Обреченные

Доминик

Устроившись на диване в Яме, Дарен ставит на столик ноутбук и протягивает руку, чтобы забрать у меня флешку.

На секунду я мешкаю. Знаю, что Дарен ― друг Эйдена, что он вместе с Виджеем помог мне сбежать. Но страх расстаться с единственным доказательством, которое может помочь мне наконец избавиться от крадущейся за спиной тенью страха и отчаяния, настолько велик, что песком забивается в суставы, не давая рукам двинуться в нужном направлении и разжать ладонь.

В шаге от победы вновь оказаться на дне... Я не готова вновь окунуться в ту жизнь, которую оставила в особняке. Больше не хочу терять свою свободу. Не хочу чувствовать, как кто-то затягивает мои конечность нитями, превращая в марионетку. Я просто хочу жить.

― Ди? ― слышу рядом голос Норы, а затем чувствую ее теплое прикосновение к моему плечу.

И этого короткого жеста хватает, чтобы вселить мне немного уверенности. В одиночку мне не победить. А эти ребята как никто другой достойны моего доверия.

Это же Дарен. Все будет хорошо.

Успокаиваю себя и наконец отдаю парню флешку.

― Спасибо, ― кивает он, чуть дольше задерживая на мне взгляд своих пытливых глаз, а затем возвращает свое внимание к ноутбуку.

Пока парень возиться, подключая флешку к устройству, мы занимаем места рядом. Серый диван достаточно большой, чтобы усадить всех, но Эйден все равно остается стоять за спинкой, прожигая взглядом телевизор перед собой.

Его закрытая поза и замкнутый вид заставляют меня напрячься. Так хочется позвать его и предложить сесть рядом, почувствовать исходящее от него тепло. Но я не решаюсь на это, зная, какие кадры нам предстоит увидеть.

― Готово, ― произносит Дарен, выводя изображение на телевизор.

На экране появляется рабочий стол, на котором списком высвечивается множество папок, которые я уже видела.

― Мы должны посмотреть их все? ― жалобно скулит Виджей, завалившийся в угол дивана.

― Нет, ― отвечаю я, от нервов вдавливая ногти в ладони. ― Нам нужна та, которая называется «ritus».

Дарен скользит пальцами по тачпаду, пролистывая список файлов и останавливается, найдя необходимую.

Когда он щелкает по папке, я задерживаю дыхание. Смотреть это во второй раз ничуть не легче, чем до этого. А еще мне страшно даже представить, что предстоит испытать Эйдену...

― Что за маскарад? Мы пропустили костюмированную вечеринку? ― фыркает Виджей, когда Дарен открывает одну из фотографий, на которой нас встречают черные плащи.

― Включи видео, ― говорю, пока по спине прокатывает холодок ужаса.

В этот раз видео со звуком. Но вместо голосов капюшонов, мы слышим музыку. Мрачную, липким страхом разливающуюся по венам. Я вижу, как от первого же аккорда вздрагивает Эйден, и прикусываю губу, мысленно извиняясь за то, что его ждет дальше.

Вскоре сюжет видео движется вперед и, даже не глядя на экран, я знаю, что прямо сейчас замечают ребята, ведь каждый из них неверующе придвигается к экрану.

― Нет, ― шепчет Нора.

― Сукины дети, ― рычит Виджей.

Дарен и Эйден продолжают молчать, но я вижу, как на скулах второго играют желваки. В его глазах загорается ярость, а костяшки белеют от того, насколько сильно он сжимает кулаки. Замечаю, как краснеют его глаза. Как по щеке начинает стекать слеза. Не смотря на боль, что раздирает его изнутри, он продолжает смотреть, не позволяя себе даже моргать. Он смотрит, как на его глазах девушка, которую он когда-то любил, прощается с жизнью, и мне остается только представлять, какой ураган чувств сейчас уносит его все дальше от меня.

Наконец я решаюсь подняться и подойти к Эйдену, обнять его, попытаться успокоить, хотя не думаю, что это возможно. Но прежде, чем я успеваю это сделать, видео заканчивается и Эйден срывается с места.

― Мне надо подышать.

Он проносится молнией к выходу и так же быстро поднимается по лестнице.

Дверь хлопает вместе с моим сердцем, которое теперь стучит в ушах.

Стоит ли мне пойти за ним или дать время на то, чтобы смириться с тем, что он только что увидел? Почему все стало так сложно? Я просто хочу быть рядом с человеком, которого люблю, так почему между нами вырастает одна стена за другой?

