Тени Стёртых Душ

Жа­лящее сво­ими яр­ки­ми лу­чами сол­нце нас­ме­халось над не­бом и про­низы­вало его, иг­ра­ясь в свои иг­ры. Те­шило ма­лень­ких де­тей, ко­торые за­воро­жен­но наб­лю­дали за яр­ки­ми крас­ка­ми, ста­ратель­но вы­води­ло в окон­ных стек­лах ло­ман­ные, ис­кря­щи­еся рез­ки­ми пе­рели­вами. Ка­залось бы, каж­дый вздох дол­жен был рас­тво­рить­ся в теп­ле се­год­няшне­го дня.
Но всем бы­ло без­различ­но.

Лю­ди всё 
шли, 
шли,
шли.
Ды­шали так, слов­но воз­дух не был на­пол­нен сла­достью пер­во­го ве­сен­не­го дня.
Жи­ли так, слов­но жить им бы­ло от­счи­тано — веч­ность.
И ни ми­нутой мень­ше.

Вре­мя ос­та­нови­лось толь­ко для од­но­го На­цу, ко­торый мол­ча, об­ли­зывая су­хие об­ку­сан­ные до кро­ви гу­бы, стис­ки­вал зу­бы и смот­рел на пе­реп­ле­тения об­ла­ков с кры­ши — то­го са­мого — до­ма. Ми­ра не су­щес­тво­вало вов­се, как ему ка­залось. 
Толь­ко лишь Он.
Один.
Во всей все­лен­ной.

Пре­дан­ный, слом­ленный, бро­шен­ный в са­мый центр ме­ханиз­ма, где шес­те­рен­ки смач­но пе­ремо­лоли все мыс­ли и кос­ти вдре­без­ги. Вся­чес­ки прок­ли­нал да­рован­ную ему жизнь, каж­дую ми­нуту сот­ни раз пов­то­ряя — вслух и мыс­ленно — лишь од­но имя.

— Лю­си.

Где ты?

— Лю­си.

Не прячь­ся.

— Лю­си.

Вер­нись ко мне.

— Лю­си.

Ты ме­ня слы­шишь?

— Лю­си.

Чёр­тов ан­гел.

— Лю­си.

Пом­нишь, го­вори­ла, что я люб­лю?

— Лю­си.

Ка­жет­ся, ты бы­ла пра­ва.

— Лю­си.

Ты обе­щала.

До бо­ли в кос­тях сжи­мал прор­жа­вев­шие пе­рила, въ­едав­ши­еся в ко­жу мел­ки­ми ос­колка­ми, и смот­рел в не­бо. Вглубь, про­шибая все слои ат­мосфе­ры, раз­го­няя об­ла­ка мыс­ля­ми и раз­ры­вая это на­зой­ли­во-яр­кое по­лот­но в клочья.

Он, по всей ви­димос­ти, по­нял, что ан­ге­лам до­верять то­же нель­зя.

— Как знал, что най­ду те­бя здесь, — гру­бова­тый го­лос про­резал глу­хую ти­шину, — не зря все-та­ки при­думал пра­вило трех звон­ков.
— Ухо­ди прочь, — На­цу рез­ко от­ве­тил, да­же не за­думы­ва­ясь.
— Тог­да не ушел, — ус­та­ло вы­дох­нув, Грей по­дошел поб­ли­же и об­ло­котил­ся на пе­рила, выг­ля­дывая на ули­цу свер­ху, — и сей­час не про­гонишь.

На­цу про­мол­чал, сглот­нув, и не по­шеве­лил­ся. В ти­шине ста­ло на од­но­го че­лове­ка боль­ше. 

— Что слу­чилось, Драг­нил? — сип­ло по­ин­те­ресо­вал­ся Грей.

Тот ос­то­рож­но опус­тил взгляд и ус­мехнул­ся, пус­то гля­дя на се­рые жи­лые до­ма.
— Ме­ня, ка­жет­ся, пре­дали.
— Вот как, зна­чит… — за­дум­чи­во ти­хо про­тянул он в от­вет, ожи­дая про­дол­же­ния. — Кто?
— Од­на стран­ная-стран­ная… — зап­нулся, при­щурив­шись. — И еще раз стран­ная осо­ба.
— Де­вуш­ка? — уди­вил­ся Грей, по­вер­нувшись ли­цом к то­му.

