Улыбка из глины

Пять... Ровно пять дней прошло с того вечера, когда брат исчез в этом городе. С того дня его улицы будто замерли, превратившись в бесконечный лабиринт уныния. Хиросима и раньше блуждала по ним, как потерянная, а после пропажи Кости, она окончательно перестала понимать куда двигаться. Для девушки мальчик был единственным связующим звеном с реальностью. Но он покинул её, беспощадно разорвав что-то внутри. Если первый день Хиро задавалась вопросом «где он?», то следующие начала терзать себя вопросом «Почему он бросил её? Чем она заслужила такое безразличие к себе?». Они настигали её ночью. Крутились в голове, подобно рою мерзких мух, слетающихся на всякое дерьмо. До того дня Хиросима думала, что жизнь её невыносима, но после поняла, что нет, она ошибалась, а жизнь стала по-настоящему невыносимой только сейчас. Может человеку нужно столкнуться с чем-то действительно ужасным, прежде чем осознать всю ценность того, что у него есть или было. Жизненное равновесие очень шаткое, будто на краю обрыва. Стоит ветру чуть подтолкнуть и всё, ты уже летишь вниз. Он и раньше толкал Хиросиму, а сейчас и вовсе пнул.

Ночью, окончательно осознав, что Костя сбежал, мама в истерике отправила отца в полицейский участок. Не в силах усидеть на месте и несмотря на стенания родительницы, дочь отправилась с ним. Так что глядя на то как отец безрезультатно и нелепо распинается в кабинете майора полиции, в котором почему-то они нашли только рядового полицейского, скрытого за низенькой, искусственной ёлкой, обвитой уродливой мишурой и неизвестной профессии женщину, Хиросима не пожалела о своём решении. Чем дольше и чем эмоциональнее говорил отец, тем сильнее её охватывала ярость. Когда полицейский, поправив свои сальные волосы и прикрыв тарелку с праздничными объедками каким-то журналом, очередной раз проговорил, что не может принять заявление о пропаже мальчика и что вероятно тот скоро вернётся, девушка сурово ответила, что он не имеет права не принимать заявления и что это незаконно.

- ...Знаете, за это может последовать и дисциплинарное наказание, а может даже увольнение. - Полу-прозрачные глаза смотрели, будто острые шпили. Где-то в душе, Хиро уже пронзала его толстое, вздувшееся от чревоугодия, тело. На улице её, будто поддерживали далёкие отголоски взрывов новогодних салютов. - Вы уверены, что хотите этого? Или того, чтобы кто-то узнал чем вы занимаетесь в ночную смену? - Тут она кинула взгляд на дамочку, мирно покуривающую сигарету, у полуоткрытого окна. Будто почуяв обращённый на себя взгляд, она обернулась, игриво подмигнув.

Полицейский однако не оценил такого обескураживающего выпада, заалев, будто помидор, он раскричался. Стреляя из-зо рта гневными, смешанными со слюнями, словами, он принял тактику «лучшая защита - это нападение». В итоге спор растянулся на несколько часов. К этому времени женщина незаметно испарилась, оставив за собой лишь шлейф дешёвых духов и сигарет. Лишь в четыре часа утра, громко и тяжело вздыхая, мужчина небрежно кинул Хиросиме чистый лист и ручку.

Покончив с заявлением о пропаже, вместе с отцом она отправилась домой. Мама дожидалась их в гостиной. Красные глаза говорили о бессонной ночи. Блюдца на столе были всё так же пусты. Пройдясь по ним взглядом, Хиросима вдруг осознала, что Новый год уже наступил. Странно, но внутри ничего не изменилось, разве что тяжелее стало. Эти пустые тарелки, будто олицетворяли ту твёрдую, замершую пустоту в груди. Неужели вся её жизнь будет такой же пустой? Что если Костя больше никогда не вернётся? Что тогда будет с ней? Если бы девушка была здесь одна, то расплакалась бы. Навзрыд, чтобы затопить душевную пустошь, чтобы больше не чувствовать, как твердь под ногами превращается в зыбучие пески.

