Улыбка из глины

Хиросима шла домой, когда увидела брата вместе с нежелательным лицом «номер 1» и с крайне знакомой собакой. Узнала сероглазая её конечно не сразу, но стоило подойти и заметить на золотистой шейке шипастый ошейник, Хиро вспомнилась их первая встреча. Анубис всё был таким же счастливым, явно не осознавая, что потерялся. Увидев сероглазую, он так радостно подбежал к ней, что почти не сбил с ног - опять.

- Хиро, мы с Крошкой нашли хозяйку пёсика. - Торопливо проговорил Костя, почему-то приняв молчание сестры за упрёк. А красноволосый посмотрел на неё до того затравленно, словно хотел унести ноги, да не успел.

- Я знаю его хозяйку. - Хмыкнула девушка, сделав вид, что не заметила друга брата и опустившись на корточки перед послушно присевшим Анубисом. В больших глазах отразилось девичье лицо. Пёс смотрел на Хиро, будто на ангела, сошедшего с небес.

- О! Да это же здорово! Может тогда вместе к ней пойдём? Представляешь мы с Крошкой просто шли к парку и заметили не столбе объявление о его пропаже...а потом... Мы не прошли и несколько метров, а он запрыгнул на меня, что я аж чуть не упал! - Громко затараторил мальчик. Руки эмоционально задвигались. Серые глаза превратились в большие серебристые пуговицы. Всеми силами он пытался отвлечь сестру от мыслей о Крошке.

Впрочем этого не требовалось. Ей он не нравился, но Хиросима понимала, что чем больше будет давить на брата, тем сильнее тот будет тянуться к красноволосому. Пытаясь не обращать внимания на противоречивые чувства, девушка согласилась пойти к Нине вместе с ними. Всё это время Костя не переставал говорить, а Крошка молчал, понуро опустив голову и глядел себе под ноги. Несколько раз ротвейлер останавливался, либо для того, чтобы выпустить струйку жёлтой мочи, либо для того, чтобы к чему-то принюхаться. А один раз он даже за полосатой кошкой погнался. Чтобы поймать собаку, ребятам пришлось изрядно попотеть.

Родительская квартира Нины располагалась в одной из элитных новостроек, с высокими панорамными окнами, с экзотическими оранжереями и с кучей камер, выглядывающих почти из каждого угла. Хиро и раньше слышала, что родители блондинки богаты, но до этого не придавала тому особого значения. В мозгу твёрдо укоренились мысли, что в государственных школах могут учиться лишь дети пролетариев, так что оказавшись в роскошном дворике, сероглазая призадумалась. Почему Нина вместо того, чтобы учиться где-нибудь в частных заведениях, или вообще за границей, оказалась в каком-то клоповнике?

Прежде чем подняться на её этаж, ребятам пришлось пройти сквозь сканер подозрительности и надменности женщины с каменным лицом, что стояла за ресепшеном. Даже ответив на все вопросы, на её лице остался взор недоверия. Ну да, странный паренёк с волчьим взглядом из под шляпы, мальчик в грязноватой куртке и девушка, утопающая в одежде, которая за последние недели стала на два размера больше - создавали странное впечатление. Единственный кто сюда вписывался, кажется был Анубис, даже несмотря на грязные следы, что он оставлял на белых плитках.

Едва заплаканная блондинка открыла дверь, ротвейлер с писклявым, радостным лаем кинулся ей под ноги. Нина обняла пса, будто не видела его больше года и снова разрыдалась. Никто и слова не успел вставить. У порога все неловко замялись и посмотрели друг на друга, а потом на бело-серые мраморные стены коридора, словно на какое-то особо важное для искусства произведение. Однако, Нина успокоилась быстро. Резко встав, она сурово посмотрела на Анубиса, так что тот даже запищал.

- Ай-да в комнату, пока я тебе хвост не оторвала, идиотина ты этакая... - Строго кинула она, а потом подняла голову, замерев. В округлившихся глазах созрел вопрос. - Хиро? А ты что здесь делаешь? Или ты...

- Не. Не, мне не до поиска пропавших собак. - Улыбнулась Хиросима. - Но вот мой брат другое дело.

- А кто из них?

- Я. - Смущённо ответил Костя, а потом указал на красноволосого. - А это мой друг Крошка. Это он звонил.

- Это прозвище? - Изумилась Нина, а потом сконфуженно отошла назад, случайно наступив на кончик хвоста Анубиса. Тот обиженно гавкнул, направившись вглубь мраморного коридора. - Ну, вы проходите... Чай, кофе?

- Оплата. - Не сдвинулись с места, ответил потеряшка Джина. Голос прозвучал сухо, даже по деловому.

Хиро закатила глаза, а Костя от смущения даже легонько пнул друга.

- А, да-да, конечно. - Не обратив ни на что из этого внимания, блондинка залезла в карман, а затем протянула несколько согнутых купюр Крошке. - Ну, что ж, теперь заходите.