На­цу тя­жело вдох­нул и мед­ленно кив­нул.

— В те­бе прос­нулся муж­чи­на, на­до же, — грус­тно бро­сил нас­мешку тот и вновь вер­нулся к изу­чению го­род­ской — на­конец-то ве­сен­ней — па­нора­мы.
— Ты, мо­жет, и не ду­рак, — под­жав гу­бы, На­цу по­ник, — но ни­ког­да не пой­мешь, что зна­чит быть пре­дан­ным.
— Поп­ро­буй рас­ска­зать мне.
— Ес­ли рас­ска­жу, как тре­щали внут­ри кос­ти от оби­ды, как кровь ки­пела до бо­ли в моз­гах, как кри­чать не бы­ло сил, как бо­ял­ся под­нять гла­за к сол­нцу, — от­крыл рот и зас­тыл, гло­тая воз­дух, а за­тем по­вер­нулся к то­му. — Ес­ли рас­ска­жу обо всём — ты лишь удов­летво­ришь своё лю­бопытс­тво. А я го­рел тог­да си­ним пла­менем, по­нима­ешь? 

За­мол­чал, зак­рыв гла­за. Сип­ло хри­пел, пы­та­ясь не нак­ри­чать на дру­га. За­тем, чуть ос­тыв, про­из­нес поч­ти не слыш­но:
— Го­рел. И бо­ял­ся, что не до­горю. По­тому что жить с пеп­лом в лёг­ких смер­тель­нее про­чих бо­лез­ней.

Грей мол­ча наб­лю­дал за дру­гом, сце­пив ру­ки в за­мок, и вни­матель­но смот­рел в его гла­за, по­нимая, лишь то, что тот
в са­мом де­ле
внут­ри
го­рел.

— А сей­час? 

На­цу ус­та­ло по­тер ви­сок и трях­нул го­ловой, на­мерен­но от­ры­ва­ясь от пе­рил и мед­ленно сту­пая к две­ри спи­ной:
— Вот здесь, — ука­зал паль­цем на лег­кие, — пе­пел пря­мо вот здесь.

За­тем рез­ко раз­вернул­ся, спря­тав ру­ки в кар­ма­ны кур­точки, и по­кинул кры­шу, ус­трем­ленно ку­да-то нап­равля­ясь.

Его буд­то зва­ло что-то.

***

— Сго­рела, — хрип­ло про­из­нес Дже­рар, ти­хо пок­ло­нив­шись се­рафи­му.
— Звез­ды бу­дут обе­регать ее крылья, — ти­хо от­ве­тил Ма­каров, сце­пив ру­ки за спи­ной и наб­лю­дая за пер­вым ве­сен­ним сол­нцем.

На не­бесах бы­ло душ­но, воз­дух прел от тя­жес­ти со­вер­шенных пос­тупков и мни­мых до­мыс­лов. Пе­лену об­ла­ков пок­рыл тон­кий слой пеп­ла бла­гос­ловлен­но­го, ко­торый поп­ро­щал­ся со сво­ей ду­шой.

— По­жер­тво­вать со­бой ра­ди жиз­ни по­допеч­но­го, — за­дум­чи­во по­ник­ло про­тянул он, свер­ля по­вер­хность не­ба тя­желым взгля­дом, — спо­собен ли кто-ни­будь из нас на та­кое, Дже­рар? 

Гос­подс­тво сколь­знул взгля­дом по по­лу и вдруг под­нял взгляд на выс­ше­го.

— А что, ес­ли мно­гие спо­соб­ны?
— Что? — от не­ожи­дан­ности Ма­каров удив­ленно по­вер­нулся к под­чи­нен­но­му. — О чем ты?
— Я уве­рен, — при­кусив гу­бу, но все же твер­до про­дол­жал тот, — уве­рен, что каж­дый из нас пос­ту­пил бы так же, — ос­та­новил­ся и взгля­нул в ок­но, — прос­то кто-то эти сте­ны воз­во­дит, а кто-то в си­лах их раз­ру­шить. И раз уж мы выб­ра­ли свою участь, то дол­жны пре­дос­та­вить ос­таль­ным вы­бор.
— Но ведь ис­то­рия пов­то­рит­ся, ес­ли па­мять бу­дет воз­вра­щена, — сип­ло про­мол­вил се­рафим.
— Нет, — Дже­рар зас­та­вил то­го в не­тер­пе­нии ждать объ­яс­не­ний, — при­мером им пос­лу­жат мил­ли­оны по­гиб­ших при «мас­со­вом очи­щении», ко­торые вы про­води­ли мно­гие ве­ка на­зад, — сглот­нул, — и эти двое. Эти двое то­же ста­нут им при­мером.
— При­мером, как по­гиб­нуть за по­допеч­но­го? — ус­мехнул­ся.
— При­мером, как ра­ди не­го вы­жить.