― Вы как хотите, а я не смогу переварить увиденное, не выпив стопку, ― поднимаясь с дивана, вдруг произносит Виджей, а затем обводит нас глазами. ― Кто-нибудь присоединиться?

― Да, ― тут же отвечает Нора, а Дарен положительно кивает. ― Ди?

Не уверена, стоит ли пить сейчас, особенно, если учесть, что я не делала этого никогда до этого. Но то ли повинуясь стадному инстинкту, то ли потому что действительно нуждаюсь в этом, я отвечаю согласием и уже через минуту девушка вручает мне стакан, наполненный виски с колой.

Принюхиваюсь. На запах алкоголя почти не чувствуется, и я делаю аккуратный глоток. Вкус оказывается достаточно резким, от чего меня сразу же передергивает. Горло охватывает жар, что тянется дальше вниз вслед за напитком. Делать второй глоток желания нет, так что я отставляю стакан и притягиваю колени к груди.

Голова начинает немного кружиться, но ожидаемого облегчения не приходит.

― Так значит под маской прятался твой брат? ― вдруг произносит Дарен.

Чувствую, как все напрягаются, будто до этого надеялись, что обсуждения удастся избежать.

И я их прекрасно понимаю.

― Вероятно, ― смотрю в стену перед собой, расчесывая ладонь. ― Но у меня нет доказательств. Нет ничего, что помогло бы разобраться с этим раз и навсегда.

― Мне показалось или под одним из капюшонов была девчонка? ― Виджей запрыгивает на барную стойку и делает глоток из стакана. ― И меня не покидает ощущение, что я ее где-то видел.

― Возможно, потому что твой язык бывал в ее глотке, ― фыркает Нора, допивая залпом остатки своего напитка. ― Это же твоя подруга, да, Ди?

― Да.

От воспоминания о приторной улыбке Хоуп у меня сводит скулы.

― Ты смотрела содержимое всех папок? ― за сегодня я слышала голос Дарена чаще, чем за все время нашего знакомства, но при этом продолжаю удивляться каждый раз, когда слышу его бас.

― Осталась одна, ― сглатываю, переводя взгляд обратно на телевизор.

Мне страшно. Боюсь даже представить, что может ждать нас там, но все же тянусь к ноутбуку и, проводя по тачпаду, кликаю по папке «amissa», которую не успела просмотреть в прошлый раз.

В ней тоже оказываются фотографии. И прежде, чем открыть одну из них, я делаю еще один глоток виски.

Но все оказывается куда менее болезненно. Или нет...

― Это ты? ― садится рядом Нора. ― И Эйден?

Не отвечаю, ведь каждый и сам видит, что на каждой фотографии мелькают наши лица. Вот я в очереди в «Чистилище», вот мы уезжаем оттуда с Эйденом, вот мы гуляем с ним по городу, а вот я сижу в кофейне у колледжа.

Вспоминая интерьер кофейни, выстраиваю схему в голове и прихожу к выводу, что фото сделано, стоя у стойки для заказов. И тогда картина сходится сама собой.

― Мелкая сучка, ― шиплю я.

― Вот это я понимаю, ― Виджей ударяет своим стаканом по моему и приземляется с противоположной Норе стороны. ― Добро пожаловать в команду сквернословия. Но буду рад, если ты скажешь, кого именно мы сейчас оскорбляем.

Ставлю стакан обратно на стол и завожу волосы за уши, окончательно принимая происходящее.

Если вспомнить, то у Хоуп всегда была мания исподтишка делать фотографии людей. Вспомнить те же фото, которые она показывала мне, представляя каждого из Сайнтлендской тройки.

Получается она никогда не была моей подругой. Сучка с самого начала была заодно с Виктором. Следила за мной и доставляла брату информацию на блюдечке. Все это время именно она подставляла меня.

Но почему?

― Эти фото сделала моя подруга, ― от последнего слова становится противно. ― Вернее я думала, что она была ее. Но как видите, ошибалась.

― Та же, что была под капюшоном? ― уточняет Нора.

― Да. Ее зовут Хоуп.

― Если стерва творит подобную хрень, то зачем продолжает мне писать? ― проводя пальцем по экрану телефона, произносит Виджей и протягивает нам экран, на котором длинным списком следуют проигнорированные им сообщения от Хоуп.

«Нам же было классно, почему ты не отвечаешь?»

