного окошка, дающего возможность ориентироваться по свету солнца или луны. Тишина и тусклая лампочка на потолке. Полная изоляция.
Шло время. Слабость говорила за себя, и Дилан несколько раз засыпал, но выныривал из сна при первом мелькнувшем в сознании воспоминании. Он старался выкинуть из головы то, что его тревожило, но внутри что-то неприятно копошилось, словно ему в грудную клетку подселили червей. Тогда он вышагивал вдоль кроватей, что казалось глупым и бессмысленным занятием. Два шага туда, два обратно. И так снова, снова и снова.
В какой-то момент, когда Дилан вновь погрузился в сон и стал созерцать картины прошлого, железная дверь отворилась. Адамс не знал, что почувствовал — облегчение или отчаяние. С одной стороны, его не оставили здесь гнить, позабыв о его скромной персоне, с другой... словно голову засунули в гильотину.
Незнакомый парень, немногим старше Дилана, молча окинул его неприязненным взглядом, после чего кивнул головой себе за спину и вышел из комнаты. Адамс недоверчиво последовал за ним.
Дилана вели по запутанным коридорам. Сколько он ни оглядывался в попытке найти хоть что-то примечательное — ничего. Как бы ни пытался подсчитать количество поворотов до конечной точки — сбился на половине пути.
В какой-то момент незнакомец остановился напротив обычной деревянной двери и, толкнув её от себя, пропустил Адамса внутрь.
Дилан ожидал увидеть Оливера собственной персоной, однако в комнате не было никого. Стоило уточнить, что открывшееся перед ним пространство являлось уборной. Крайне запущенной, грязной и вонючей. Запах канализации заставлял глаза слезиться, но даже так Адамс мог разглядеть незакрытые пространства с душем, серые старые раковины, сливы, встроенные в пол, и слой слизи на нём же.
— У тебя пять минут.
Бросив указ, парень зашёл внутрь, облокотился на одну из раковин, возле которой валялась стопка вещей, и прикурил сигарету, не выпуская Дилана из виду. Адамс лишь надеялся, что подобный интерес вызван не более чем приказом кого-то выше контролировать его действия.
Ему не хотелось привлекать внимание кого-то из этого гадюшника. Тем более его пола.
Скинув с себя пыльную одежду, пропахшую потом, Дилан выкрутил кран и, сцепив зубы, зашёл под поток ледяной воды. В душевой было дико холодно, и он приложил уйму сил, чтобы не клацать зубами. Кожу покрыли предательские мурашки.
Дилану потребовалось меньше минуты чтобы намылиться обрубком мыла и смыть с себя его остатки, которые даже пеной назвать язык не поворачивался, после чего, выключив воду, он поймал прилетевшие в него вещи. Полотенце было не предусмотрено, отчего Адамсу пришлось натягивать спортивные штаны и безразмерную футболку на мокрое тело.
Не прошло и десяти минут, как Дилан оказался перед тяжёлой железной дверью, похожей на ту, что вела в его комнату. Нет. Идентичной.
По телу Адамса прошёлся табун мурашек, не предвещающий ничего хорошего.
Или в том виновата холодная вода вкупе с ледяным воздухом в коридорах?
Серьёзно. Тут вообще есть отопление?
Ничего не сказав, незнакомый, сопровождающий его мужчина открыл дверь и кивнул внутрь. Дилан, не дожидаясь приказа, зашёл, тут же приметив за столом знакомое лицо.
Оливер сидел на кожаном кресле и расслабленно пил что-то смутно напоминающее виски. Даже здесь, в неприятном ему здании, с обшарпанными местами стенами, бетонным полом и диким холодом, кабинет Оливера был другим. Словно находился в другом измерении.
Дорогой паркет, тёмные обои на стенах, шкафы по периметру, длинный стол из темного дерева, кожаное кресло. И он. Сидящий в деловом костюме и расстёгнутой на пару пуговиц рубашке. Дилан был уверен: от его взора скрываются начищенные до блеска туфли.
К чему весь этот пафос? Произвести впечатление? Что ж, стоит признать, мужчина смог удивить Дилана, не более.
За спиной послышался дверной хлопок, а в плечо прилетел лёгкий толчок, агитирующий парня занять свободное кресло. Не кожаное и шикарное, как у владельца кабинета. Обычное. Деревянное.
В голове Дилана проскочила мысль, что таким образом Оливер пытался показать своё превосходство. Царившую в этой комнате иерархию.