Ма­каров по­качал го­ловой и, вып­ря­мив­шись, на­конец-то про­из­нес:
— По­лагаю, на­до внес­ти не­кото­рые из­ме­нения в ус­трой­ство на­шей все­лен­ной.

Глу­хо вы­дох­нув, Дже­рар раз­ре­зал ти­шину го­лосом:
— Лю­си ска­зала бы, что этих все­лен­ных две, — про­тянул от­ре­шен­но, — две на­ших все­лен­ных, по­думать толь­ко. 

Ты, Лю­си, бы­ла пра­ва.

***

Рез­кие по­калы­вания в ко­жу неп­ри­ят­ным зу­дом въ­елись в соз­на­ние, зас­тавляя то вы­ныр­нуть из без­дны, что оку­тала ра­зум. При­от­крыв гла­за, де­вуш­ка тут же сжа­лась и об­ня­ла се­бя за пле­чи, не по­нимая, по­чему на­ходит­ся в ка­ком-то пе­ре­ул­ке, сре­ди снеж­ной рас­топлен­ной ка­ши в од­ной бе­лой оде­жон­ке, на­поми­нав­шей обыч­ную прос­ты­ню. 
В мыс­лях хоть и по­нима­ла, что да­леко не обыч­ную. 

Од­на­ко внут­ри — пус­то. 

Зво­ном лишь от­да­ет­ся что-то приг­лу­шен­но. На фо­не во­юще­го от хо­лода и трес­ка в кос­тях соз­на­ния — ка­кие-то пе­рез­во­ны. Бук­вы. Ка­жет­ся, че­тыре. Толь­ко вот она не мо­жет вспом­нить, тря­ся го­ловой из сто­роны в сто­рону, на­де­ясь из­ба­вить­ся от это­го на­зой­ли­вого шу­ма.

И что-то ед­ко при­лип­ло к лег­ким. На­поми­на­ющее ко­поть. Слов­но пе­пел, но еще не по­тух­ший — мел­ки­ми ис­кра­ми го­рит, про­сит боль­ше ог­ня. 

Лю­си бе­зучас­тно улыб­ну­лась: ни спи­чек, ни по­жара ря­дом.
По­жара чу­жого, воз­рожда­юще­го из пеп­ла. 
Чу­жого-поч­ти-род­но­го.
Или же…

Род­но­го-сов­сем-не-чу­жого?..

То­го, чье имя вы­сече­но на реб­рах; 
чья улыб­ка в гла­зах мель­ка­ет;
чьи жес­тко­ватые — яр­ко­го цве­та — во­лосы под паль­ца­ми мнут­ся.

И чей об­раз — слов­но дым­ка пус­то­го ту­мана — ус­коль­за­ет в ды­хании го­рода, прог­нивше­го нас­квозь люд­ски­ми проб­ле­мами.

— Н-н-н-н… — не­уме­ло про­буб­ни­ла под нос, сту­ча зу­бами от хо­лода. — На-а-а-а…

Сжа­ла тон­ки­ми паль­ца­ми оде­яние и ус­та­вилась на кир­пичную сте­ну пе­ред со­бой. В го­лове ко­мом мыс­ли спу­тались, па­ути­ной лип­кой, а рас­пу­тать бы­ло не­кому. Лю­си не­щад­но ца­рапа­ла ру­ки и тя­нула по бук­ве из па­мяти, ши­пела на се­бя, что та­кая сла­бая.

Но сла­бой она не бы­ла.

— На-а-ацу… — че­рез си­лу про­из­несла, вы­рывая из глот­ки по зву­ку.

И рез­ко встре­пену­лась, об­ло­котив­шись на сте­ну по­зади. Ши­роко рас­крыв гла­за, пы­талась по­нять, по­чему ис­кры при­ят­но за­щеко­тали в воз­ду­хе.

— На­цу, — пов­то­рила бо­лее уве­рен­но.

