Тени Стёртых Душ

Све­жий воз­дух оку­тывал те­ло лип­кой вязью, цеп­ля­ясь за блек­лые пря­ди свет­лых во­лос и треп­ля их за­дирис­то. Прох­ла­да про­шила крылья сво­ими ни­тями, зас­тавляя Лю­си нер­вно ку­сать гу­бы и бо­яз­ли­во сле­дить за Дже­раром, ко­торый ле­тел чуть впе­реди. В ат­мосфе­ре ви­тали ще­кочу­щие ко­жу зас­тывшие крис­таллы снеж­ных ска­зок, ко­торые ско­ро вновь от­пра­вят­ся на зем­лю, что­бы по­дарить упо­ение де­тям, на­деж­ду взрос­лым и улыб­ки по­жилым. 

Лю­ди, в боль­шинс­тве сво­ем, зи­му лю­били. Но не вся­кий приз­на­вал это, ссы­ла­ясь на пос­то­ян­ную за­нятость и ско­рый темп те­чения жиз­ни. Имен­но по­это­му Лю­си и на­зыва­ла их «по­терян­ны­ми»: во вре­мени, в собс­твен­ных сом­не­ни­ях, в бес­смыс­ленно пот­ра­чен­ных ве­черах. 
По­терян­ны­ми в лож­ных пред­рассуд­ках.

— Сю­да, — еле слыш­но ска­зал Дже­рар, пос­ле че­го скрыл­ся за об­ла­ком в пор­та­ле.

Сглот­нув, Лю­си наш­ла в се­бе ре­шимость, что­бы по­кор­но сле­довать за ним. За всю до­рогу она не ска­зала ни сло­ва, да и гос­подс­тво не ста­рал­ся най­ти те­му для раз­го­вора — все и так бы­ло пре­дель­но яс­но, ее на­вер­ня­ка жда­ло на­каза­ние. 

Хо­тя кое-что нас­то­ражи­вало: они ле­тели не в при­выч­ном нап­равле­нии. 
Это «хо­тя» ко­лоло гас­ну­щей на­деж­дой где-то в об­ласти ре­бер. Ка­жет­ся, в са­мом сер­дце.

На­конец, при­щурив­шись от яр­ко­го све­та, хра­нитель­ни­ца про­лете­ла сквозь пор­тал и очу­тилась пос­ре­ди боль­шо­го прос­торно­го за­ла, не зас­тавлен­но­го гро­мад­ны­ми стел­ла­жами книг, как лю­бил Дже­рар. Все сте­ны бы­ли усе­яны круп­ны­ми раз­во­дами не­бес­но-го­лубо­го цве­та, а ок­на — во всю вы­соту — про­пус­ка­ли в по­меще­ние на­сыщен­ные сол­нечные лен­ты, что во­допа­дами ска­кали меж­ду еще двух фи­гур, на­ходив­шихся здесь по­мимо Лю­си.

Пер­вый был Дже­рар, ко­торый уже вни­матель­но смот­рел на нее. И пу­гало не то, что он за­метил, ка­ким-то об­ра­зом все уз­нал и да­же лич­но спус­тился на зем­лю греш­ни­ков, что­бы при­вес­ти сю­да. 
Пу­гало его неп­ри­час­тное вы­раже­ние ли­ца.

Нез­на­ние его мыс­лей с ос­терве­нени­ем сжи­мало реб­ра. И, по­жалуй, Лю­си от­да­ла бы се­бя на рас­терза­ние низ­ших, лишь бы он хоть как-то от­ре­аги­ровал на ее на­руше­ние: ярос­тно кри­чал, сжи­мал ку­лаки до по­белев­ших кос­тя­шек, злос­тно ши­пел прок­ля­тия. 
Но лишь бы не мол­чал, без­различ­но вгля­дыва­ясь в ее дро­жащие зрач­ки.

— Я при­вел ее, — пок­ло­нив­шись вто­рому, вдруг про­из­нес Дже­рар.

Те­перь она об­ра­тила вни­мание на нез­на­ком­ца, сто­яв­ше­го ря­дом с гос­подс­твом. Ста­рик ма­лень­ко­го рос­та, с гус­ты­ми се­дыми уса­ми, не­пос­лушно тор­ча­щими пря­дями во­лос по ли­нии вис­ков и сет­кой мел­ких мор­щин, глу­боко вре­за­ющих­ся в ко­жу. Ли­цо его бы­ло оза­дачен­ным и чуть за­дум­чи­вым, хоть он и пы­тал­ся выг­ля­деть су­рово. 