Ты — ничто.
Он — всё.
Не ведя глазом, Адамс спокойно прошёл и сел в кресло. Оливер смерил его пытливым взглядом, ухмыльнулся и отставил напиток.
— Привет, Дилан. Как дела? Обосновываешься?
Адамс молча пожал плечами. Мысленно открыл блокнот и записал эти вопросы в категорию «идиотских».
Действительно, как у него дела? Он по своей воли, но без желания пошёл за этим человеком, обещая исполнять все его прихоти и желания. В действительности его опоили, привезли чёрт знает куда, запихнули в миниатюрную комнату и поставили ведро для испражнений.
У него всё прекрасно.
— Сколько я тут нахожусь?
Голос Дилана был необычайно низок и хрипл. Вероятность его возможной простуды возрастала. Адамс в жизни не поверит, что кто-то провёл в этом месте длительное время и ни разу не подхватил воспаление лёгких или, к примеру, менингит.
— Не больше суток. — Мужчина пожал плечами и потянулся к столу. Открыв ящик, Оливер достал оттуда пачку дорогих сигарет, резную пепельницу и зажигалку. Сглотнув, Дилан отвёл взгляд. Ему адски хотелось курить. Словно услышав мысли собеседника, мужчина кивнул: — Не хочешь?
Цокнув, парень закатил глаза. Потянувшись, вытащил из протянутой пачки сигарету и, взяв зажигалку, подкурил. Кто он такой, чтобы воротить нос? Он уже в клетке, чего ради строить из себя гордого и неприступного?
Ухмыльнувшись, Оливер поставил пепельницу на середину стола и, повторив действие Адамса, вновь полез в ящик. Прошло не больше секунды, когда мужчина кинул на стол несколько скреплённых между собой листов.
— Зная, каким образом ты сюда попал, я считаю, нам стоит заключить договор.
Смерив взглядом листы с печатными буквами, Дилан прищурился и выпустил из лёгких дым. Стряхнул пепел. Потянулся за бумагами.
— Договор?
— Да. Официальный.
Дилан усмехнулся и принялся перелистывать, не особо вчитываясь в строки. Он видел пункты, коих насчитывалось не меньше двадцати, но выдёргивал из контекста лишь важную для него информацию.
«Выполнять все распоряжения... Быть верным и послушным... Принимать наказания за свои проступки... Не пытаться связаться с ...».
Знакомые имена он проскочил сразу.
Все пункты были понятны, хоть и сформулированы таким образом, чтобы Дилан чувствовал себя псом. Послушной шавкой.
Положив бумаги на место, он поднял взгляд на Оливера. Думал.
За его спиной тихо стоял сопровождающий его ранее парень. Адамс уверен, что у того есть оружие, потому бросаться на Оливера с кулаками — дело гиблое. Да и к чему? Дилан не знал, где находится, как отсюда выбраться и куда пойти.
Предположим, я вырублю Оливера и его послушного пса. Что дальше? Прибиться к друзьям или семье? Пуститься в бега?
Правда в том, что из-за них он здесь. Ради них. И давать заднюю в такой момент не только приравнивалось к самоубийству, но и грозило близким.
— И где же нотариус? Хочу обсудить с ним все пункты.
По кабинету разнёсся гортанный смех. Оливер знал, что в Адамсе есть какой-то стержень. Не зря был заинтересован им. Вопрос состоял лишь в том, стоило ли сломить его или перенаправить в выгодное ему русло.
— Боюсь, у тебя нет выбора, и придётся подписать. Но, если тебе что-то не понятно, можешь спрашивать.
— Я не увидел точных условий. — Потянувшись вперёд, Дилан придвинул Оливеру бумаги. Переместил руку к пепельнице и потушил сигарету. Стоило признать, никотин привёл его в здравое чувство и свёл на нет желание свернуть шеи всем находящимся здесь. — Тут не написано, что будет с ними.
Не стоило уточнять, кого парень имел в виду.
Оливер нахмурился. Лёгким движением руки взял договор и, пролистнув, пробежал взглядом по строкам. Не вчитывался. Словно заведомо и досконально изучил всё заранее.
— Странно. Я улажу этот вопрос, не переживай. Пока поставь подпись на двух экземплярах.
В этот раз смеяться пришла очередь Дилана. Его смех был не злорадным и не искренним. Скорее натянутым, как струна. Глядишь, лопнет и перережет всем глотки.