Ка­жет­ся, она наш­ла те са­мые спич­ки. Огонь внут­ри мел­ки­ми пе­рели­вами кос­нулся сер­дца и вновь на­чал ути­хать.

— На­цу, На­цу, На­цу, — спеш­но про­мол­ви­ла, заж­му­рив­шись и прис­лу­шива­ясь к ощу­щени­ям.

Она го­рела.
Ко­рот­ки­ми мгно­вени­ями — че­тырь­мя бук­ва­ми длин­ною — го­рела яр­ким баг­ро­вым пла­менем.
И по­жалуй, это пла­мя заг­лу­шало боль, про­шиба­ющую каж­дую связ­ку, кость, мыш­цу. Да­же спи­на, ка­залось, не ны­ла так, буд­то от нее что-то от­ло­мали, по­бед­но пос­ле это­го вы­цара­пав на ко­же «На­цу». 

Ды­шать бы­ло нев­мо­готу — го­рячо.
Слов­но этот лет­ний нез­на­комец.

Она быс­тро встре­пену­лась, под­нявшись на но­ги и тут же прис­ло­нив­шись к сте­не, чувс­твуя, как па­да­ет от сла­бос­ти в но­гах. 

— Н-на­цу, — схва­тилась паль­ца­ми за по­вер­хность и по­пыта­лась ца­рап­нуть, заг­нав под ног­ти грязь.

Не­уве­рен­ный шаг в сто­рону улич­но­го шу­ма.
Еще один.
Тре­тий.

— На­цу, — про­из­но­сит, по­тому что не в си­лах ос­та­новить­ся.

Мел­ки­ми шаж­ка­ми прой­дя один метр, она прис­ло­нилась к сте­не и груз­но вы­дох­ну­ла. Боль­но.
Это все слиш­ком боль­но.

— Кто ты, На­цу? — обес­си­лен­но про­шеп­та­ла, спол­зая вниз по сте­не.

Чер­тов­ски боль­но.

***

— Ты как выб­рался?! — опе­шив на сту­пень­ке ря­дом с квар­ти­рой, На­цу не­под­вижно и ис­пу­ган­но наб­лю­дал за Хэп­пи, ко­торый лю­бопыт­но ог­ля­дывал­ся по сто­ронам.

— Бе­ги, — при­казал бар­хатный го­лос. 

Пос­ле че­го кот на­мерен­но наб­лю­дая за ре­ак­ци­ей хо­зя­ина, на­чина­ет спус­кать­ся вниз.

— Стой, Хэп­пи! — зак­ри­чал на весь подъ­езд На­цу и по­бежал за рез­во спус­кавшим­ся ко­том. — Стой, я ко­му го­ворю?!

— Ис­поль­зо­вать ко­та для это­го? — ус­мехнул­ся вто­рой го­лос.
— Кот ему ку­да важ­нее собс­твен­ных же­ланий, — про­гово­рил пер­вый, — он по­терял­ся сам, по­тому что по­терял ее.

Выс­ко­чив на ули­цу, На­цу на се­кун­ду ос­та­новил­ся, вы­ис­ки­вая сво­его пи­том­ца. Тот си­дел по­одаль, ря­дом с по­воро­том на ули­цу, где ту­да-сю­да сно­вали про­хожие — и не очень — лю­ди.

— Иди ко мне, ма­лыш, — ак­ку­рат­но сде­лал па­ру ша­гов к том, улыб­нувшись рас­кры­ва­ясь для объ­ятий, — хо­чешь ку­шать? Пой­дем ку­шать.

Хэп­пи за­меш­кался, за­ин­те­ресо­ван­но слу­шая хо­зя­ина и со­бира­ясь про­тянуть ла­пу по нап­равле­нию к то­му.

— По­кажи ему, — вкрад­чи­во про­шеп­тал го­лос.

Пе­редер­нувшись, кот под­нялся и рысью бро­сил­ся за по­ворот.

— Ка­кого хре­на! — вы­ругав­шись, На­цу ки­нул­ся вдо­гон­ку, сме­шива­ясь с неп­лотным по­током нез­на­ком­цев.

— Ду­ма­ешь, до­гонит?
— До­гонит, — улыб­нулся пер­вый, — глав­ное, что­бы сна­чала до­бежал ту­да.