Скользнув в опустевшую спальню Кости, Хиросима без сил упала на кровать. Стеклянные глаза уставились в мрачный потолок. Смотрели они на него долго, так долго, что девушка не заметила, как веки закрылись и уволокли её в забытье. Что-то тревожное вытолкнуло Хиро из сна лишь утром. На улице снова шёл снег. Под серым небом, он стелился, словно тёплое, пушистое одеяло. К слову, что-то такое же мягкое и мурлыкающее лежало на груди сероглазой, будто пыталось пробраться внутрь и согреть.

Так все эти дни Хиросима и провела в комнате брата, заботясь о его котёнке, словно бы не могла жить ни о ком не заботясь. Едва мальчик исчез, как она нашла новый объект для защиты от этого зловещего мира. Конечно это не значило, что она перестала тревожиться о Косте. Совсем наоборот, мысли о нем опутывали голову, как запутанная паутина. Тревога, будто паук плела свою липкую сеть, а Хиросима в ней была как мелкая мушка. Она даже работать не могла. Если раньше у неё вызывали отвращение клиенты, то сейчас отвращение она вызывала сама у себя.

Сегодняшний день отличался от прочих тем, что кроме мыслей о брате, девушка начинала думать и о матери. С того утра они почти не говорили. Несколько раз по дню женщина обзванивала одноклассников сына, их знакомых, учителей - всех, кто имел хоть какое-то отношение к нему. Но всё без толку. Никто ничего не знал. Теперь Хиросима жалела ещё и о том, что не расспросила Костю о его друге. Что если он сейчас у этого Крошки? Где того искать?

Выбравшись из комнаты, девушка думала рассказать о нём маме, но та мирно посапывала, спрятавшись от проблем под одеялом и во тьме своей спальни. Застыв в проёме изваянием, Хиро не могла сдвинуться с места. Не вступить в помещение, не отступить назад. Если бы вдруг не засветившееся лицо женщины и не пронёсшийся короткий рингтон, оповещающий о новом смс, она так там и стояла бы. Приблизившись к кровати, сероглазая аккуратно потянула кончик смартфона. Послушно поплыв по одеялу, он оказался в руке девушки. Прежде чем включить его, она отошла на несколько метров. Но едва экран осветился, Хиросима вновь зависла. Телефон едва не выпал из рук. На миг из неё выбило весь воздух. Судорожно прикрыв рот, она будто попыталась удержать себя от отчаянного крика. Вот только не было крика. Был острый нож, режущий горло, тишина, окутывающая комнату, как вакуум и напечатанные слова «Мы можем провести ритуал поиска, но это будет стоить дороже...». Если бы положение, в котором она оказалась, не было бы настолько печальным, то Хиро рассмеялась бы. Ведь правда, это было до того забавно. Все эти долгие недели она играла другими людьми, а вот теперь сыграли с её собственной матерью. Может вот оно - наказание Хиросимы? За несколько минут она ощутила всю мерзость того, чем занималась, того, на чем зарабатывала деньги. А главное девушка наконец осознала и почти осязала причину, кидающую людей в поиски нелепых решений проблем. Она наконец поняла несчастных обманутых - не глупость, а отчаяние кидает их к обращению к экстрасенсам.

Вина навалилась, будто оползень. Хиро чувствовала, как та заглатывает её, как давит, не давая глотнуть кислорода. О чём она только думала начиная весь этот фарс? Разве где-то внутри она не понимала, что это неправильно? Конечно же понимала... Но она всё равно пошла по этому пути, а теперь окончательно заплутала.

В этот миг Хиросима ненавидела себя, как никогда прежде, но где-то в глубине души всё ещё хотелось, чтобы кто-то подошёл к ней, обнял и сказал, что она не сделала ничего плохого... Люди ведь часто ошибаются и она не исключение.