— За идиота меня держишь? — Оторвавшись от спинки, Адамс наклонился вперёд. — Не подпишу без деталей.
— Скажи, — начал Оливер, доставая из пачки вторую сигарету и, подкурив, отдал пальцем приказ стоящему позади Дилана парню. Тот тут же преодолел разделяющее их пространство и, схватив Адамса за волосы, воткнул лицом в стол. — Что мешает мне прострелить твою голову?
Адамс сохранял спокойствие снаружи, но внутри плясали бесы. Страх накатывал волнами, а вместе с ним плескалось некое облегчение. Часть его хотела, чтобы всё так закончилось. Другая же молила слушаться и не возражать. Мало чем он сможет помочь близким, валяясь тут с дыркой в башке.
— Ничего, — выдавил Дилан из себя.
— Не в твоих интересах пытаться со мной спорить. Я могу убить тебя в любую секунду, ты — расходный материал. Но вот в чём вопрос. — Оливер нагнулся ниже и выдохнул дым, заставивший глаза Дилана слезиться. — Останутся ли они живы после того, как ты умрёшь?
Откинувшись на спинку кресла, мужчина повторно подал знак, после которого хватка на волосах Дилана ослабла. Разогнувшись, парень с ненавистью уставился на собеседника.
Тут же принял ручку, которую Оливер незаметно достал из того же ящика, откуда доставал бумаги, пепельницу и сигареты. Закусил губу. Он в сраной западне. Должен играть по чужим правилам и надеяться, что Оливер сдержит слово.
Он заранее проиграл.
Не задумываясь, Дилан склонился над бумагами и поставил подпись.
Он не позволит Оливеру выиграть эту войну. Он что-то придумает.
День 2.
Более с Диланом Оливер не церемонился. После того, как тот подписал документ, его отвели обратно в маленькую комнатку. Ведра, стоявшего в углу, больше не было. Зато появились новоиспечённые соседи. Все как на подбор: высокие, жилистые, угрюмые. Дилан никогда не считал себя слабым хлюпиком, как он сам часто выражался на кого-то в школе, но сейчас, стоя рядом с незнакомцами, чувствовал себя тем самым хлюпиком.
До утра его не трогали. Максимум, что ему, как и другим, позволяли — выйти в уборную.
С утра в комнату ворвался незнакомец. Адамс не знал, сколько было времени, но его внутренние часы твердили о том, что рано. Слишком рано.
Не получив сменной одежды, всё в тех же бесформенных серых штанах и футболке, он встал в строй с соседями, с которыми успел познакомиться вечером, хоть и без особого желания, и двинулся по бесконечным коридорам.
Их привели в столовую. Всё те же стены, полы. Пространство, погружённое во мрак, без каких-либо удобств. Здесь были столы, лавки и окна. Достаточно много окон, забитых деревянными панелями. Где-то виднелись трещины, что давало рассмотреть хоть что-то. Стоило только подойти поближе.
Охрана не позволяла. Когда кому-то удавалось подойти к окнам — его оттаскивали за шкирку и, не церемонясь, сажали за стол, не упустив возможности пару раз хорошенько приложиться крупными ладонями по спине.
На специальной тележке повариха везла по рядам большую кастрюлю. Дилан был уверен: женщине было не более сорока, но её сведённые к переносице брови, многочисленные морщины и резкие движения словно прибавляли ей возраста. Она неаккуратно загребала содержимое кастрюли половником и вываливала в тарелки.
Когда очередь дошла до Адамса, он сморщился на упавшую в тарелку кашу и отвёл глаза.
— Недостаточно царский завтрак, мистер Адамс?
Голос поварихи был хриплым и грубым. Интонация выдавала отвращение к парню. Он лишь мог гадать, откуда эта женщина могла его знать. Неужели Оливер предупредил весь свой персонал о его скромной персоне? Что ж... это должно льстить.
— Бо́льших отходов в жизни не видел, — ответил Дилан.
— У вас будет время привыкнуть и даже проникнуться здешним питанием. Уровень физической нагрузки заставит вас есть в нашем скромном заведении, дабы не умереть с голода. — Нагнувшись, женщина перешла на шёпот, обдав лицо Адамса зловонным дыханием: — Будешь валяться в ногах, щенок, только бы получить свою порцию. А я уж посмотрю на твоё поведение.
Громко вобрав в себя слюну, женщина плюнула в тарелку Дилана и, усмехнувшись, пошла дальше.
Отвратительно.
