Тени Стёртых Душ

Ока­зыва­ет­ся, гла­за жи­вого че­лове­ка мо­гут ка­зать­ся слиш­ком стек­лянны­ми, пус­ты­ми, ис­кусс­твен­ны­ми. 

Слиш­ком мер­твы­ми.

То ли от ис­пу­га, то ли от раз­ры­вав­ших ду­шу мыс­лей. На­цу был блед­ным и сов­сем не ше­велил­ся. Прос­то сто­ял, вни­матель­но смот­рел в та­кие же мер­твые гла­за Лю­си. И мол­чал. Эта ти­шина бе­зум­но раз­дра­жала, слов­но но­жом чер­ка­ла по неж­ной ко­же, ос­тавляя рва­ные ра­ны, ко­торые да­же в шра­мы не за­тянут­ся. 

— Это сон, — буд­то са­му се­бя убеж­дая, еле слыш­но прох­ри­пела Лю­си.

А в го­лове од­на за дру­гой вспы­хива­ли сот­ни мыс­лей, ко­торые она прос­то не мог­ла ос­та­новить.

— Не сон, — уве­рен­но, но бо­яз­ли­во про­шеп­тал На­цу в от­вет, все так же впи­ва­ясь взгля­дом в хра­ните­ля.

И опять эта ти­шина, разъ­еда­ющая ко­жу мил­ли­метр за мил­ли­мет­ром. 

— Это точ­но не сон, — чуть гром­че ска­зал он и чуть при­щурил гла­за.
— Ни­чего не по­нимаю, — вы­дох­ну­ла, от­вернув­шись, по­тому что уже не вы­дер­жи­вала его взгляд.

Он слиш­ком ос­тро бил в груд­ную клет­ку, от­да­ва­ясь там но­ющей болью, а го­лос буд­то за­ражал ядо­витым не­вери­ем. Не­вери­ем в са­му се­бя.

— Ты… — мед­ленно на­чал На­цу, зас­та­вив Лю­си вновь вздрог­нуть. — Ты ведь Лю­си Хар­тфи­лия?

Она мол­ча опус­ти­ла го­лову, ком­кая в ла­донях часть оде­яния и ца­рапая паль­ца­ми плас­ти­ковый по­докон­ник. Ска­зать бы­ло не­чего, — и так до­гада­ет­ся, нег­лу­пый. 

— И ты боль­ше не про­пада­ешь, — про­дол­жил он, обес­си­лен­но сев в крес­ло, но так и не от­ве­дя взгля­да.
— Все ста­новит­ся еще за­путан­ней, — слог за сло­гом, слов­но вы­рывая по клет­ке из собс­твен­но­го те­ла, по­дыто­жила. — По­чему, Гос­по­ди? — го­лос дрог­нул, пос­ле че­го она ощу­тила, как по ще­ке ска­тилась сле­за, за ней дру­гая, третья.

Лю­си не­пони­ма­юще от­кры­ла рот и хрип­ло вдох­ну­ла. 

Она, слов­но мел­кое на­секо­мое, за­пута­лась в па­ути­не, бес­по­мощ­но вер­тясь из сто­роны в сто­рону, от­че­го еще боль­ше пу­талась в лип­ких се­тях хищ­ни­ка. Да­же не од­но­го — де­сят­ков, со­тен, ты­сяч. И зва­ли этих хищ­ни­ков «воп­ро­сы». 

Они мед­ленно с ехид­ным ух­мылка­ми под­полза­ли все бли­же и бли­же, тряс­ли ни­ти. И жа­лили, жа­лили, жа­лили. Жа­лили с та­кой жад­ностью, что хо­телось прос­то уме­реть в этот же миг, раз­ры­вая глот­ку на­пол­ненным от­ча­янь­ем кри­ком. Про­бива­ли ко­жу, рас­па­рывая и вы­пус­кая на­ружу све­жую и мяг­кую на ощупь кровь. 

Дро­жащи­ми паль­ца­ми по­доб­рав од­ну сле­зу, Лю­си без­мол­вно пос­мотре­ла на нее, за­воро­жен­но вгля­дыва­ясь в мел­кие от­ра­жения. У нее воз­ник оче­ред­ной воп­рос. Оче­ред­ной па­ук, ко­торый при­со­еди­нил­ся к сво­им то­вари­щам и те­перь с нас­лажде­ни­ем тер­зал соз­на­ние.