***
Почти весь оставшийся день сероглазая не могла прийти в себя. Последние события напоминали ей безумную шутку, будто она оказалась в цирке, где каждый тыкает пальцем на того, кто на сцене и смеётся. Тем, кто тыкал пальцем в Хиро, была она же сама, но от этого не было легче. Человек сам себе наказание. Она уже давно знала это, но в этот день осознала особенно ясно. В неё, будто воткнулась горящая стрела и она всё ещё горела, горела причиняя физическую боль. Девушка всем нутром чувствовала, как душу разъедает кислотная боль, но не могла ни промыть раны, ни даже их увидеть. С каждой уходящей минутой, она молила о пощаде... Пусть боль уйдёт. Пусть оставит её. Пусть... Пусть... Но будто назло она наваливалась с новой силой.

Однако ей пришлось пожалеть даже об этом, ведь то, что было дальше больше напоминало нескончаемый кошмар, чем реальность. Когда в гостиной закричал отец, Хиросиме вдруг показалось, что она сама умирает. Он никогда не кричал так страшно, как в эти секунды. К слову он кричал только от гнева. А эти крики были похожи на само отчаяние.
Пока ватные ноги несли девушку к родителю, в голове вертелся один вопрос «Что случилось?», но самым ужасным было другое... У неё уже был ответ «Костя больше никогда сюда не вернётся».

Следующее Хиросима помнила плохо, будто все те часы она пребывала в мутном сне. Девушка даже чувства свои помнила плохо. Может потому что их уже и вовсе не было. Бесконечная тишина опутывала внутренности, будто ядовитый, убивающий дым. Она, словно была в центре пожара. Языки пламени съедали весь её мир, всё то, что строилось годами. Плавились воспоминания, трещала древесина душевных стен, разваливался потолок разума... А что она? Её не было внутри себя.

Едва придя в себя, первым что произнёс отец было «На опознание... Нужно поехать на опознание тела». До этого Хиро даже не подозревала, что всё это время за ней стояла мать. Но после слов мужа, та, словно сломанный робот начала повторять одно и тоже слово - «нет». По-началу женщина казалась спокойной, но чем дольше кругом молчали, тем быстрее та теряла свою адекватность. Когда она начала рвать собственные же волосы и биться головой о стену, будто в агонии, Хиросима смотрела на это, словно со стороны. Она понятия не имела, что делать. Так что когда отец сжал жену в своих объятьях, девушка и вовсе приняла их за картонные фигуры, будто за персонажей из кино.

Хиросима едва понимала, как потом вообще выбралась из квартиры, как вместе с отцом села в такси, как за стеклом машины проносились огни города. В какой-то миг она совсем перестала их различать. Городские улицы слились в тревожно мигающее пятно, будто в отблески по водной глади. Теперь Хиросима тонула уже вне дома, словно город неожиданно был поглощен цунами. Она никогда не видела ни моря, ни океана, но думая о них, девушку охватывал страх. В детстве сероглазая просыпалась посреди ночи задыхаясь. Ещё несколько минут после этого не могла прийти в себя - всё ещё казалось, что она тонет. Откуда взялся страх воды Хиро не помнила, но однажды обещала себе, что никогда в жизни она не поедет туда, где слишком много воды. Вот только и ехать никуда не пришлось, океан сам приплыл к её порогу. Сначала тихо, будто мягкие волны омывающие берег, а затем хлынул страшной, убийственной волной. Сначала потух пожар, а потом волны смыли даже пепел. Что осталось от Хиросимы? Ничего... Увидел ли кто-то другой это страшное цунами? Понял ли, что она исчезла в нём? Никто...