В столовой стояла тишина, разбавляемая стуком ложек о тарелки. Парень знал, что все прекрасно слышали разговор, но никто не спешил вмешиваться или заступаться. Глупо лезть в попытке помочь незнакомому человеку. Да и к чему? Не то это место. Здесь каждый сам за себя.
День 3.
Дилан не показывал, но уже готов был лезть на стену от боли в теле. Его голова трещала пополам.
Вчера, после завтрака, их отвели в большой зал, забитый грушами, матами, перчатками для бокса, гирями. Вдоль стен находились стойки с ножами, кинжалами, огнестрельным оружием, чуть поодаль — мишени. Посередине стоял ринг.
Их вызывали по очереди, ставили друг с другом в спарринг, наблюдали, после чего записывали результаты в планшет. Кто-то ложился сразу, после первого удара. Кто-то, более стойкий, переживал несколько партнёров, после чего, выдохшись, складывался на полу ринга.
Дилан не был слабаком, но и выйти победителем во всех боях совершенно точно не мог. Да и не хотел.
Он предполагал, что его логика дала сбой, но Адамс совершенно точно не собирался идти на поводу у этих идиотов. Он не машина для убийств, ему следовало придумать план, как выбраться отсюда и спасти своих друзей и семью от расправы Оливера. Для этого надо было тянуть время.
И он тянул. Как только мог.
Стоя на ринге, он уворачивался, ставил блоки, защищался, но не нападал. Хватило одного удара, чтобы сбить его с ног, однако наблюдающий за боем мужчина приказал не останавливаться.
Незнакомец пинал и бил Адамса, пока тот не начал харкать кровью.
Сегодня произошло тоже самое.
Сейчас, стоя под ледяной водой, Дилан мог оценить полученный ущерб. Синяки на всём теле, отколовшийся зуб, фингал под одним глазом. Сколько ещё он продержится в подобном положении груши?
Он хотел курить. Из-за отсутствия никотина его мыслительные процессы замедлялись, а нервозность повышалась. Дилан хотел дать сдачи. Хотел набить морду одному из уродов, что пинали его на ринге или наблюдали со стороны, приказывая не останавливаться. Его кулаки чесались, но Адамс стойко сдерживал внутри всё животное.
Было что-то ещё. После ринга его, полуживого, оттаскивали в медчасть. Адамс пытался вспомнить, что именно с ним происходило в маленькой комнатке, пропахшей медикаментами, но каждый раз копаясь в голове, ощущал только растекающуюся в голове боль и чужой голос, твердящий одно и то же слово:
Подчиняйся.
Может, у него сотрясение? Это было бы логичным объяснением его головной боли, но этот голос...
Дилан не мог докопаться до истины.
День 5.
Адамс делал заметки.
У него не было бумаги и ручки, но он нашёл гвоздь. Каждый раз, среди ночи он оставлял незаметную полосу на стене за матрасом. Так он мог считать, сколько времени провёл в этом месте.
Пять дней. Всего пять дней, а он уже вымотан. Устал, как собака.
Интересно, как там Чакки?
Мысли скакали с одной на другую, не давая сосредоточиться на чём-то одном. Он думал о своей матери, друзьях, Айрин... Чёрт, он так скучал по Айрин. Его гложило, что они так и не поговорили. Возможно, так даже лучше. Она не будет знать о том, как сильны его чувства. Что влюбился в неё он уже давно, хоть и яростно это отрицал. Пусть думает, что это временное помешательство. Что его «ты мне нравишься» было ошибкой или ложью. Плевать.
Голова раскалывалась с каждым днём всё больше и больше. Каждый день повторялся, словно он находился во временной петле.
Подъём, завтрак, тренировка, медчасть, пропущенный обед, тренировка, медчасть, ужин, душ, сон.
Его расписание было построено по часам. Он не мог ни о чём думать. Лишь пару минут перед сном вспоминал добрые глаза матери и её совсем незлобное ворчание. Шутки Джека и его попытки социализировать Адамса. Откровенные разговоры со Сьюз на качелях. Препирательства Палмер. Поцелуи Палмер. Секс с Палмер.
Чёртова Палмер занимала его голову больше, чем родная мать.
Адамс начал есть. Быть может, в другом случае его гордость продержалась бы дольше. Но не сейчас. Не сегодня.
Он видел, как повариха плюнула в его ужин. Видел эту вязкую слюну, что скользнула в кашу. Но свернувшийся в узел желудок и закатывающиеся от недоедания и усталости глаза перевесили отвращение.