— Хра­нитель Лю­си, — рас­тя­гивал ее имя сво­им низ­ким ба­сом, буд­то про­буя на вкус.
— Пок­ло­нись, — ко­рот­ко гля­нул на нее Дже­рар, но это­го хва­тило, что­бы она пос­лушно скло­нила го­лову, бо­ясь вновь бро­сить взгляд на нез­на­ком­ца.

Ес­ли сам Дже­рар, гла­ва вто­рой три­ады бла­гос­ловлен­ных, от­дал ему свою дань ува­жения, это зна­чило лишь од­но: пе­ред ней сто­ял один из выс­шей три­ады.
Прес­тол, хе­рувим или же се­рафим. 

— Под­ни­ми свой взор, — про­гово­рил тот и хрип­ло от­кашлял­ся.
— Да, свя­тей­ший, — бо­яз­ли­во про­шеп­та­ла и взгля­нула на не­го.

С ви­ду она ка­залась дос­та­точ­но спо­кой­ной, при­няв­шей свои гре­хи со всей по­кор­ностью, но внут­ри… Внут­ри кос­ти прос­то ло­мились под тя­жестью це­пей стра­ха, что свя­зали те­ло. Го­лос кро­шил­ся на мел­кие ос­колки, зас­тавляя не­нави­деть са­му се­бя за все, что нат­во­рила.

— Пе­рес­тань, — опять ска­зал нез­на­комец, пог­ло­щая ее не­пони­ма­ющий взгляд.
— Я ни­чего н-не…
— Пе­рес­тань столь­ко оп­равды­вать­ся и ло­мать­ся от сде­лан­но­го то­бой вы­бора! — вос­клик­нул он, приб­ли­зив­шись к ней еще на шаг.

Лю­си мол­ча за­куси­ла гу­бу, приз­на­вая собс­твен­ное по­раже­ние пе­ред си­лами не­бес­ных пу­тов.

— Вы один из выс­ших? — ста­ра­ясь не упасть на ко­лени в ту же се­кун­ду, спро­сила она.
— Се­рафим Ма­каров, — кив­нул в от­вет и за­вел ру­ки за спи­ну.
— С-се­ра… — да­же ды­шать пе­рес­та­ла от вол­не­ния. — Се­рафим? — в го­лове на миг за­гуде­ла пус­то­та. — Про­шу про­щения, свя­тей­ший! — вдруг со­щури­ла гла­за и опус­ти­лась на ко­лени, кла­ня­ясь в оче­ред­ной раз.

Ей хо­телось сей­час прос­то рас­тво­рить­ся пеп­лом в воз­ду­хе, толь­ко бы не на­ходить­ся ря­дом и тре­щать по швам от дав­ле­ния свя­тос­ти сто­яв­ше­го пе­ред ней се­рафи­ма — гла­вы три­ады приб­ли­жен­ных к Гос­по­ду. И не по­тому, что она впер­вые ви­дит од­но­го из них, не по­тому, что она оп­ло­шала и не пок­ло­нилась сра­зу. Да­же не по­тому, что се­рафим на­чал ее нас­тавлять.
А по­тому, что слу­хи не лга­ли — Ма­каров дей­стви­тель­но ви­дел ее ду­шу нас­квозь.

— Лю­си, — он кос­нулся ее опу­щен­ной го­ловы и ска­зал в бо­лее мяг­ком то­не, — ди­тя, под­ни­мись. Это я дол­жен скло­нять пе­ред то­бой го­лову, из­ви­ня­ясь.

По­пер­хнув­шись воз­ду­хом, она вновь взгля­нула на се­рафи­ма и зас­ты­ла. В мыс­лях ко­поши­лись сво­ими мер­зки­ми паль­ца­ми раз­ные аб­сур­дные сло­веч­ки, сжи­мали клет­ки с си­лой и ехид­но сме­ялись на лю­бой трез­вый воз­глас.

— Я, вер­но, бре­жу, — за­пина­ясь про­мол­ви­ла, — мне точ­но пос­лы­шалось что-то не то.

Воп­ре­ки все­му Ма­каров уве­рен­но стал на ко­лени ря­дом и вновь заг­ля­нул ей в гла­за:
— Прос­ти.

Од­но сло­во из уст выс­ше­го се­рафи­ма.
И все трес­ну­ло, пу­та­ясь в но­вой па­ути­не воп­ро­сов.

С этим «прос­ти» внут­ри все об­ру­шилось мощ­ной ла­виной, сно­ся гра­ни соз­на­ния и ус­та­нов­ленные прин­ци­пы, мыс­ли, на­деж­ду. 
С этим «прос­ти» Лю­си вновь ощу­тила жгу­чую боль в гру­ди на мес­те шра­ма-мет­ки. 
С этим «прос­ти» кто-то с раз­ма­ху за­рядил ей по ко­же сот­ней но­жей.

