Ложь 18. Ира
Ложь 18. Ира
Моя работа номер два: кафешка под названием «Пир Духа». Смешное, неправда ли? Я работаю в «Пир Духе». Пирдухе...
Название под стать заведению. Начальник тот ещё деспот, постоянно орёт на всех и матерится. Один прокол, и можешь собирать вещички. Персонал – идиоты полнейшие. На кухне творится настоящий балаган: уборщики помогают с готовкой, повара отдраивают помещения, и все орут, ссорятся, матерятся словно на базаре. А вот владельца боятся – слово лишнее при нём сказать не могут. Зато за спиной...
Я подрабатываю официанткой. Весь день бегаю от столика к столику, принимаю заказы и пытаюсь не нахамить особо наглым клиентам, которых, поверьте мне, хватает. Чувствую себя бешеной белкой в колесе, которая напилась кофеина и теперь не может остановиться.
Этот безумный день заканчивается быстро, не то что в аниме-магазине, где приходится часами сидеть и ждать покупателей, изнывая от скуки и ненавидя стрелку на часах, которая дьявольски медленно нарезает круги. Если занят делом, совсем не замечаешь времени, а в этом месте и присесть-то некогда. Обслужи столик, прими заказ, подмени, отнеси, прибери, чего без дела стоишь, зря плачу что ли?
После смены я забираю деньги за прошлую неделю и счастливая-довольная прощаюсь со своими горе-коллегами. Осталось только заскочить в аптеку и прикупить бабуле лекарств. И ещё Назаров... Чёрт бы его побрал.
Когда выхожу из кафешки, Стас уже дожидается у входа. Парень стоит, облокотившись на байк, и роется в телефоне, с кем-то переписываясь. Его чёрные растрёпанные волосы неряшливо торчат в разные стороны, из-под кожаной куртки на шее выглядывает татуировка. Заметив меня, парень блокирует экран и прячет мобильник.
- Привет, - улыбается.
- Привет, - осматриваю мотоцикл. Блестит, засранец, словно новенький. Чёрный, красивый, мощный. – Как Назаров?
Стас пожимает плечом.
- Сделал всё, как ты сказала, но температура не спадает, - качает головой.
- Не всё же тебе сразу, - бурчу я. - Главное, рану обработали. Если гноя нет, значит, всё куда лучше, чем я думаю. Ладно, поехали. Мне ещё потом надо в аптеку и домой, лекарства отвезти.
Стас кивает и протягивает запасной шлем – чёрный словно тьма, и я решительно надеваю его, прячась от окружающего мира. Надев шлем, парень седлает байк, снимает его с подножки и заводит двигатель. Ждёт, когда я соизволю присоединиться.
Поправив рюкзак, неумело запрыгиваю на мотоцикл и осторожно обнимаю Стаса за талию. Ни разу не каталась на байках, но, думаю, в этом нет ничего страшного.
Мотоцикл ревёт будто дикий зверь и срывается с места. Мне приходится прижаться к Стасу, чтобы не свалиться с железного коня. Руки сильнее обнимают парня за талию – его спина крепкая и напряжённая словно сделана из камня, и мне вдруг становится невероятно спокойно, даже несмотря на то, что сердце разрывается из-за адреналина.
Мы мчимся по дороге, обгоняя автомобили, виляем между ними, оставляя позади недовольно-сигналящих водителей. Поток ветра набрасывается будто течение непослушной реки, но я прячусь за спиной Стаса. Руки леденеют, пальцы перестают слушаться. И лишь рёв двигателя сопровождает нашу поездку будто преданное животное.
Наконец мы добираемся до моего района и едем в сторону дома Кости. К этому моменту я уже перестаю чувствовать тело – оно задеревенело, стало твёрдым и неподвижным как статуя.
Мотоцикл сбавляет скорость и сворачивает к жилым зданиям, вскоре окончательно останавливаясь. Стас глушит мотор, упирается ногой в землю и снимает шлем. Мне же требуется время, чтобы сообразить, что мы приехали.
С трудом оторвав руки от талии парня, снимаю шлем и, облегчённо вздохнув, слезаю с байка.
- Транспорт для самоубийц, - замечаю я, и Стас коротко смеётся.
Он забирает у меня шлем, спрыгивает со своего железного коня и кивает, чтобы я следовала за ним.
Обычный жилой квартал старых пятиэтажных домов, детская площадка, на которой резвятся и кричат школьники, припаркованные машины в стороне, с окон глазеют вышедшие на балкон жильцы. Ничего интересного, в моём дворе точно такая же атмосфера.