Он морщился, сдерживал рвотные позывы и ел. А рядом, наблюдая за ним и улыбаясь во весь рот, стояла та самая повариха. Что-то говорила. Дилан не слушал. Ему было плевать. Давился кашей, чувствуя болезненные спазмы в животе.
После ужина его рвало. Не только тем малым количеством еды, что он получил в свою порцию, но и желудочным соком. Его рвало кровью. Нехорошо. Он бы даже сказал дерьмово. Но последнее место, где он хотел бы оказаться, — санчасть. После каждого посещения этого кабинета Дилан чувствовал себя чёртовым овощем. Съеденным, переваренным и выблеванным, как эта сраная каша.
Голос в его голове с каждым днём становился громче, настойчивее, соблазнительнее.
Адамс держался из последних сил. Подставлял опухшее лицо под удары, заглушая в себе желание ответить. Лишь раз толкнул соперника, но словив ожидающие взгляды со стороны, внутренне сжался.
Ни сегодня, ни завтра, никогда.
***
Его подорвали среди ночи. Единственного времени, когда его мозг и тело могли отдохнуть и не пытаться придумать план побега, спасения, сохранения жизни себе и другим. Единственное время, когда он мог отключиться.
Схватив за шкирку, Адамса поволокли по коридорам, в конечном итоге затолкав в ранее известный ему кабинет.
Та же обстановка, тот же расслабленный человек за столом. Но что-то поменялось. Не снаружи, не в интерьере и Оливере.
В нём.
Внутри.
Адамс вдруг почувствовал себя щенком под властью своего хозяина.
— А вот и мой дорогой друг, — растянув губы в улыбке, произнёс Оливер. — Надеюсь, я не сильно тебя потревожил?
— Ни в коем разе, — прорычал сквозь зубы Дилан. Ему не нравилось ни то, как резко выдернули его из кровати (он подозревал, что причина столь неожиданного подъёма ему будет не по душе), ни то, какая борьба происходила внутри него самого.
— Я всё не могу понять. Ты меня за идиота держишь? Или, может, ты сам идиот? Надеюсь, второе, иначе...
Мужчина не договорил. Лишь сомкнул недовольно губы и покачал головой. Так наигранно. Так ПоОливерски.
— Не понимаю, о чём речь.
Дилан пожал плечами, словно не понимал. Отчасти так и было. Парень мог догадываться. Оливер ждал от него показателей. Ждал, пока парень наконец покажет то, на что был способен. Он завалил двух его людей, он шантажировал и выдвигал условия. Но что он показывает сейчас? Отёкшее после ударов лицо, синяки, нездорово-серый цвет лица. Адамс ничего не делает.
— Мне нужны показатели, Дилан. — Оливер наклонился вперёд и стрельнул взглядом за спину парня, после чего так же расслабленно откинулся на спинку кожаного кресла. — Выглядишь ужасно, в самом деле. Неужели так нравятся побои? Ты мог сказать сразу, я бы подобрал для тебя особую программу.
— Не нуждаюсь в этом.
Дилан был напряжён. Натянут, как струна. Он слышал, как за спиной хлопнула дверь и воцарилась тишина. С минуту мужчина рассматривал парня. Думал. Взгляд Оливера бегал из стороны в сторону, вновь и вновь возвращаясь к Адамсу. Под одним глазом находился большой синяк, а капилляры внутри полопались, отчего белок был полностью красным. Распухшая скула, разбитый подбородок. В жизни не поверит, что этот парень терпит такое из собственного желания.
Это борьба.
С самим собой. С Оливером. Со сложившейся ситуацией.
За спиной Дилана раздался грохот, заставивший обернуться. Он тут же нахмурился.
Перед ним стоял тот же незнакомец, что тащил его в кабинет, честно говоря, у Адамса успел появиться вопрос, сколько же людей работает у Оливера, раз ни один из них ещё не повторился. Но не в незнакомце был главный интерес Дилана, а в том, что он держал. Точнее кого.
Молодой парень, возраста примерно как Адамс, быть может, на пару лет старше. Строительный скотч был наклеен на рот, давая возможность лишь мычать, руки, уходящие за спину, связаны верёвкой, которую держал в руках человек Оливера. Лицо опухло, в синяках. Адамс уверен: даже он выглядел сейчас не так плохо, как этот паренёк.