Прошествовав кривой колонной за блондинкой, дети оказались в роскошной гостиной. Как и в коридоре, стены в ней были мраморными, только тут на несколько тонов темнее, так что создавалось впечатление, будто заходя в помещение человек вдруг оказывался в центре грозы. Помещение утопало в свете, что пробирался сквозь высокие панорамные окна. Вид они открывали на остальную часть здания. Обставленная мебелью в стиле минимализм, в тоже время гостиная казалась очень лаконичной. Красок сюда добавляли лишь абстрактные картины. На одной из них Хиросима задержала свой взгляд дольше всего. Это конечно не осталось незамеченным Ниной. Поставив поднос полный симпатичных пирожных на журнальный столик, девушка улыбнулась, сказав:

- Это картина папы.

- Так он художник? - С загоревшимися глазами спросил Костя, а потом смущённо добавил: - Я... Я тоже хочу быть художником.

- Это же здорово! Ты уже в таком возрасте знаешь кем хочешь быть. Не у всех есть такая привилегия. - В словах Нины неожиданно прорезались нотки печали. - У моего отца этой привилегии не было. Вместо искусства ему пришлось выбрать развитие бизнеса...

- А что в этом плохого? Зато посмотри где вы сейчас живёте. Это тоже не все могут позволить себе. - Мрачно заявила Хиро, почувствовав, как внутри расползается гнетущее раздражение.

Но на самом деле в глубине души ей стало завидно. У школьной подруги было всё то, чего хотела бы она сама. Благодаря отцу у Нины была свобода выбора или другими словами право на ошибку. Сегодня она могла споткнуться, упав в бездну и так же быстро подняться, не почувствовав дна. В жизни Хиросимы всё было несколько иначе и за последние несколько дней она почувствовала свою несвободу сполна. Любой промах мог стоить будущего.

- Деньги - это ещё не всё. Я же вижу, что они не сделали его счастливым...

Презрительно усмехнувшись, сероглазая заставила Нину умолкнуть.

- Думаешь, твой отец был бы счастлив, если бы кто-то из его семьи был тяжело болен, а он не был бы в силах помочь?

Брови блондинки изумлённо взметнулись вверх. Никогда раньше она не чувствовала со стороны Хиро такую враждебность.

- А он сейчас совсем не занимается искусством? - Спросил Костя, почувствовав настроение сестры. Нина слишком мало знала её, чтобы заметить насколько сильно пошатнулось душевное равновесие сероглазой.

- Недавно папа открыл фонд изобразительного искусства. - Задумчиво ответила блондинка, а затем посмотрела на мальчика. - Знаешь, фонд спонсирует талантливых детей. Я могла бы поговорить насчёт тебя... Кто знает, может в итоге фонд проспонсирует твоё обучение в какой-нибудь престижной художественной школе. Что думаешь?

- Правда? - И так горящие глаза мальчика, вспыхнули с новой силой. - Я... Хочу очень. Ты правда сможешь это устроить?

Услышав то, с какой надеждой это спрашивал брат, Хиросима внутренне дрогнула. Слова школьной подруги показались ей очень эфемерными и не внушающими доверия, а это в свою очередь вызвало новую волну негодования.

Нина звонко рассмеялась.

- Ради спасителей моей собаки сделаю всё что угодно. - Скосив взгляд в сторону до сих пор молчащего красноволосого, она улыбнулась. - А ты чего хочешь, Крошка?

Застыв с пухлой пироженкой у рта, он нахмурился и аккуратно положил ту обратно на поднос. На кончиках пальцев остался белый крем.

- Хочу, чтобы всегда было где жить... - Посмотрев на блондинку мрачным взглядом, он ответил на вопрос таким серьёзным тоном, совершено не вяжущимся с ребёнком, что Нина восприняла эти слова за шутку.

Коротко рассмеявшись, она подмигнула ему.

- Уж ты то всегда найдёшь где жить. Правда же?

- Да ну? - Невозмутимо спросил Крошка, хотя мысленно согласился с ней. Жизнь с Джином на детишек влияла по разному. Кто-то решал переложить всю ответственность за своё существование на него, а кто-то наоборот учился гибкости, тому как поступать если по привычной жизни растянется трещина. Красноволосый принадлежал ко второму типу. Он всегда был начеку, будто маленький зверёк в лесу, готовый к тому, что в любую секунду его сцапают чьи-то острые когти.

- Это же твоя идея была с поиском собак? Есть в тебе какая-то хватка. В этой жизни такие как ты не пропадают. - Уверенно заявила блондинка, а потом подтолкнула к нему поднос со сладким. - Я довольно неплохо разбираюсь в людях... Знаешь, Хиро, в тебе тоже есть какая-то деловая жилка.

Растерявшись, сероглазая поперхнулась. Кусок пирожного прошёл по горлу, будто каменный осколок. Горло обожгло.