Не­лов­ко из­ви­ня­ясь пе­ред про­хожи­ми и ны­ряя меж­ду ни­тями дви­жения, на­конец-то за­метил Хэп­пи, ко­торый хит­ро мя­ук­нув на­пос­ле­док, скрыл­ся в оче­ред­ном по­воро­те-про­ул­ке.

— Ты у ме­ня ме­сяц бу­дешь тра­вой пи­тать­ся, — ши­пя под нос прок­ля­тия, На­цу за­вер­нул за зда­ние и ос­та­новил­ся, что­бы от­ды­шать­ся, ведь на­доб­ности бе­жать боль­ше не бы­ло — кот спо­кой­но си­дел в пя­ти мет­рах даль­ше, не со­бира­ясь про­дол­жать вне­зап­ную про­гул­ку, — или год, ес­ли сей­час хо­тя бы сдви­нешь­ся с мес­та.

Шаг впе­ред — Хэп­пи не­под­вижно наб­лю­да­ет за хо­зя­ином.
Вто­рой — не­лов­ко прид­ви­нул­ся бли­же к сте­не и оби­жен­но на­супил­ся.
Тре­тий — за­мер, по­чувс­тво­вав при­кос­но­вение, и ра­дос­тно мя­ук­нул, по­вер­нувшись мор­дой к сте­не.

— Н-на­цу? — глу­хо про­сипе­ла де­вуш­ка, встре­пенув­шись от ощу­щения че­го-то мяг­ко­го в ла­дони.

Сбо­ку си­дел чер­ный кот, чья шерсть пе­рели­валась си­ними то­нами, и бе­зус­танно мя­укал. Уди­вив­шись ему, она сла­бо улыб­ну­лась и при­щури­лась, по­нимая, что этот кот ни­как не мог быть ка­ким-то На­цу.

— Лю­си… — над­ломле­но про­из­нес кто-то сле­ва. 

Она рез­ко по­вер­ну­ла го­лову и уви­дела нез­на­ком­ца.
Трес­нувший взгляд, об­сохшие гу­бы, бо­лез­ненно-блед­ная ко­жа.
И по­чему-то хо­телось от­ки­нуть всё это и об­ра­тить вни­мание на его бе­зум­но яр­кие во­лосы ро­зово­го цве­та. Хо­телось уви­деть, как он улы­ба­ет­ся, ус­лы­шать, как сме­ет­ся.

И до жже­ния в моз­гу хо­телось спро­сить его имя.

— Лю­си… — слов­но за­чаро­ван­ная, пов­то­рила за ним и ус­мехну­лась. — Ка­жет­ся, ме­ня так зо­вут.

На­цу чуть кач­нулся и рез­ко по­дошел на па­ру ша­гов впе­ред.

— А те­бя? — под­ня­ла на не­го свой свет­лый взгляд. — Те­бя как зо­вут?

Он не­лов­ко опус­тился на ко­лени пе­ред ней, заг­ля­дывая в глу­бину зрач­ков и глу­боко час­то ды­ша. Сколь­зил взгля­дом по осу­нув­ше­муся ли­цу; спу­тав­шимся до бе­зоб­ра­зия блек­лых, ког­да-то сол­нечно-яр­ких, во­лосам; тон­ким, кра­сиво изог­ну­тым гу­бам. 
Смот­рел и мол­чал.

— Он прос­то слиш­ком мно­го се­бе на­думал, Лю­си, по­дож­ди, — при­гова­ривал вто­рой го­лос, сле­дя за об­ста­нов­кой.
— Она вас все рав­но не слы­шит, свя­тей­ший.
— За­то слы­шит свое сер­дце, — ус­мехнул­ся, — на­конец-то ожив­шее го­рячее сер­дце.

А оно и вправ­ду сту­чало.
Рва­лось за пре­делы груд­ной клет­ки, гро­зясь про­бить кос­ти и выс­ко­чить на дол­гождан­ную сво­боду. Без крыль­ев, сверх­спо­соб­ностей, яс­но­виде­ния, не­бес­ных ко­дек­сов и жгу­чего чувс­тва нес­пра­вед­ли­вос­ти внут­ри.

— На­цу? — не­уве­рен­но спро­сила она, в ожи­дании по­вер­нувшись ли­цом.

Тот хрип­ло вы­дох­нул и плав­но под­полз бли­же, нак­ло­ня­ясь к ли­цу, за­тем при­жима­ясь лбом к ее и зак­ры­вая гла­за.