— Познакомься, Дилан, это Майк. Он работал на меня. — Оливер встал из-за стола и направился к парню, прихватив по дороге обычный деревянный стул, стоящий около стеллажа. — Как недавно выяснилось, Майк работал не только на меня. И, отнюдь, не я был в его приоритете.
Схватив беднягу за волосы, Оливер резко дёрнул на себя и взглянул в испуганные глаза. Что-то во взгляде Оливера было... животным. Словно прыгающий на антилопу лев. Вот-вот растерзает.
Один удар по колену заставил парня громко замычать, и, прежде чем отвернуться, Дилан увидел, как нога парня выгнулась в неестественную сторону.
Дерьмо.
Вернувшись к своему месту, Оливер уселся в кресло и потянулся к ящику. Под вой парня мужчина достал нечто, что заставило всё внутри Дилана сжаться. Положив на стол пистолет, Оливер произнёс:
— Я хочу, чтобы ты показал, на что способен.
Нахмурившись, Адамс сопоставлял. Думал. Осознавал.
Это не просьба. Это чёртов приказ.
Голос выныривал из самых глубин и кричал всё громче и громче. Бил набатом по голове.
Слушайся. Выполняй.
Но Дилан упёрто качал головой, не отводя взгляда от оружия. Он не сможет. Рука просто не поднимется. На ринге не отвечает, о чём Оливер прекрасно осведомлён, а убийство и подавно... Это выше его сил.
— Ты сопротивляешься, — прошептал мужчина, наблюдая за внутренней борьбой Дилана. Он знал, что происходит. И знал, от чего. — Но ты должен слушаться. И выполнять.
Дилан зажмурился. Потянулся к пистолету.
Стоило прикоснуться кончиком пальца к холодному металлу, как ток прошёл по всему телу. Неприятное склизкое ощущение расплылось в желудке. Ещё немного, и его вывернет.
От резкого хлопка в ладоши Дилан дёрнулся и открыл глаза. Он увидел веселье в глазах собеседника. Тот явно наслаждается складывающейся картиной.
Кретин.
— Я думаю, тебя нужно мотивировать. Есть тут у меня одна идейка.
Рот Оливера растянулся в таком жалящем оскале, что Дилан неосознанно сжался. Внутренне. Внешне всё так же сидел с прямой спиной и переводил взгляд с оружия на неприятное ему лицо мужчины.
За спиной вновь послышался шорох и звук захлопывающейся двери. Адамс мог быть уверен, что Оливер сдался и приказал отвести паренька подальше. Конечно, его не оставят в живых. Но хотя бы не заставят Дилана расправиться с ним.
За его спиной ещё стояло сбитое дыхание парня. К нему же прибавилось ещё одно. Резкое, словно выдающее беспокойство. Волнение. Ужас.
— Дилан?
Обрыв.
Сердце остановилось. Сделало кульбит, вылетело из грудной клетки и приземлилось в руки Оливеру, что беспощадно сжимал его огрубевшей ладонью. Этот оскал. Гадкая улыбка, которую Дилан в секунду захотел стереть с лица.
Идиот. Кретин. Болван.
Чёртов сукин сын!
Адамс подозревал, что однажды это произойдёт. Что Оливер захочет её найти. Дилан знал, что Оливер не оставит её в покое. Заинтересован в ней так же, как и в нём.
Но прошла лишь неделя.
Сраная неделя, за которую парень не успел смириться с происходящим.
И вот она здесь. Стоит напуганная, но с неким облегчением в глазах. Радостью.
Чему ты, блять, радуешься? Ты хоть знаешь, что он с тобой сделает?
Дилан лихорадочно думал. Пара секунд, пока они с Палмер рассматривали друг друга, тянулись, словно вечность. Но даже вечности не хватит, чтобы насладиться чувством тепла рядом с ней, а придумать, как выйти из всей ситуации, и подавно.
— Боже, Дилан... Что с тобой сделали?
Потаённая, показанная лишь ему радость сменилась на ужас. Айрин отмечала всё. Каждый синяк, ссадину, припухлость от ударов. Футболка не скрывала гематомы, отчего Адамсу вдруг стало неуютно.
Она же видела его. Он главный отброс школы, вечно взлохмаченный и побитый. Она видела его, но никогда ранее так не смотрела. Почему ему вдруг захотелось спрятать все следы, только бы не видеть эти эмоции, отражающиеся на её лице?
В голове Дилана щёлкнуло.
