Письмо
Диана сидела на полу своей комнаты, укрывшись пледом, с чашкой давно остывшего чая. Перед ней лежал лист бумаги и ручка. Казалось бы, просто письмо. Но в этих словах заключалась вся её боль, которую она носила в себе слишком долго. Пальцы дрожали, когда она подносила ручку к бумаге. Она сделала вдох и начала писать:
«Тимофей… Я долго думала, стоит ли тебе это говорить. Может, ты уже и не вспомнишь, как звучал мой голос. Может, ты сожалеешь, что я вообще появилась в твоей жизни. Но я больше не могу хранить это в себе...»
Слова будто вытекали из души. Каждый абзац был рваным криком. Строчки о предательстве. О том, как он выбрал работу, а не её. Как она ломалась изнутри, каждый раз заходя в университет, встречая его равнодушный взгляд.
Рука замерла. Она закрыла глаза — и тут же перед ней всплыло то утро. Тот проклятый день.
…Полуночный звон в ушах. Боль внизу живота. Она сидела на полу в ванной, а под ней тёмное пятно на кафеле. Она заплакала не от боли, а от страха. И тогда впервые за долгое время набрала номер женской клиники.
Она помнила, как сидела в очереди, почти не дыша, стискивая пальцы до белых костяшек. УЗИ. Холодный гель на животе. Врач с нейтральным лицом.
Врач — «Вы были беременны. 4-5 недель. Но, к сожалению… эмбрион не жизнеспособен. У вас произошёл самопроизвольный выкидыш, скорее всего — на фоне сильного нервного перенапряжения.»
Её дыхание сбилось. Тогда она поняла: она потеряла не только его, но и часть себя. Их часть. Она даже не успела рассказать Тимофею.
Слёзы капали на письмо. Но она продолжила писать:
«Я носила в себе твоего ребёнка. И я потеряла его. Я не винила тебя. Но теперь я потеряла всё — и не могу больше оставаться здесь. Прости, если сможешь. Я любила тебя. Люблю. И, возможно, буду любить, даже если забуду твоё лицо. Но я должна уехать, чтобы выжить.»
Она сложила письмо, аккуратно положила в конверт и подписала: «Для него. Лично в руки.»
— Диана: «Алина, пожалуйста. Не открывай, просто отдай ему. Я не хочу больше ничего. Только это.»
Алина смотрела на подругу с болью в глазах. Её лицо было бледным, губы — почти бескровные. Диана держалась из последних сил, и это было видно. Алина взяла письмо, кивнула и обняла её на прощание.
Утро в университете было обычным — до того момента, пока Алина не вошла в кабинет Тимофея.
Он стоял у доски, что-то писал. Легко повернулся, увидев её.
— Алина: «Это тебе. От Дианы.»
Он не сказал ни слова. Только взял письмо и положил его в ящик стола.
Пара шла как обычно. Впрочем, в воздухе чувствовалось напряжение.
Через семнадцать минут после начала Тимофей всё же взглянул на аудиторию и нахмурился:
— Тимофей: «Где Диана? Почему её нет?»
— Алина: «Я не знаю…»
— Другой студент: «Так она же документы забрала. Больше тут не учится.»
Алина повернулась к нему в шоке, а Тимофей замер, как будто его ударили.
После окончания пары он остался один. Закрыл дверь, достал письмо. Долго смотрел на конверт, будто боялся открыть. Потом всё же разорвал бумагу и начал читать.
С каждой строкой сердце сжималось. Он перечитывал один абзац за другим — и не мог поверить. Он не знал. Он бы не позволил этому случиться. Как он мог не заметить?
«…я была беременна… ты никогда не узнаешь, каким был бы наш ребёнок. Может, у него были бы твои глаза… но теперь у меня осталась только боль…»
Он опустился на стул, сжал письмо в кулаке и прошептал:
— Тимофей: «Что же я наделал…»
В это же время Диана стояла в очереди на посадку в аэропорту. На ней был бежевый плащ, а в руках — чемодан. Она выглядела спокойно, но внутри бушевал ураган.
Она посмотрела на табло: Франкфурт, посадка идёт. Германия. Новый путь. Новая жизнь. Она решила учиться дальше. Получать диплом психолога, работать, строить себя с нуля.
Она не знала, сможет ли когда-то снова доверять. Сможет ли снова любить. Но одно она знала точно — теперь она выбирает себя.
Самолёт начал движение. Диана не плакала. Слёзы давно закончились.
Но внутри неё — всё ещё жила память о нём. И о том, кого они никогда не увидят…