Несколько месяцев Хиро шутила над местом окончательной регистрации граждан, а теперь стояла у его дверей и боялась к ним притронуться. Никогда раньше тишина так не пугала Хиро, а в МОРГЕ было тихо, учитывая, что это было предпоследнее пристанище мертвецов. Даже свет в коридорах, ведущих туда, был какой-то трупно-бледный, делающий белые стены похожими на холодные простыни, будто и они были одеты в похоронный саван.
Шаги, стекающие по плиткам пола, казались неестественными. Живым здесь не были рады. А впрочем живым тоже хотелось быть отсюда подальше. Хотя отовсюду пахло стерильностью, Хиро казалось, что она чувствует вонь смерти. Чем ближе она была к заветной двери, тем крепче скручивались внутренности. Если бы не сохранившиеся инстинкты движения, девушка упала бы на пол, будто тонкий лист. Она не чувствовала ни ног, ни рук, лишь что-то отяжелевшее в груди и в голове.

Когда шаги стихли, сероглазая с трудом сумела различить обращение к ней. Полицейский, стоявший перед нужной дверью сказал, что дальше ей нельзя и пропустят только отца. Нервно качнув головой, Хиросима вдруг схватилась за локоть последнего и умоляюще произнесла:

- Папа, пожалуйста... Я должна увидеть...

Мужчина сам едва понимающий где оказался, бездумно кивнул, а потом проговорил что-то прямо под ухо полицейскому. С минуту тот стоял не двигаясь, с лицом, выражающим бурные раздумья, а потом открыл дверь и отошёл.

Прежде чем Хиросима вступила в холодное помещение, полицейский наставительно произнёс:

- И всё же не стоит тебе этого делать. Девочкам не стоит смотреть на мёртвых.

- Девочки тоже умирают. - Бесстрастно ответила Хиро, а затем переступила порог.

Однако сделав это, она, будто внутренне оглохла. Пространство не было ни огромным, ни маленьким, но войдя в помещение у неё возникло чувство, словно это коробка. Перед глазами встала белая простыня, под которым вырисовывался маленький силуэт. Патологоанатом, сухощавый мужчина, больше похожий на создание Франкенштейна, чем на человека, стоял рядом с отцом, предупреждая о том, что увиденное будет не из приятных, словно бы люди, приходящие сюда этого не знают. Хиросима знала это, знала ещё до того, как оказалась перед дверями, ещё когда услышала о мальчике, спрыгнувшем с крыши заброшки. С той самой, в которой она недавно была с новыми знакомыми. Там же где услышала историю о птицах-самоубийцах. Жизнь та ещё шутница. Если уж наказывает, то с присущим ей юмором. Но почему... Почему за грехи человека должны платить его близкие?

Когда сероглазая подошла к мертвецу, мужчина умолк. Взглянув на неё с изумлением, будто никого страннее не видел в жизни, хотя дело имел только с трупами, произнёс что-то неразборчивое.

Проигнорировав его и не став ждать очередных «заботливых» советов, Хиро схватилась за край белоснежной ткани, будто за края собственного духа. Простыня послушно скользнула вниз, открыв страшное лицо смерти. Прошла всего секунда, но неожиданно девушка, будто вновь ожила. Охнув, она резко закрыла рот и отшатнулась, словно испугалась, что разбудит мёртвых. Волны, поглотившие её мир, в миг начали отступать.

Воздух... Она вновь смогла глотнуть воздуха .. Смогла, ведь это был не её Костя - не её младший братик, а значит ещё не всё потеряно. Если он жив, значит и она будет жить.

Раз так, значит она ещё может исправиться, искупить свою вину перед миром? Ведь так? Всё ещё есть ради кого... Есть, а значит она обязана стать лучше. Нет, она станет... И её братику никогда не придется прыгать с крыши, как сделал этот мальчик. Ему не придется платить за грехи своей сестры или грехи родителей. Он обязательно вернётся домой и Хиросима сделает всё, чтобы он был самым счастливым.

С играми будет покончено. Она найдет другой способ зарабатывать деньги - честный способ, где не придется обманывать людей, где она сама будет человеком. Ведь всё ещё есть ради, кого им быть.