Бла­гос­ловлен­ные не ро­няли сле­зы. Об этом хо­дили ес­ли не слу­хи, то ле­ген­ды. За всю ис­то­рию жиз­ни все­лен­ной ник­то не мог от­ве­тить с уве­рен­ностью, что ка­кой-ли­бо хра­нитель, ар­хангел, выс­ший пла­кал. Ник­то. Им бы­ло это не зна­комо. 

Так по­чему же пла­кала она?

— Во имя выс­ших сил, что про­ис­хо­дит?! — рез­ко вос­клик­ну­ла она, вско­чив, и при­нялась сти­рать сле­зы, ос­тавляв­шие сле­ды на бе­лых, слов­но фар­фор, впа­лых ще­ках.
— Хо­тел бы я знать, — по­дал го­лос уже опус­тивший го­лову На­цу, паль­ца­ми взъ­еро­шивая свои и без то­го бес­по­рядоч­ные пря­ди во­лос.

Лю­си гром­ко ды­шала и смот­ре­ла на по­допеч­но­го, ощу­щая, как вок­руг не­го бу­шу­ет пла­мя. Он мел­ко дро­жал, но это бы­ло толь­ко на пер­вый взгляд. При­кос­нувшись взгля­дом к его сер­дцу, она ощу­тила, как он ме­тал­ся внут­ри. Воз­дух раз­ры­вал лег­кие от час­тых вдо­хов, но На­цу все рав­но за­дыхал­ся. 

Не­воль­но шаг­ну­ла впе­ред, же­лая ус­по­ко­ить ка­ким-ни­будь зак­ли­нани­ем. Но Драг­нил дер­нулся и вновь гля­нул на нее пус­тым взгля­дом. 

До ожо­гов про­бива­ющим груд­ную клет­ку, но по-преж­не­му пус­тым взгля­дом.

— Не под­хо­ди, — твер­до про­из­нес он, зас­тавляя ос­та­новить­ся, но че­рез па­ру се­кунд мол­ча­ния умо­ля­юще до­бавил: — Про­шу, — вновь опус­тил го­лову, ут­кнув­шись в ла­дони и мед­ленно по­качи­вая ею из сто­роны в сто­рону.
— Н-на­цу, — су­хо бро­сила и ви­нова­то сглот­ну­ла, не смея от­вернуть­ся от не­го.
— Еще и имя мое зна­ешь, — ус­мехнул­ся и от­ки­нул­ся на спин­ку крес­ла, ус­та­ло по­тирая вис­ки. — Я в чем-то про­винил­ся, ска­жи? — мед­ленно за­дал воп­рос. — Воз­ле ме­мори­ала ска­зал что-то не то или, мо­жет, ос­квер­нил мо­гилу, а ты те­перь прес­ле­ду­ешь ме­ня, как в этих филь­мах-ужас­ти­ках. Я прав? — воп­ро­ситель­но взгля­нул на нее, а за­тем не по­лучив ни­какой ре­ак­ции с ее сто­роны, вдруг гром­ко пов­то­рил: — От­веть мне, я прав?!

Лю­си вновь чувс­тво­вала, как ко­жа тле­ла. Она уло­вила за­пах па­леной пло­ти и бо­яз­ли­во по­тупи­ла взгляд.

— Нет.
— И ты, зна­чит, не приз­рак?
— Я не… — хо­тела от­ри­цатель­но мот­нуть го­ловой, но ос­та­нови­лась, ус­мехнув­шись.

А дей­стви­тель­но, мо­жет ли те­перь она звать­ся хра­нитель­ни­цей, ес­ли по­допеч­ный уви­дел ее? 
Вдруг дей­стви­тель­но те­перь прос­то приз­рак. Что тог­да?

— Ты да­же се­бе от­ве­тить не мо­жешь, — хо­хот­нул он, сдер­жи­вая в се­бе ис­те­рику, ко­торая сей­час го­това бы­ла ис­терзать все те­ло.
— Мо­гу, — уве­рен­но вос­клик­ну­ла, зас­та­вив то­го за­мол­чать.

Сжав дро­жащие ла­дони в ку­лаки, она глу­боко вздох­ну­ла и мед­ленно про­из­несла:
— Я стер­тая ду­ша. 

Эти три сло­ва на удив­ле­ние бы­ло лег­ко про­из­нести. По­чувс­тво­валась ка­кая-то сво­бода, ра­зор­вавшая мас­сивные це­пи, что об­ви­ли крылья. Она на­конец-то не прос­то наз­ва­ла се­бя стер­той — она это приз­на­ла.