— Прек­ра­тите, — су­хо про­шеп­та­ла, но не ус­лы­шала ни зву­ка, по­тому что го­лос не под­чи­нял­ся.

Схва­тив се­бя за пле­чи, она вновь пов­то­рила, ло­мая прег­ра­ду из собс­твен­ных ил­лю­зий.

— Про­шу вас, прек­ра­тите, — бук­вы вы­рыва­лись из глот­ки рез­ки­ми глот­ка­ми воз­ду­ха, — прек­ра­тите, прек­ра­тите! — на вкус он был жес­тким, го­рячим и не­веро­ят­но со­леным.
— Сле­зы?.. — буд­то са­мому се­бе еле слыш­но ска­зал Дже­рар, до это­го мол­ча наб­лю­дав­ший за всей этой сце­ной. 
— Ты пла­чешь, Лю­си, — при­под­няв угол­ки губ в улыб­ке, по­дыто­жил Ма­каров и по­ложил свою ла­донь на ее под­ра­гива­ющую от всхли­пов го­лову.

Лю­си и вправ­ду пла­кала. Зах­ле­быва­лась воз­ду­хом, в мыс­лях кри­ча от бе­зыс­ходнос­ти и сжи­мая паль­цы до хрус­та. Она ро­няла сле­зы, опять ни­чего не по­нимая.

— По­чему? — за­дыха­ясь ки­нула она.
— Мы дол­жны те­бе о столь­ком рас­ска­зать, — горь­ко ус­мехнул­ся ста­рик и зас­та­вил ее под­нять­ся, по­тянув за ос­лабшую кисть.
— Рас­ска­жите, — умо­ля­юще про­шеп­та­ла и с на­деж­дой гля­нула сна­чала на не­го, за­тем на при­тих­ше­го Дже­рара, — я бо­лее не мо­гу блуж­дать во ть­ме, что скре­жещет по мо­им реб­рам.

Се­рафим чуть по­мед­лил, со­жале­юще сле­дя за ней, но все же кив­нул и ото­шел к гос­подс­тву, ста­ра­ясь выг­ля­деть спо­кой­но. Но Лю­си за­мети­ла, что-то креп­ко сжи­мало его сво­боду.

— Ви­на, — вдруг про­из­нес Ма­каров и сра­зу же по­яс­нил, — то, что сжи­ма­ет ме­ня вот здесь, — ука­зал на ле­вую сто­рону гру­ди. 
— Лю­ди зо­вут это сер­дцем, — тут же объ­яс­нил ему Дже­рар, чуть по­вер­нувшись.
— Сер­дце, — глу­боко вздох­нул тот и за­думал­ся, — ког­да-то и я до­рожил им, — чуть сжал оде­яние ла­донью, — ког­да был че­лове­ком.

Этот раз­го­вор ше­лес­тел в ушах лиш­ним шу­мом, на­зой­ли­во кру­жил вок­руг и осад­ком па­дал в лег­ких. Лю­си уже не за­меча­ла че­рес­чур яр­ко­го све­та, не об­ра­щала вни­мания на неп­ри­выч­но го­рячие лу­чи сол­нца и да­же не ду­мала о том, что здесь слиш­ком душ­но. В мыс­лях да­же прос­ко­чило, что это так при­ят­но — прос­то сто­ять и слу­шать.

Слу­шать ис­ти­ну, ко­торую ис­ка­ла уже нес­коль­ко де­сят­ков лет. 

— Раз­ве се­рафи­мы не рож­да­ют­ся из сол­нечных зат­ме­ний? — сом­не­ва­ясь спро­сила. — Нам так рас­ска­зыва­ли.
— Не все, — от­ри­цатель­но мах­нул го­ловой ста­рик и про­дол­жил: — Это прос­то ле­ген­да, в ко­торую ве­ру­ют, но из сот­ни се­рафи­мов, слу­жащих сей­час Гос­по­ду, так по­яви­лись на свет лишь пя­теро. 
— Так ма­ло, — вы­дох­ну­ла, улав­ли­вая на язы­ке прив­кус го­речи ра­зоча­рова­ния.

Ее опять об­ма­нули.

— Это од­на из при­чин, по­чему я пе­ред то­бой из­ви­нил­ся, — хмык­нул се­рафим и вдруг аб­со­лют­но серь­ез­но и чет­ко про­из­нес: — Ложь.