— Ты сов­сем ни­чего не пом­нишь? — ак­ку­рат­но паль­ца­ми гла­дил пе­ред­ние пря­ди и пы­тал­ся ды­шать раз­ме­рен­но.
— Мне… Я… — зап­ну­лась она, не ожи­дая та­кой ре­ак­ции, в кон­це кон­цов, не­уве­рен­но про­из­несла: — Не пом­ню. Но ты… — не мог­ла най­ти слов, про­буя на вкус все, что зна­ет. — Мне го­рячо, На­цу.
— Мне то­же, Лю­си, — ус­мехнул­ся.

Мед­ленно вздох­нул и приб­ли­зил­ся, да­ря по­целуй. Тре­пет­но при­каса­ясь к ее ще­ке ла­донью, от­дался ощу­щени­ям, о чем про­сило сер­дце. Бе­реж­но вды­хая свои чувс­тва, при­касал­ся по­целуй за по­целу­ем к мяг­ким, слов­но рас­та­яв­ший воск, гу­бам, ждал. 
И Лю­си от­ве­тила, при­жима­ясь к не­му бли­же, при­под­нявшись на ос­лабших но­гах и зак­рыв гла­за. Об­ня­ла ру­кой за шею и не­лов­ко рва­но ды­шала. 

Она наш­ла это­го На­цу.
Маль­чиш­ку-меч­та­теля и пар­ня-лу­нати­ка.
Лет­не­го юно­шу с ве­сен­ним цве­том во­лос и по-осен­не­му теп­лой улыб­кой.
До по­жара в сер­дце род­но­го-нез­на­ком­ца. 

Как толь­ко он ра­зор­вал по­целуй, соз­на­ние про­шиб­ло мощ­ным за­рядом. Слов­но рас­ка­лен­ным копь­ем грудь про­били и прок­ру­тили па­ру раз про­тив ча­совой стрел­ки. 

— Я вспом­ни­ла, — гло­тая су­хой воз­дух, схва­тилась она за гор­ло и от­махну­лась, — я всё вспом­ни­ла!
— Всё?
— Все мои двад­цать лет жиз­ни, — про­тара­тори­ла нас­пех, зас­та­вив На­цу по­ник­ло улыб­нуть­ся, — и те­бя, На­цу… — тот встре­пенул­ся. — Те­бя я то­же вспом­ни­ла, мой пя­тый по­допеч­ный.

Он креп­ко ее об­нял, при­жав к сту­чаще­му сер­дцу, в ко­тором уже в тре­тий раз раз­го­рел­ся по­жар баг­ро­вого цве­та. Ку­сал гу­бы уже от ра­дос­ти и пы­тал­ся не зас­ме­ять­ся вслух, что­бы не спуг­нуть эту — та­кую же­ла­емую — ил­лю­зию-не.

— Но как я вы­жила? — удив­ленно ска­зала она, те­ря­ясь в пус­то­те сво­их до­гадок.
— Ты и не дол­жна бы­ла уме­реть, — ка­чая го­ловой, при­гова­ривал На­цу.
— Дол­жна бы­ла, — про­шеп­та­ла.

— Я и не ду­мал, что она вспом­нит, — про­из­нес пер­вый го­лос.
— Эта де­вуш­ка дав­но не под­да­ет­ся на­шим до­гад­кам, — нас­мешли­во бро­сил вто­рой, — но нам по­ра всё про­яс­нить, что­бы боль­ше не му­чила се­бя.
— Она пой­мет?
— У нее нет вы­бора, — от­ве­тил, — в ко­торый раз бе­зыс­ходная ис­ти­на.

***

— Ос­то­рож­но, — при­гова­ривал се­бе под нос На­цу, по­ложив Лю­си на ди­ван, — что бо­лит? Что хо­чешь? Ку­шать? Пить? — уда­рил се­бя по лбу. — Ан­ге­лы ж не ку­ша­ют и не пь­ют.
— Я боль­ше не ан­гел, — спо­кой­но про­из­несла она, ух­мыль­нув­шись.
— Иди­от, — вто­рой раз уда­рил се­бя по лбу. — Я ми­гом что-ни­будь при­готов­лю, — со­бирал­ся отой­ти и вдруг обер­нулся, при­сев ря­дом, об­няв ее за пле­чи и при­жима­ясь но­сом к во­лосам.
— Мне ще­кот­но, — хо­хот­ну­ла Лю­си сла­бо.
— Дай мне еще мгно­вение, — глу­хо про­шеп­тал он умо­ля­ющим то­ном.