— Стер­тая ду­ша? — пе­рес­про­сил На­цу.
— Я не приз­рак, — взяв се­бя в ру­ки, ска­зала Лю­си, — а все­го лишь твой хра­нитель.

Драг­нил су­хо сглот­нул, удив­ленно сле­дя за каж­дым ее дви­жени­ем.

— Ан­гел-хра­нитель что ли? — не­уве­рен­но про­из­нес. — Зна­чит, они су­щес­тву­ют.
— Су­щес­тву­ем, — кив­ну­ла и спо­кой­но про­дол­жи­ла: — Но не бо­лее.
— Что…
— Мы бы­ли жи­выми, как ты, — пе­реби­ла, — людь­ми, у ко­торых бы­ла своя жизнь, лич­ные проб­ле­мы, взгля­ды и прин­ци­пы. А по­том мы очис­ти­лись и умер­ли, — ух­мыль­ну­лась, ста­ра­ясь не зас­ме­ять­ся вслух от то­го, как жал­ко все это выг­ля­дело.

Вся эта сце­на с объ­яс­не­ни­ем. Все эти воп­ро­сы и от­ве­ты. Все эти рас­кро­шив­ши­еся мас­ки.
Вся Лю­си выг­ля­дела жал­кой.

— Очис­ти­лись и умер­ли? Нет, не так, — не сдер­жа­ла сме­шок и уже са­мой се­бе втол­ко­выва­ла, — нас уби­ли. 

Всхлип и оче­ред­ная сле­за.

— Не­щад­но уби­ли, зас­та­вив пе­ред смертью тер­зать­ся в му­ках от прис­ту­пов бо­ли, — не пы­та­ясь ос­та­новить всхли­пы, про­дол­жа­ла, схва­тив­шись ру­ками за дро­жащие пле­чи, — уби­ли, сте­рев всю на­шу сущ­ность и вос­по­мина­ния. Сте­рев всех нас и ос­та­вив лишь ма­ри­онет­ку для вы­пол­не­ния при­казов.

Шрам на гру­ди буд­то за­ново прот­кну­ли об­ломком то­го Бо­ин­га, от­че­го Лю­си глу­хо за­шипе­ла.

— Нас прос­то уби­ли, — дро­жащим го­лосом про­шеп­та­ла, ло­вя се­бя на том, что сле­зы на вкус слад­ко-со­леные.

До­воль­но, Лю­си.

— Я пред­став­лял ан­ге­лов дру­гими, — рас­те­рян­но про­сипел На­цу, — или толь­ко ты та­кая неп­ра­виль­ная?
— Толь­ко я, — от­крыв влаж­ные гла­за, глу­хо от­ве­тила она и взгля­нула на не­го.

Он боль­ше не бо­ял­ся. От­четли­во ви­дела, что все воп­ро­сы осад­ком осе­ли на дне зрач­ков, ос­та­вив его на­еди­не с ме­тущим­ся меж­ду не­бом и зем­лей ан­ге­лом.

Ан­ге­лом ли?

— К со­жале­нию, — каш­ля­нула и стер­ла вла­гу со щек.
— То есть, мне по­пал­ся ка­кой-то сло­ман­ный хра­нитель? — ти­хо зас­ме­ял­ся он и воп­ро­ситель­но изог­нул бровь, с ин­те­ресом рас­смат­ри­вая ее.

До сих пор лишь тлев­шая мысль вспых­ну­ла яр­кой ис­крой и зар­де­лась баг­ро­вым, слов­но кровь, пла­менем. 

У На­цу Драг­нил бы­ла ог­ненная а­ура — мощ­ная, об­жи­га­ющая, ис­пе­пеля­ющая сте­ны лжи.
Этот огонь за­ражал. Пла­мя бы­ло слов­но род­ное, свое. Лич­ное.
Оно гре­ло и да­вало по­чувс­тво­вать се­бя ес­ли не жи­вой, то хо­тя бы нас­то­ящей. 

— Я не сло­ман­ная, — уве­рен­но ус­мехну­лась сквозь мыс­ли, — сло­ман­ные — они, — и кив­ну­ла, ука­зывая на по­толок.

Но На­цу и без то­го по­нял, что го­вори­ла она не про со­седей свер­ху. Он по­нят­ли­во вздох­нул и улыб­нулся угол­ка­ми губ. 

Он уже сов­сем не бо­ял­ся.
Он уже нег­ласно сог­ла­сил­ся де­лить­ся сво­им пла­менем, не да­вая Лю­си по­гас­нуть.