Они в полном дерьме.
Повернувшись к Оливеру, Адамс произнёс сквозь сжатые зубы:
— Ты же обещал.
Удивлённо вздёрнув брови, мужчина усмехнулся. Потянулся за пачкой сигарет, достал одну и прикурил. Растягивал удовольствие не давая ответ. Ловил эмоции, подпитываясь от этих несчастных влюблённых.
— Я её не приводил. Она пришла сама.
Внутри Дилана вновь всё оборвалось. В ушах зазвенело. Картинка перед глазами стала расплываться, а пальцы на руках затряслись.
Она пришла сама.
После того, как Адамс наговорил ей дерьма. Вылил помои на неё, не принял чувства, не ответил. Она пришла. Уверен, решила, что может вытащить его. Сама. Одна.
Дилан сохранял спокойное выражение лица, пока внутри бушевали эмоции. Он разрывался. Хотел придушить и одновременно обнять девчонку. Поблагодарить и отчитать. Спасти.
— Отпусти её, — уверенно произнёс Дилан.
— Это приказ?
Оливер насмехался. Ему нравился этот театр. Он заведомо знал, что выйдет победителем в игре.
— Мы заключили сделку, я подписал договор.
— Ты не выполняешь условия.
— Я не... — Дилан сомкнул губы. Оливер прав. Дилан старается уйти на задний план. Не показывать, что способен на что-то. В глубине души он надеялся, что Оливер плюнет на свою затею и выкинет его взашей. Крайне глупо. — Мотивация, да?
— Смекалистый, — хохотнул мужчина, выпустив дым и потушив сигарету.
Будучи повёрнутым к Дилану, Оливер перевёл взгляд ему за спину и легко кивнул. Едва заметно. Но следившему за ним Адамсу хватило секунды, чтобы понять, что это могло значить.
Подскочив, Дилан дёрнулся, когда ему по голове прилетел удар одного из людей Оливера, что всё ещё стоял с сидевшим на стуле парнем. В глазах резко потемнело. Потерявшись в пространстве, Адамс вдруг осознал, что секундой ранее стоял на своих двух, а теперь лежит, уткнувшись лицом в пол, и сквозь шум в ушах слышит удары и короткие вздохи.
— Я убью тебя! Слышишь?
Сдавленный крик Дилана разносился по кабинету, чередуясь с женским хныканьем.
Почувствовав резкую головную боль, Адамс осознал, что его тянут за волосы, позволяя оторвать лицо от пола. Позволяя собственными глазами видеть, к чему приводит отказ своему хозяину.
Сжавшись на полу, Айрин прижала колени к животу, а руки к голове, пока на её спину валился шквал пинков от здорового мужчины. Он не церемонился, бил со всей силы, и Дилану оставалось надеяться, что этот урод не нанесёт Палмер травмы, несовместимые с жизнью.
Он готов был на всё, лишь бы это прекратилось. Чтобы больше не видеть, как его девушку избивают на его глазах, не слышать её стонов боли и не видеть слёз.
В голове волнами поднимался голос, заглушающий всё вокруг. Уговаривающий, дающий совет. Приказывающий.
Слушайся. Выполняй.
Над ухом Адамса раздался смех, прерываемый кашлем. Ещё чуть, и Оливер захлебнётся от собственного превосходства.
— В нашей маленькой обители так редко бывают дамы. Может, собрать всех и познакомить с ней? Как думаешь, Дилан?
Перед глазами вспыхнула картинка. Воспоминание, которое он гнал прочь. То, о чём они не говорили. Тема, которую не затрагивали, словно ничего не было. Растрёпанные волосы, корсет, осколки вазы в руках.
Он уже воспользовался ею однажды, и она пережила это. Переступила и закрыла на сотню замков, предпочитая думать, что ничего не было. Так проще.
И что теперь? Хочет подложить её под всех находящихся здесь? Дилан не простит себе этого.
— Я сделаю это, я, блять, сделаю! Дай мне сраный пистолет, Оливер!
И вновь секунды, длящиеся вечность. Но не ту, которую Дилан хотел бы проживать снова и снова. Мгновения, тянущиеся, словно патока.
Вот она, Палмер, с тем страхом, жалостью и слезами на глазах, которые он так не хотел видеть. Стоит на коленях, пытаясь согнуться от боли в спине, но придерживаемая чужой рукой за растрёпанные кудрявые волосы. Вот дуло, направленное ей в висок. Вплотную. Чтоб уж наверняка. И Оливер, отдающий пистолет вставшему на ноги Дилану.