«Я могу предложить тебе больше, чем той ночью»

«Скучаю по твоим волосам. Напиши мне, милый»

Эти сообщения вызывают во мне отвращение. Мне не нравится залазить в чью-то личную жизнь. Но фраза о волосах заставляет замереть.

Вновь смотрю на Виджея, скольжу взглядом по его блондинистым волосам, голубым глазам и чертам лица.

― Не может быть, ― нервно хмыкаю я, чувствуя странную веселость. Вероятно, виной тому смесь алкоголя и нервов, которой я сейчас пропитана насквозь. ― Неужели дело в этом?

― Кажется, малышка перепила, ― произносит Виджей, отодвигая мой стакан подальше.

― Да нет же, ― вскакиваю я и истерично смеюсь. ― Кажется, у меня появилась идея!

― Тогда тебе лучше рассказать о ней, пока мы не решили, что ты сошла с ума, ― подозрительно косится на меня блондин.

― Расскажу, но сначала приведу сюда Эйдена.

Не раздумывая ни секунды, бегу наверх. На лице до сих пор красуется улыбка, которая, впрочем, быстро пропадает, стоит мне увидеть парня, что сидит за одним из столов склонив голову вниз.

От его позы мне становится по-настоящему больно. Но еще сильнее, чем боль, я чувствую злость. Злость на брата, из-за которого мы все купаемся в этом котле. Чертов ублюдок решил устроить ад на земле и затащить нас всех за собой. Но на этом хватит. Я больше не позволю Виктору забрать и капли моего счастья.

Подхожу к Эйдену со спины и аккуратно провожу пальцами по его спине. Парень вздрагивает от неожиданного прикосновения и выпрямляется.

― Привет, ― тихо произношу я.

― Привет.

На его лице столько боли, что мне приходиться прикусить щеки изнутри. Придвинув стул, сажусь напротив Эйдена и беру его ладони в свои. Парень не сопротивляется и, едва касаясь, проводит большим пальцем по моим костяшка.

― Спрашивать как ты глупо, так ведь?

― Ничего из того, что ты говоришь не глупо, ангелочек.

Он тяжело вздыхает, а я понимаю, что больше не могу быть так далеко от него и сажусь Эйдену на колени. Парень притягивает меня к своей груди и привычно убирает прядь волос за ухо.

― Прости меня, ангелочек.

― За что?

― Что не забрал тебя раньше. Что ушел тогда. Что не защитил. Никогда не прощу себе то, что дал тебе пройти через все это.

― Но ты не виноват!

Внутри сердце трещит по швам, разрываясь на кусочки от его слов.

― Нет, я мог разобраться во всем раньше, ― он зарывается лицом в мою шею, а я крепче сжимаю его в объятиях, пытаясь всем телом доказать ему, что он не прав. ― Я же видел, как ты вздрагиваешь от прикосновений. Но думал, что ты боишься меня. Или в тот день, когда я привез тебя сюда, а ты закричала от боли от одного прикосновения. Я должен был понять, что случилось, а не оставлять тебя одну.

― Не смей винить себя за это. Слышишь? ― сжимаю его лицо меж своих ладоней, чтобы ясно видел, что я говорю искренне. ― Не смей! Не делай ношу моего брата легче. В моих синяках есть только его вина. И вина моего отца, за то, что он это не останавливал. И моя, что не решилась противиться раньше.

― Не говори так, ― чувствую, как его руки сильнее сжимаются на моей талии. ― Ты удивительная, Доминик Грант. Сильная, ведь не сломалась, несмотря на то, что творил твой брат. Смелая, ведь в итоге решилась дать ему отпор. Ты самая невероятная девушка, с которой я когда-либо был знаком. И я хочу, чтобы ты помнила об этом каждую чертову секунду, чтобы не происходило вокруг.

Скольжу носом по его щеке. Закрываю глаза, вдыхаю любимый аромат и чувствую, как по щеке скользит слеза.

― Тогда обещай мне, что будешь рядом. Потому что я больше не хочу страдать от того, что не могу тебя обнять.

― Только обнять?

Кожей чувствую его ухмылку, и сердце наполняется теплом.

― А ты можешь предложить что-то большее?

Отстраняюсь и смотрю прямо в любимый карий омут. Сколько бы не было горечи вокруг, отражаясь в его глазах, я чувствую себя счастливой.

― Я готов положить к твоим ногам целый мир, ангелочек.

Сдерживая довольную ухмылку, опускаюсь и коротко целую его.

― Мне будет достаточно тебя, ― шепчу ему в губы и вновь примыкаю к ним своими.