Обреченные

Доминик

Встреча с Хоуп была назначена через пару дней после нашего разговора в Яме. Сделать это оказалось совсем несложно, что лишний раз укрепило мои догадки о тяге девушки к Виджею.

От мысли о приближающейся развязке у меня начинало щемить в груди. Сердце отказывалось до конца принимать истину, что Хоуп мне не подруга. Что она по сути никогда ею не была. Что она должна получить по заслугам. И каждый раз, когда мою нутро начинало противиться этому, я просто вновь прокручивала в голове детали плана.

Тот, впрочем, был довольно прост. Но несмотря на это. Мы все равно усердно готовились каждую доступную минуту и пытались предугадать возможные повороты событий.

И вот назначенный день наконец наступил.

Все заняли свои позиции и замерли в ожидании нашей гостьи.

В сегодняшнем спектакле мне досталась главная роль, так что я разместилась за баром «Чистилища». Ворочая льдинки в стакане яркой трубочкой, усердно сдерживаю порыв начать трясти ногой или еще как-то выдать собственное волнение, которое наполняет меня до краев. Но другие об этом знать не должны. Ни Хоуп, которую я собираюсь обмануть, ни Эйден, что может испугаться за меня и завернуть весь план.

Нет. Мне нельзя так рисковать. Я должна наконец поставить точку в этой истории.

Наконец тишину нарушает скрип огромных дверей на входе, а за ним следую размеренные постукивания каблуков по полу. Они будто отсчитывают момент, когда от нервов меня вывернет съеденным утром завтраком.

Спокойно, Доминик. Ты справишься. Иначе и быть не может.

Сидя спиной ко входу, я не могу видеть вошедшего, но у меня нет никаких сомнений, что это она. Кто еще может оказаться в клубе в полдень? И чьи еще каблучки могли так выразительно замереть, так и не дойдя до меня пары шагов.

Пора.

Сглатываю свой страх, натягиваю на лицо скучающую улыбку и наконец поворачиваюсь к своей гостье.

― Привет.

Удивление на ее лице тешит мое самолюбие.

― Ди? ― на секунду ее голос ломается, но надо отдать должное, девушка быстро берет себя в руки. ― Не ожидала тебя здесь увидеть.

― Правда? А где же мне еще быть?

― Дома. Твой брат так волнуется! Он звонил мне...

― Ох, не сомневаюсь.

Усмехаюсь и делаю раздражающе медленный глоток, оставленного мне напитка. Прохлада жидкости благословенно проходится по горлу, пока моя собеседница, сама того не понимая, вступает в придуманную мной игру.

Ее щеки распаляются от негодования.

― Что с тобой? Ты пьяна?

Хоуп подходит ближе, строя из себя обеспокоенную подругу. Вот только я больше ей не верю.

― Нет, ― она тормозит, сталкиваясь со стеной моего взгляда. ― Просто пытаюсь понять, сколько еще продержится твоя лживая маска.

― О чем ты, Ди? ― ее попытки сгладить углы выглядят нелепо, и я не могу поверить, что этот человек так долго водил меня вокруг пальца. ― Я тебя не понимаю. О какой маске идет речь?

― Хватит, ― рявкаю я.

Девушка вздрагивает и замолкает.

― Хватит притворяться, Хоуп. Ты уже достаточно делала из меня дуру.

Секунду на ее лице отражается борьба. И судя по смешку, который слетает с ее пухлых губ, эту войну выигрывает не та эмоция, что мне нужна. Но это ненадолго.

― Ты и правда пьяна.

Закатываю глаза и провожу по волосам. Она начинает раздражать.

― Если тебе так будет удобнее, то пожалуйста. Но мы не уйдем отсюда, пока ты не расскажешь мне всю правду.

― Я так не думаю.

Она слишком рано выдает свое ликование, ведь стоит Хоуп сделать шаг в сторону выхода, как все доступные двери одна за другой с громким хлопком закрываются, лишая девушку путей побега.

