Обреченные

In the land of Gods and Monsters
I was an angel,
Living in the Garden of Evil.

Lana Del Rey ― Gods & Monsters

Доминик

Холодно.

Сквозь открытое настежь окно в комнату пробирается ледяной ветер. Пройдя через широкую раму, он опускается на пол, где, мечась из стороны в сторону, играет свою песню. Порыв за порывом. Нота за нотой. Словно безутешный, он жалобно завывает, покрывая кожу мурашками, пока мороз безжалостно жалит горящие легкие.

На улицы Сайнтленда уже давно опустилась осень, но мне все никак не удается с этим смириться. Так сложно привыкнуть к серости вокруг, а вместе с тем принять тот факт, что последние лучи летнего солнца унесли за собой мою глупую надежду на что-то лучшее. Детскую, бессмысленную, но все еще периодами греющую сердце надежду.

Боже, как же холодно.

Это он распахнул окно перед тем, как уйти. Снова. Он снова сделал это.

Я все еще лежу на полу. Ровно в том месте, где он меня оставил. Коленки саднит он новых и так и не заживших с прошлого раза ран, а на животе наливается огромный синяк.

Но это нестрашно.

Со следами на запястьях придется труднее, но их можно скрыть под одеждой. Просто попрошу Сару заменить платье для благотворительного вечера. Так даже лучше. Оно было слишком открытым. Ему бы не понравилось.

Потерявшись в собственных мыслях, я не замечаю, как от холода начинаю стучать зубами. Сколько я уже так лежу? Помню, поначалу мне даже нравился гуляющий по коже ветерок. Он остужал от нахлынувшего жара и помогал прийти в себя. Но теперь кажется, что под этими ледяными порывами я застыла словно обожженный сахар. Двигаться тяжело. Но еще тяжелее захотеть сдвинуться с места.

Замерзнуть настолько, чтобы душа наконец покинула тело и обрела вечный покой. Если так подумать, то это вполне неплохая альтернатива. Особенно когда жизнь подкидывает тебе варианты куда беспощаднее. Наконец отогнать от себя трудности бытия. Стать свободной. Звучит как сказка.

Жаль только, никто не может дать мне гарантий, что на той стороне меня не встретят проблемы похуже.

К тому же, если с утра мое изувеченное и остывшее тело найдет Сара... Не хочу портить ей настроение.

Да, не создавай другим проблем. Пора вставать.

Собравшись с последними силами, предпринимаю первые попытки сдвинуться с места, но тело тут же отзывается болью. Жгучей и пронзительной. Ущерб от произошедшего оказался куда более внушительным, чем я предполагала.

Встать, не задев изуродованные бесконечными царапинами колени не получается. Каждая из кровавых полосок начинает шипеть, словно таблетка аспирина в высоком стакане, и мне приходится прикусить губу, чтобы не издать ни звука. На глаза сразу же набегают слезы.

А я думала, запасы на сегодня исчерпаны.

Моргаю, и соленые капли предательски катятся по щекам.

Слабачка.

Ухватившись рукой за изножье кровати, вновь пытаюсь подняться, но в итоге чуть не качусь обратно на пол. Чувствую такую слабость, что едва способна поднять сейчас хоть кружку воды, что уж говорить о собственном теле.

Внутри горьким комком разрастается отчаяние. Оно давно поселилось по соседству, став самым частым гостем на моих чаепитиях. Самый верный друг, раз за разом вставляющий мне в спину очередной нож.

Еще несколько капель катятся вниз к подбородку.

Ничтожество.

Смотрю на свои тонкие пальцы. Худощавые, словно у скелета, они вызывают отвращение.

Чертовы маленькие руки, не способные ни на что.

Все тело содрогается от холода, пока я продолжаю оплакивать свое бессилие. Но даже попытка свернуться калачиком на полу венчается неудачей: синяк на животе едва дает мне хоть немного согнуться, не захлебнувшись от боли.

― Слабая... слабая дура.

Внутри разгорается ярость.

― И почему ты ему это позволяешь? Почему?

Одинокие слезы перерастают в рыдание. Тихое и беззвучное, ведь никто по ту сторону двери не должен меня услышать. Иначе станет только хуже.

― Ненавижу тебя, ― задыхаясь от слез, шиплю я и хватаюсь за изножье двумя руками. ― Не можешь даже увернуться от ударов.

Пылающий внутри гнев становится моим благодетелем. Собрав остатки своих сил, я наконец поднимаюсь. Ноги дрожат подобно листу на ветру, а гравитация так и тянет обратно вниз, но у меня все же получается обрести равновесие.

На лице расползается обессиленная улыбка. Мне так не терпится наконец оказаться в мягкой постели и спрятаться от мира за стеной из собственного одеяла. Но прежде, у меня есть еще одна задача.

Придерживаясь за все возможные опоры на своем пути, я направляюсь к туалетному столику, над которым висит огромное зеркало.

Каждый шаг дается с трудом, и я все сильнее прикусываю губу. Благо комната не слишком большая, так что я быстро оказываюсь в нужном мне конце и, упав на стул, тяжело вздыхаю.

Еще немного. Еще чуть-чуть, и можно будет отдохнуть.

Повторяю это, словно мантру, и поворачиваюсь к зеркалу.

Свое отражение я не люблю. Любить там попросту нечего. Поблекшее лицо и такие же волосы ― все это я видела сотню раз, поэтому до них мне дела нет. Куда важнее сейчас обработать новые раны. Никто не сделает это за меня, даже если дела станут совсем плохи. О своем здоровье могу позаботиться только я сама. Благо у меня уже давно появилась собственная коллекция заживляющих мазей и бинтов. Они выместили со столика всю косметику, для которой тот был предназначен, но этот факт меня не расстраивает, ведь в лекарствах я нуждаюсь куда больше, чем в десятках помад и теней.

Развернувшись к зеркалу спиной, сбрасываю с плеч шлейки пижамы и смотрю на его работу.

Несколько темных синяков, сливаясь в единое целое, делают из моей спины одно сплошное фиолетовое пятно. Мой личный океан боли.

Но, как бы прискорбно это не было, подобным зрелищем меня не испугать.

Открыв тюбик геля, непроизвольно задерживаю дыхание и стараюсь аккуратно дотянуться до спины, чтобы нанести заживляющее средство. Боль от каждого телодвижения настолько сильная, что глаза зажмуриваются сами по себе. Приходится действовать наощупь, но и это не впервой. Быстро приноровившись, я заканчиваю со спиной и перехожу к синяку на животе. За ним следуют запястья и колени.

Когда же все раны наконец обработаны и, где необходимо, перевязаны, я позволяю себе облегченно выдохнуть.

Еще один день позади.

Подняв глаза к часам на стене, понимаю, что уже давно за полночь. Пора ложится, иначе совсем не успею поспать.

Встать в этот раз получается чуть легче, поэтому, прихрамывая дойдя до окна и наконец закрыв его, я направляюсь к кровати.

Кто знает, может, мне повезет, и сегодня я умру во сне.