Так зна­чит, нас­то­ящее сло­во «ложь» та­кое тя­желое на вкус, хоть в нем и все­го че­тыре бук­вы. 
Та­кие не­навис­тные соз­на­нию бук­вы.

Л.О.Ж.Ь.

Что клей­мо, выж­женное по­верх за­пек­ше­гося шра­ма. Сим­вол ее смер­ти и воз­рожде­ния, ритм ее бла­гос­ловлен­ной ду­ши и топ­ле­ное зо­лото ее глаз — все бы­ло ос­но­вано на лжи.

— Ска­жите, — зная, что се­рафим уже про­читал все ее мыс­ли, про­из­несла она, — я пра­ва?
— Не сов­сем, — по­думал тот и от­ве­тил, при­щурив гла­за.

Вро­де бы, и лег­че от его слов ста­ло, но что-то все еще вы­води­ло на ко­же ос­трым кон­чи­ком лез­вия воп­ро­сы. И тот, кто сто­ял пе­ред ней, уме­ло чи­тал ее ду­шу вмес­те с эти­ми но­ющи­ми от бо­ли сло­вами.

— Чес­тно го­воря, сре­ди мил­ли­ар­дов хра­ните­лей бы­ло не­мало сом­не­ва­ющих­ся в на­шей сис­те­ме: ты­сячи, как ми­нимум, — на­чал он, груз­но каш­ля­нув. 

— Но тех, кто за­шел даль­ше сом­не­ний, — мет­ко гля­нул на нее, — на­чал про­бивать в этой не­руши­мой сте­не от­вер­стие, сти­рая собс­твен­ную ду­шу, — зап­нулся и прик­рыл гла­за, — ка­ким-то об­ра­зом ми­нул ус­та­нов­ленные пра­вила и на­рушил нег­ласную связь с по­допеч­ным… 

Чуть кив­нул го­ловой и вновь пос­мотрел на хра­нитель­ни­цу. От его взгля­да внут­ри что-то нас­той­чи­во ком­ка­ло пыль в лег­ких.

— Это­го до­билась од­на лишь ты, Лю­си.

Сталь­ная хват­ка сер­дца, сми­на­ющая все эти воп­ро­сы в ко­мок, рез­ко выб­ро­сила его ку­да-то за пре­делы ра­зума. Она лишь слы­шала ды­хание и еле раз­ли­чала впе­реди сто­ящих. В гла­зах все рас­плы­валось, при­об­ре­тая чет­кость лишь на до­ли се­кун­ды. Все ощу­щения слов­но оку­нули в Ат­ланти­чес­кий оке­ан и бро­сили их там то­нуть, сти­рая вся­кие мыс­ли кри­чать о по­мощи.

По­тому что кри­чать-то бы­ло не­кому.
Лю­си как ни­ког­да по­чувс­тво­вала се­бя сов­сем единс­твен­ной, раз­ди­ра­ющей гор­ло моль­ба­ми об ис­ти­не.

И на­конец-то док­ри­чав­шей­ся.

Ос­та­валось толь­ко га­дать: бы­ла ли она ко все­му это­му го­това?..

***

Шум и гро­хот, раз­да­вав­ший­ся из ком­на­ты, нас­то­рожи­ли, зас­тавляя Лю­си, все еще не при­шед­шую в се­бя пос­ле раз­го­вора с выс­ши­ми, не­замед­ли­тель­но прой­ти вглубь квар­ти­ры в по­ис­ках На­цу. Тот ока­зал­ся си­дящим ря­дом с ди­ваном и пус­то смот­ря­щим в эк­ран вык­лю­чен­но­го те­леви­зора. Он нер­вно сжи­мал свою го­лову, пе­реби­рая паль­ца­ми во­лосы, и чуть по­качи­вал­ся впе­ред-на­зад. 

Ря­дом ва­лял­ся раз­ле­тев­ший­ся, ви­димо от уда­ра, пульт, а с ок­на не­рав­но­мер­но сви­сала сдер­ну­тая на­поло­вину за­навес­ка. Хэп­пи ис­пу­ган­но пря­тал­ся за крес­лом, наб­лю­дая за хо­зя­ином из те­ни. 

На­цу выг­ля­дел бе­зум­но нас­то­ражи­ва­юще.
Да­же не так… 
Он выг­ля­дел прос­то бе­зум­но.

— Что слу­чилось? — шо­киро­вано про­из­несла Лю­си и вдруг за­мети­ла в уг­лу ка­кую-то пот­ре­пан­ную кни­гу.

По­дой­дя чуть поб­ли­же, она по­няла, что это фо­то­аль­бом — пот­ре­пан­ный, со смя­тыми стра­ница­ми, но усе­ян­ный мно­жес­твом раз­но­об­разных фо­тог­ра­фий, ко­торые пес­тре­ли сво­ими цве­тами. 