Теперь только она и я. И ложь между нами.

― Что происходит, Ди? Что за игру ты затеяла?

Ее голос заметно меняет тон.

Ну вот наконец истинная Хоуп выходит наружу. Желчная и грубая. Отвратительная предательница.

― Меня мучает тот же вопрос, Хоуп, ― я встаю с места и подхожу ближе, желая смотреть ей прямо в глаза. ― Ты, мой старший брат и ваша странная компания плащах. Пришло время рассказать мне правду.

― С чего ты взяла, что я буду с тобой говорить?

Она складывает руки на груди, обороняясь от меня из последних сил. А значит я двигаюсь в правильном направлении. Еще чуть-чуть и ты сломаешься.

― И правда, ― касаюсь кончиками пальцев золотистых волос, что все это время так играли ей на руку, давая больше схожести с милым щенком, чем с жуткой гадюкой, какой она оказалась на самом деле. ― Я же глупая девочка, которую удобно водить за нос. Вы ведь так думали обо мне с Виктором, каждый раз, когда твои доносы становились причинами моих синяков? Когда ты улыбалась мне в лицо, зная, что под одеждой прячутся созвездия шрамов, к которым ты приложила руку, ― Хоуп порывается что-то сказать, но я останавливаю ее, приложив указательный палец к губам. ― Тише, нет смысла спорить.

Шагаю в сторону, сложив руки за спиной и обводя взглядом пустой клуб. Кровь стучит в ушах, но я продолжаю. Пытаюсь достигнуть достаточного драматизма перед следующим актом нашего спектакля.

― Вот только эта глупая девчонка оказалось чуть способнее, чем вы с Виктором от нее ожидали, ― на стене за мной высвечивается одна из фотографий людей в плащах, которую ребята, как и планировалось вывели с помощью проектора. ― Так что скажешь, Хоуп? Как насчет обмена?

Замешательство на ее лице становится бальзамом для моей души. Я даже вижу страх мелькнувший в бездонных щенячьих глазах, прежде, чем девушка успевает спрятать его за напускной уверенностью.

― И что же ты мне предлагаешь?

― Твоя невиновность взамен на правду.

― О какой невиновности идет речь? Это просто фото людей в плащах. Тут нет ничего незаконного. А еще тут нет моего лица.

Она насмехается надо мной, но я вижу, как подрагивают ее руки, как бегают глаза в поисках помощи. И от этой картины уголки моих губ ползут вверх.

― Правда думаешь, что Виктор был лишь дерьмовым братом? ― оттягиваю кофту, демонстрируя один из свежих шрамов. ― Неужели ты настолько доверяешь ему? Не хочешь поверить, что у этого чокнутого ублюдка нет компромата на всю вашу компашку? Ты правда так веришь в его преданность? Тогда мне стоит помочь тебе и лишить подобных иллюзий.

Фото на стене сменяется тем самым видео с Эшли. Мне не надо поворачиваться, чтобы убедиться в этом, ведь все написано на лице Хоуп, чья маска наконец рассыпается в пыль.

― Так что скажешь, Хоуп? Твоя невиновность взамен на компромат против Виктора?

Стеклянными глазами смотря за мою спину, она больше не может отрицать очевидное. Выстроенная картинка происходящего рушится в ее голове точно так же, как выдуманный образ милой блондинки. Прикусив губу, она вновь оборачивается ко мне.

― С чего ты решила, что я поверю в твое предложение?

― Выбор у тебя невелик, ― лишь пожимаю плечами, зная, что с минуты на минуту она сдаться. И все-таки я хоть немного знаю тебя, Хоуп. И ты совсем не борец.

― У тебя не получится меня напугать, маленькая сучка! Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Я так уж и быть забуду обо всем этом спектакле, если ты отдашь мне все файлы и отпустишь. Иначе, обо всем узнает твой милейший братик. Как думаешь, он обрадуется, узнав, что его сестричка устроила? Думаю, он будет рад еще раз наказать тебя за плохое поведение.