«Дай мне еще мгно­вение», — го­лос от­дался эхом в го­лове.

— Спа­сибо, — неж­но по­цело­вав ее в ви­сок, На­цу рез­во вско­чил и, пе­реп­рыгнув ле­жаще­го у по­рога в ком­на­ту Хэп­пи, по­шел на кух­ню.

Воз­дух за­гудел пус­то­той, сми­ная все мыс­ли до трес­ка.

— Я чувс­твую вас, — бо­яз­ли­во ти­хо про­из­несла она.
— Мы те­бя то­же, Лю­си, — воз­никший воз­ле крес­ла Дже­рар вни­матель­но ос­матри­вал ком­на­ту, — в те­бе еще ос­та­лось нем­но­го энер­гии.
— На­дол­го? — при­щурив­шись, спро­сила.
— День-два, — ря­дом на ди­ван при­сел се­рафим Ма­каров, за­ин­те­ресо­ван­но вгля­дывав­ший­ся в ее зрач­ки, — за­тем она пылью рас­се­ет­ся.

Лю­си раз­дра­жен­но вы­дох­ну­ла, по­нимая, что луч­ше бы­ло бы ни­чего не вспо­минать.
Аб­со­лют­но ни­чего.
Аб­со­лют­но.
Ни-че-го.

— Как я…
— Как ты вы­жила? — пе­ребив, уточ­нил се­рафим и ус­та­ло по­тер пе­рено­сицу.
— Я ска­зала ту фра­зу, На­цу жив, — сглот­ну­ла, — и я по­чему-то то­же.
— Пом­нишь, ка­ким об­ра­зом ты вер­ну­ла се­бе вос­по­мина­ния? — на­чал Дже­рар и, дож­давшись кив­ка, про­дол­жил: — Что я го­ворил Эр­зе? — под­нял взгляд на нее и ска­зал, на­поми­ная: — «Ее ду­ша все еще жи­вая, ты име­ешь на нее вли­яние хра­ните­ля…»
— «По­дари ей сон, как де­лала это рань­ше», — без за­пин­ки про­шеп­та­ла Лю­си и не­пони­ма­юще взгля­нула на то­го. — Но при­чем здесь…

Слов­но выс­трел.
Пря­мо в сер­дце. 
Выр­ва­ли, ра­зор­вав на час­ти и скор­мив стра­хам.

— Нет, нет, — от­ре­шен­но про­бор­мо­тала она и от­ри­цатель­но за­кача­ла го­ловой, — та­кого не мо­жет быть, — опер­лась лок­тя­ми на ко­лени и зак­ры­ла уши ру­ками, схва­тив­шись за во­лосы и сжи­мая пря­ди что бы­ло си­лы, — ска­жите мне, что я оши­ба­юсь, — на пос­леднем сло­ве го­лос сор­вался в хрип, а в гла­зах уже сто­яли сле­зы, — не мо­жет та­кого быть.
— Мне в ко­торый раз жаль, — скло­нив го­лову, про­из­нес Ма­каров.

***

Дверь с хлоп­ком зак­ры­лась, ос­тавляя дво­их в ком­на­те ды­шать ти­шиной и на­де­ять­ся унять свои раз­думья. Она буд­то цеп­ля­лась паль­ца­ми за ко­жу и тя­нула на се­бя, сме­ясь от бе­зутеш­ности.

— Мо­гу я кое-что спро­сить? — го­лос Эр­зы раз­ры­вал­ся в го­лове гну­тым ме­тал­лом.
— Да, — спо­кой­но от­ве­тив, Дже­рар по­вер­нулся к ней и за­мер в ожи­дании.
— Вы ска­зали, что мож­но спас­ти по­допеч­но­го це­ной собс­твен­ных крыль­ев и ду­ши, — ти­хо го­вори­ла, — так?
— Имен­но так и есть, — кив­нул он.
— А я… — хрип­ло про­шеп­та­ла, зас­та­вив то­го опе­шить. — Я мо­гу по­жер­тво­вать со­бой ра­ди сво­его по­допеч­но­го?