— Это твое прош­лое, — ска­зала она и вдруг под­ско­чила к На­цу, упав ря­дом на ко­лени и приб­ли­зив­шись, вни­матель­но заг­ля­дыва­ла в его над­трес­ну­тые от ис­пу­га гла­за, — но за­чем ты, На­цу… За­чем от­крыл его? — при­щури­лась, ло­вя его час­тое ды­хание.

Тот не мог скон­цен­три­ровать­ся на чем-то од­ном, хва­та­ясь паль­ца­ми за блед­ную ко­жу, что пок­ры­лась сло­ем му­рашек. Он то­нул. Бес­по­мощ­но то­нул в по­токе по­хоро­нен­ных ощу­щений, ко­торые ког­да-то уже при­чини­ли ему слиш­ком мно­го бо­ли.

Он то­нул, как Лю­си.

— Ус­по­кой­ся, — рва­но про­шеп­та­ла она, те­ря­ясь в пу­тах сом­не­ний, — ра­ди все­го свя­того.

При­куси­ла гу­бу и при­щури­лась, про­тяги­вая ла­донь к его лбу, в на­деж­де по­мочь зак­ли­нани­ем сна. Но вдруг за­мер­ла, за­метив, как его гу­бы дрог­ну­ли и су­хо про­из­несли:
— Вер­нись, — воз­ду­ха яв­но не хва­тало, — вер­нись, Лю­си.

Вмиг его взгляд ос­та­новил­ся на ее ли­це, что на­ходи­лось сов­сем ря­дом, и на ли­це по­яви­лась еле за­мет­ная ус­мешка.

— Я здесь, — ос­то­рож­но про­из­несла и об­легчен­но вы­дох­ну­ла.
— Спа­сибо, — сла­бо прох­ри­пел и, ак­ку­рат­но схва­тив за­мер­шую ла­донь, упал го­ловой на ее пле­чо и прик­рыл гла­за.

Рас­слаб­ленное ды­хание дол­жно бы­ло зас­та­вить ее на­конец-то из­ба­вить­ся от стра­хов о том, что она его по­теря­ет. 
Но На­цу при­кос­нулся к ней, не при­чинив ни­какой бо­ли.
Ее под­чи­нен­ный те­перь не прос­то ви­дел и слы­шал ее — он чувс­тво­вал ее ко­жу на ощупь. 

— Ку­да ты про­пада­ла? — сип­ло спро­сил он, пос­те­пен­но при­ходя в по­рядок и чуть при­под­нявшись.
— У ан­ге­лов то­же бы­ва­ют де­ла, — ста­ралась ска­зать без­за­бот­но, но что-то внут­ри над­ло­милось.

На­цу нем­но­го про­мол­чал и вдруг про­бор­мо­тал, при­щурив­шись:
— Зна­ешь, Лю­си, — его зрач­ки пог­ло­щали сво­ей глу­биной, зас­тавляя ее за­воро­жен­но слу­шать хрип­лый го­лос, — мне эти твои де­ла сов­сем не нра­вят­ся, по­это­му прек­ра­щай так вне­зап­но про­падать.
— Не все так прос­то, — хмык­ну­ла в от­вет.
— Да нет, — по­жал пле­чами и без за­пин­ки про­из­нес, — все пре­дель­но прос­то.

И за­тем, чуть по­дав­шись впе­ред, при­кос­нулся к ее гу­бам, ос­тавляя на них лег­кий, но го­рящий до зу­да в сер­дце по­целуй.

— Не поз­во­лю, — вновь улег­ся на ее пле­чо и до­воль­но вздох­нул.

И она по­чему-то бы­ла го­това поп­ро­сить его не поз­во­лить. 
Но бы­ло поз­дно. 
Ис­ти­на, ко­торую Лю­си ис­ка­ла столь­ко лет, по­яви­лась так не вов­ре­мя, об­ди­рая плоть с кос­тей сво­ими тле­ющи­ми сло­вами.

И сло­ва эти, нес­коль­ко ми­нут на­зад зас­та­вив­шие ее ду­шу сжать­ся, прок­ру­чива­лись в го­лове уже мил­ли­оны раз:
«— Ли­бо сго­ришь в звез­дном си­янии…»

— Ли­бо па­дешь, — од­ни­ми гу­бами без­мол­вно ска­зала, по­нимая всю иро­нию сво­ей си­ту­ации.

Вы­бирать бы­ло не из че­го.
А ведь ложь ка­залась ку­да свет­лее.