― Этим меня больше не запугать, милая, ― склоняю голову набок и снисходительно смотрю на девушку перед собой. ― Ты можешь бегать вокруг Виктора, мечтая запрыгнуть на его член, можешь быть его пешкой сколько захочешь. Но им ты меня больше не напугаешь.

― А зря, ― рычит она.

― Может просветишь?

― Ты хоть понимаешь, сколько власти у Вика? Даже, если ты пойдешь с этими файлами в полицию, его лица там все равно нет, так ведь?

― Поэтому ты здесь, мне нужны доказательства, что он замешан, а на остальных мне наплевать.

― Пошла к черту.

― Зачем так грубо? Я ведь и правда могу убрать тебя из списка виновных. Моя главная цель ― Виктор.

― И ты правда веришь, что у тебя получится? Кто ты и кто он? Убогая сестра затворница или наделенный властью старший брат? Тебе не кажется, что победитель предопределен?

― Кто сказал, что я буду одна? Или возможность потеряться в ком-то, кто так внешне похож на моего брата настолько одурманила тебя? Ну же, Хоуп, оставь в «Чистилище» свои грехи и расскажи мне правду.

Она вновь прикусывают губу. А я понемногу теряю терпение.

― Давай же Хоуп! У тебя есть возможность не пойти на дно за остальными. Спаси себя! Разве они стоят того, чтобы гнить до конца жизни за решеткой?

Она молчит, но я вижу, как трещит по швам ее уверенность. Еще секунда и она точно выложит мне все, о чем попрошу. Хоуп слишком любит свою свободу, чтобы лишиться ее ради кого-то. Она эгоистка, и сейчас это на руку как никогда.

― Скажешь хоть слово, и я придушу тебя голыми руками.

Этот голос. Он выполз из моих ночных кошмаров. Он настолько знаком мне, что я бы продала дьяволу душу, только стереть его из своей головы.

Его не должно быть здесь. Нет. Только не он.

Вслед за своими словами в зал заходит Виктор. Как всегда, по официальному нарядный с улыбкой чеширского кота.

Я тушуюсь. Мою стену уверенности сносит бульдозером, и мне не остается ничего, кроме как отступить назад.

Вот только как и Хоуп от меня, бежать от Виктора некуда.

И я чувствую, как страх начинает сжимать свои руки на моей шее.

― Что ты здесь делаешь? ― мой голос ломается, как бы я не хотела обратного.

На лице Виктора расплывается неприятная, липкая улыбка, от которой бросает в дрожь.

― Как что? Ищу свою непослушную сестренку. Ты заставила меня побегать, Доминик. Но я нашел тебя, как и обещал. Тебе никогда от меня не спрятаться. Я же говорил, что превращу твою жизнь в ад, если ты когда-нибудь попробуешь сбежать? Пора принимать обещанное наказание, сестренка.

― Или, может, ты лучше поцелуешь мой зад?

Словно призрак, вышедший из стены, рядом с ним появляется Эйден, который не дает Виктору ни секунды форы и с размаху бьет того кулаком прямо в лицо.

Кажется, я слышу хруст.

Крик сам вырывается наружу, но затем я вижу, как Хоуп бросается к открывшейся за парнем дверью, и беру себя в руки. Хочу рвануть за ней, не дать ей сбежать, но прежде, чем успеваю сдвинуться с места, слышу рев брата:

― Больной ублюдок!

Разворачиваюсь на крик, и от увиденного мое сердце падает в пятки. Пистолет. У Виктора в руках пистолет. И он направляет его прямо на Эйдена.

Ноги прирастают к полу. Теперь на воне происходящего Хоуп кажется лишь пылинкой на книжной полке. И я даю ей сбежать.

Черт.

― Двигай, ― не убирая пистолета, Виктор кивает в сторону, вынуждая парня стать рядом со мной. Руки сами по себе вытягиваются вверх, боясь лишний раз взбесить брата. ― Ну что голубки, пора говорить?

В этот раз проглотить страх не удается.