Догоняю парня и следую за ним в сторону подъезда. Домофон вырван и висит на парочке проводов, двери распахнуты. Лифта нет. Мы поднимается по лестнице на третий этаж, подходим к ближней двери и останавливаемся. Стас достаёт ключи, собираясь отпереть преграду, но, прежде чем сделать это, поворачивается ко мне.
- Только это... У него мать дома. Так что особо не кричи на счёт ранения и всё такое, - просит парень.
Киваю. Щёлкает замок, и дверь открывается. В коридоре останавливаемся, чтобы разуться, – здесь полутемно и пахнет жареной рыбой. Сбоку вешалка для курток, маленькая тумбочка у зеркала, разбросанная обувь на пороге. Напротив закрытая дверь, слева, очевидно, кухня, а справа ещё парочка запертых комнат. Здесь тихо и как-то странно, будто в этой квартире живёт старый умирающий человек, который вот-вот должен покинуть этот мир.
Мы направляемся направо к самой дальней двери – Стас открывает её и заходит первым, я же неуверенно прохожу следом. Комната небольшая, захламленная. Вещи валяются везде, где только можно. Да... Уборка здесь точно не помешает.
Назаров лежит слева на небольшой узкой кровати и, скорее всего, спит. Его брови нахмурены, лицо красное, дыхание глубокое и тяжёлое.
- Давно в отключке?
- Пару часов, - предполагает Стас. – Я уходил, он ещё продолжал скалиться, чтобы я тебя не приводил сюда.
Ничего не отвечаю, нависая над Назаровым, прикладываю костяшки пальцев ко лбу, проверяя температуру. Горячий...
Отодвинув одеяло, которым накрыт парень, смотрю на повязку. Бинты новые, чистые, видно, что Стас хорошо постарался. Замечаю на тумбочке перекись, йод, зелёнку и почти наполовину пустую бутылку водки. Даже не хочу спрашивать, пили её или же использовали для дезинфекции.
Скользнув взглядом по напряжённому лицу Кости, снимаю рюкзак, бросаю его на пол и присаживаюсь на корточки рядом с кроватью.
- Дай ножницы, придётся бинты разрезать. Слишком плотно замотал, - говорю я.
Стас осматривается. Находит лишь спустя пару минут под кучей одежды, которую Костя свалил на стол. Снова бросив взгляд на лицо Назарова, осторожно разрезаю бинты и отодвигаю в сторону, раскрывая рану.
Она покраснела и немного опухла, как и говорил Стас. По краям измазана зелёнкой.
- Запаха нет, гноя тоже, - тихо говорю я. – За раной нужен уход, а не просто забинтовал и жди, пока заживёт.
Замечаю на полу у кровати старые грязные бинты.
- Что он вообще с ними делал? – не понимаю я.
- Чёрт его знает, - Стас садится на стул. – Как обычно шлялся по подворотням, махался кулаками и выяснял отношения. Чем ещё он может заниматься?
- Повязку надо каждый день менять. Обрабатывать рану антисептиками. Я не знаю, какой именно подойдёт, нужно в аптеке спросить, - говорю я. – И постельный режим. Рану не мочить, не тревожить, а то долго заживать будет. Температуру надо сбить... Слушай, - шумно вздыхаю и поворачиваюсь к Стасу. – Я не врач. Ему нужно в больницу, и ты это прекрасно знаешь. Если жар не спадёт, а рана начнёт гноиться, то без врача никак.
- Да знаю я, - бурчит парень. – Но Костян не пойдёт туда. В этом проблема. Вся надежда на тебя...
Вот влезла же на свою голову.
- Ладно, сделаю, что в моих силах, но, если будет хуже, поведёшь к врачу. И мне плевать, кого вы там грохнули, отправили в кому или обокрали, - Стас послушно кивает, потупив взгляд. – Сейчас идёшь в аптеку и спрашиваешь какую-нибудь мазь от воспаления. И заодно прихвати мне лекарств, я тебе дам денег и рецепт.
- Хорошо, - снова кивает, поднимаясь на ноги.
Хмурюсь, смотря на Назарова. Его грудь вздымается, дыхание шумное и хриплое. Может, он просто заболел? И никакая это не инфекция? Потому что, единственное, что я в силах сделать, - это обработать рану и наложить повязку.
Надо спросить у Элли, есть ли у неё знакомые врачи, которые смогут помочь нам и при этом не засветить в официальных бумагах. Чёртов Назаров! Почему именно я должна разгребать его проблемы?..