- Не подавилась? - Обеспокоенно спросила Нина, вскочив со своего места. Даже Анубис гавкнул, почуяв что-то неладное.

- Всё... Кхм... Кхм... Нормально...

- Я принесу воды.

Раскрасневшаяся Хиросима не успела отказаться. Блондинка быстро исчезла за одной из дверей, а спустя полминуты снова появилась в гостиной с высоким стаканом, внутри которого плескалась кристально-чистая вода.

- Спасибо. - Вдруг смутилась сероглазая, приняв стакан. Смочив горящее горло, она приняла решительный вид. - Нам пора.

- Уже? Куда ты так торопишься, Хиро?

- Да, Хиро... Мы же только пришли. - Добавил Костя, который чувствовал себя здесь, как сыр в масле. Он хотел ещё послушать об отце блондинки и о фонде, а сестра, будто назло оттягивала это.

- Мама будет волноваться. - Наконец безапелляционно заявила сероглазая.

Возражений за этим не последовало. Нина понимающе хмыкнула, а брат принялся с понурым взглядом натягивать свою старую куртку. После его побега, родительница стала тщательнее следить за передвижениями сына и строго наказала ему возвращаться домой до темноты. А на улице уже начинали сгущаться сумерки.

Январские облака были самыми мрачными и тёмными за всю зиму. Иногда Хиро смотрела на небо и ей казалось, что оно отражает всё то, что скрыто у неё в сердце. В такие моменты девушка с трудом отрывала от него взгляд. Глядя на тревожно скучивающиеся тучи она будто сама превращалась в большое, тёмно-серое облако, с неровными, похожими на лохмотья, краями. 

Когда ребята выбрались из здания, небо на миг показалось даже мрачнее обычного, будто предвещало что-то по-настоящему страшное. На душе у Хиросимы было неспокойно. Не пойми от чего внутренности стягивались в тугой узел. Но со стороны могло показаться, будто она злится на что-то. Полупрозрачные глаза напоминали острие ножа. Обычно расслабленные губы были стянуты в тонкие линии. Девушка не горбилась, но голова была чуть опущена, так что вьющиеся волосы обволакивали лицо, словно иголки.
Мальчики тоже молчали, но в их взглядах не читалось ничего кроме лёгкой задумчивости. Незаметно для себя они расположились по обе стороны от Хиросимы, будто защитники. Так бы и шли, если бы Крошка наконец не попрощался, двинувшись в другом направлении.

Когда сестра и брат остались одни, мальчик неожиданно остановился. Девушка заметила это не сразу, так что прежде чем обернуться, ушла на несколько метров вперёд.

— Чего стоишь? — Устало спросила она, встав вплотную к Косте.

Подняв на неё свои большие, серые глаза, он вдруг схватил сестру за руку.  Ледяная и шершавая, та безвольно повисла в тёплой ладошке мальчика.

— Ты стала другой, Хиро.

— Какой другой? — Усмехнулась девушка, а взор её вновь обратился на небо, словно в мольбе.

— Ты почти... Почти всегда не в духе. Мало ешь... И спишь тоже мало. Улыбаешься редко, а если... Если улыбаешься то, глаза остаются грустными и неподвижными... И ты становишься всё больше похожей на маму... Хиро... Я не хочу... — На кончиках мальчишеских глаз застыли кристаллики слёз. — Я не хочу, чтобы ты тоже заболела!

Растерявшись, Хиросима уставилась на брата так, будто увидела его впервые. Вроде это был всё тот же мальчик, с забавной шапкой, прикрывающей не только уши и лоб, но даже брови, в старой, синей куртке, с наивными, добрыми глазами и с милыми щёчками — но голос звучал так, словно в любую секунду его мир мог рухнуть. 

— С чего бы мне болеть?

Продвинувшись к Косте ещё ближе, Хиросима крепко прижала его к себе к груди.

— Не переживай, солнце. Я ни за что не заболею. Ради тебя я всегда буду здоровой. Веришь?

— Как это всегда? Даже я иногда болею. — Глухо ответил мальчик.

— А вот так. Существует такой миф о траве — панацея. Говорят она способна вылечить, что угодно. Что угодно, понимаешь? Если я когда-нибудь и заболею, то обязательно найду её и исцелюсь...

— А как же мама? Если панацея существует, почему ты не найдёшь её для мамы?

Закрыв глаза, Хиросима согнулась, опустив свою тяжёлую голову на плечи брата.

— Пошли домой. Холодно.

Она бы хотела найти панацею для мамы. Вот только не было этой всеисцеляющей травы в мире. Она могла утешить мальчика лишь словами, но не больше. Хиросима уже была больна... Больна тоской. Горем. Ненавистью. Одиночеством. Всем тем, у чего нет формы, но тем, что можно увидеть, если хорошо присмотреться. Она была так больна, что уже не верила в никакое спасение, да и едва ли теперь хотела спастись.