— Сделаешь глупость, — предупредил мужчина. — И её мозги окрасят ближайшую стену.
Пальцы трясутся. Голова кружится, глаза пульсируют, дыхание сбивается. Слюна скапливается во рту — вязкая, мерзкая — хочется сплюнуть. В горле ком. Дилан уверен, его вырвет в момент, когда спустит курок.
Медленно подходит к парню. Незнакомому. Всё, что Дилан знает о нём, — имя. Майк. Не уверен, что даже оно настоящее. Но к чему знать правду? Чтобы что? Жить всю оставшуюся жизнь с этим именем на устах? Сможет ли он жить после этого?
Всего два шага. Такие длинные и в то же время короткие. Переломные.
Его взгляд. Напуганный. Нет, он в ужасе. Молящий пощадить. Но кто пощадит её?
Это всё из-за неё. Это всё ради неё.
Счёт до трёх. Полное приглушение окружающих звуков. Попытка абстрагироваться.
Один.
Руки трясутся, зубы стучат друг о друга, тошнота подступает к горлу.
Два.
Холодный пот стекает по спине. Дилана бросает в жар.
Простипростипрости.
Слушайся. Подчиняйся.
Я не хотел убивать. Я не знаю, в чём ты виноват, но я не хотел.
Слушайся.
Я всю жизнь буду помнить и думать об этом. Видеть перед глазами твоё отчаяние, немую мольбу, но я не могу по-другому. Она важнее. Прошу, пойми меня.
Подчиняйся.
Три.
Раздавшийся выстрел оглушил всех.
Чувства и ощущения смешались в небольшой комнатке.
Безразличие, радость, страх, сожаление.
Запах крови в секунду распространился, вызывая у Адамса рвотные позывы, которые тут же оказались не ложными. Ему потребовалось пару мгновений, чтобы не по своей воле опорожнить желудок и, сжав ладонью рот, попытаться прийти в себя.
За спиной послышались хлопки и смех.
— Браво! — Восторг в голосе говорившего не давал усомниться. Оливер был впечатлён. Мужчина до последнего думал, что Адамс опустит оружие, не сможет. На крайний случай, прострелит голову ему. Оливер надеялся, что его эксперимент над Адамсом вкупе с маленькой мотивацией сделают своё дело и, чёрт возьми, не прогадал.
Покачав головой, Дилан встал с колен, на которые успел приземлиться, повернулся к Оливеру и с презрением сузил глаза. Он ненавидел этого человека так сильно, как только можно. Жалкий манипулятор, убийца, наркоторговец, сраный бизнесмен, построивший свою империю на человеческих органах.
— Выполняй свою часть, — прохрипел Адамс. — Отправь её домой.
Развалившись на кресле, Оливер тяжело вздохнул и вновь прикурил сигарету. На его лице мелькнуло наигранное сожаление.
— Я тут подумал...
— Ни хрена! Нет! — Сорвавшись с места, Дилан хотел было подскочить к мужчине, заведомо зная, о чём он подумал, как почувствовал удар в спину и повалился на колени. Пистолет, находившийся ранее в ладони Адамса, тут же улетел на добрые пару метров. Парню заломили за спину руки. — Держи слово, сукин сын!
— Мистер Адамс, попрошу чуть больше уважения, — недовольно проговорил Оливер, тут же подавая знак своим людям. — Девчонку в одиночную камеру, а Адамса в свободную комнату. Изолировать до моего приказа.
Кивнув, мужчины подняли Дилана с Айрин с колен и потащили в сторону выхода.
— Ты заплатишь за это! Я убью тебя! Задушу собственными руками!
Не унимаясь, Дилан сыпал проклятиями в сторону смеющегося Оливера, одновременно наблюдая за Айрин. Она плакала, пыталась дотянуться до него свободной рукой, а он не имел возможности её успокоить. Не мог даже потянуться к ней из-за чёртовых бугаев, скрутивших их.
Их выволокли в коридор, протащили до первого прохода и развели в разные стороны. Следя за паникой девушки, Дилан пытался вырваться, попутно крича:
— Палмер, я вытащу тебя! Слышишь? Я приду за тобой!
Больше он не мог видеть её лицо. Лишь спину мужчины, что тащил её по коридору.
Он слышал, как она звала его, и повторял одно и то же:
— Я вытащу тебя. Я вытащу тебя.