Гос­подс­тво, не­дол­го раз­мышляя, ска­зал:
— Ты ар­хангел, у те­бя нет по­допеч­но­го.
— Лю­си, — вы­дох­ну­ла рез­ко.
— Что?
— Лю­си все еще мой по­допеч­ный, ес­ли я мо­гу на нее вли­ять, — воз­ду­ха в лег­ких кри­тичес­ки не хва­тало, от­че­го Эр­за с дер­зостью ски­нула ки­расу и под­ня­лась, вып­ря­мив­шись пе­ред гос­подс­твом, — я хо­чу ее спас­ти.

Дже­рар па­ру мгно­вений без эмо­ций смот­рел на Эр­зу и вдруг ус­мехнул­ся:
— Хра­нитель впо­ру по­допеч­но­му, — грус­тно за­метил он и сжал гу­бы. — Я не впра­ве зап­ре­щать, ведь это твоя ду­ша. Но хо­тя бы пой­ми то, что это не име­ет ни­каких под­твержде­ний: вы­живет она или по­гиб­не­те вы обе.
— По­чему? Пра­вило ведь…
— В дан­ном слу­чае ни­какие пра­вила не по­могут и ни­чего не по­сове­ту­ют, — по­высив го­лос, пе­ребил ее Дже­рар.
— Зна­чит, мо­гу? — и не дож­давшись от­ве­та, она нап­ра­вилась к вы­ходу. 

Ког­да ее ос­та­новил ти­хий ок­лик по име­ни.

— Ты бы­ла прек­расным хра­ните­лем, — по-доб­ро­му улыб­нулся гос­подс­тво, — та­ким же прек­расным и ос­та­лась. 
— Бе­реги­те ее, ког­да ме­ня не ста­нет, — от­ве­тив той же улыб­кой, Эр­за все же выш­ла из ка­бине­та.
— Обе­щаю, Эр­за, — в ти­шину про­мол­вил Дже­рар, — она боль­ше не бу­дет нес­час­тной. 

***

Лов­ко пе­рес­ту­пив Хэп­пи, На­цу по­дошел к Лю­си и про­тянул ей та­рел­ку с ра­меном и па­лоч­ки для еды. 

— Бо­лее по­лез­но­го у ме­ня, увы, ни­чего нет, — про­из­нес и за­дум­чи­во по­чесал под­бо­родок.
— Спа­сибо, На­цу, — бла­годар­но кив­нув, она при­няла та­рел­ку и с нас­лажде­ни­ем по­нюха­ла пор­цию.

Тот в свою оче­редь усел­ся ря­дом и вни­матель­но пос­мотрел на нее. 

— У те­бя гла­за опять зап­ла­кан­ные, — серь­ез­но про­из­нес.
— Ни­чего страш­но­го, прав­да, — ус­по­ка­ива­юще за­гово­рила она.
— В пос­ледний раз, ког­да я зас­тал те­бя в та­ком сос­то­янии, ну… — зап­нулся. — Ты ведь пом­нишь, что слу­чилось?

Я чуть не сго­рела дот­ла.

— Я пе­реро­дилась, — уп­ростив все до шут­ки, она лов­ко схва­тила па­лоч­ки и на­чала пе­реме­шивать ра­мен в буль­оне.
— Ты про­пала, — хо­лод­но за­метил На­цу.

Моя звез­да по­гас­ла и воз­ро­дилась за­ново, за­бирая свет чу­жой звез­ды.

— Мень­ше, чем на день, — цок­ну­ла и вдруг спро­сила с то­ликой грус­ти: — Хо­чешь, рас­ска­жу те­бе чет­ве­рос­ти­шие, ко­торое мне всег­да по­мога­ло в пе­релом­ные мо­мен­ты?
— О чем оно? 

Лю­си от­ло­жила па­лоч­ки и, най­дя, что от­ве­тить, при­щури­лась:
— О том, как важ­но жить даль­ше, да­же ес­ли на не­бе ста­ло од­ной звез­дой мень­ше.

За­мол­чав на мгно­вение, она теп­лым до жже­ния в воз­ду­хе го­лосом про­из­несла та­кие род­ные-по­любив­ши­еся-на­веки-в-сер­дце-ос­тавши­еся стро­ки:

Ког­да гас­нет звез­да, рас­тво­ря­ясь в пус­то­тах,
мы идём по пу­ти, не сби­ва­ем­ся с ша­га.
Ког­да гас­нут соз­вездья, те­ря­ясь в вы­сотах,
пла­чут все. Мо­жет быть, это что-то да зна­чит?