48
На часах почти два, когда я подхожу к набережной. Рыбацкие лодки пришвартованы у берега, а на пляже стоят рыбаки и распутывают сети. Я перехожу дорогу и направляюсь к лодкам, читая по пути их имена: Отверженный, Звезда морей, Мерлин, Друг капитана. И наконец вижу лодку со зловещими черно-белыми полосками – Ахерон. Я ступаю по гальке, слушая, как под ботинками похрустывают двустворчатые ракушки, но хозяина лодки нигде не видно.
Сегодня мой последний день здесь, и хотя мне страшно узнать правду, я знаю, что нужно спросить.
Когда я подхожу, мужчины открывают глаза от сетей. Он них пахнет потом и солью.
– Прошу прощения! – Я стараюсь перекричать рокот волн. – Рэй здесь?
– У него перерыв, – говорит молодой парень, еще совсем подросток. Он стоит и, прищурившись, на меня смотрит.
– А-а-а… – Ветер бьет мне в лицо. – А вы не знаете, когда он вернется?
– Он в кафе на углу, милая, – выступает вперед мужчина постарше. Он отталкивает парня в сторону. – Не обращай на этого внимания. Не умеет себя вести.
Поблагодарив мужчину, я возвращаюсь на дорогу, я чувствую на себе их взгляды. Словно они все знают.
В кафе пахнет яйцами и жареной картошкой. Я захожу внутрь и оглядываюсь по сторонам. И вот я вижу его. Он сидит за столиком у окна и смотрит на море, в руке у него большая кружка чая.
Когда я подхожу, он поднимает голову.
– Кейт, – говорит он, вставая на ноги. – Я видел новости. Бедная Салли. Мне так жаль.
– Я хочу вас спросить, Рэй, – говорю я, садясь за столик. – О смерти Дэвида. И на этот раз скажите мне правду.
Он смотрит на меня глазами, полными боли, и подзывает официантку.
– Сперва выпей чего-нибудь горячего, – говорит он.
Мы сидим в тишине, когда официантка ставит передо мной кружку горячего чая. Когда она уходит, я наклоняюсь к Рэю и прикасаюсь своей рукой к его.
– Рэй, пожалуйста. Это правда? – спрашиваю я. – Что я убила моего брата? Мне нужно знать.
Его глаза расширяются.
– Все было не так, – мотая головой, возражает он.
– А Пол сказал, что так, – говорю я, в ушах у меня до сих пор звенят слова Пола. – Он сказал, Салли ему рассказала, что я… утопила Дэвида.
– О, боже, – говорит Рэй, обхватывая голову руками.
– Рэй, пожалуйста, – настаиваю я, сжимая его руку. – Расскажите мне, что произошло.
Он поднимает голову и устремляет взгляд в окно. Когда он начинает говорить, голос его дрожит.
– Я сидел в лодке, – говорит он. – Пришвартовался у скал. Я собирался на рыбалку и готовил удочку, когда вдруг услышал детские голоса. Счастливые голоса. Я посмотрел в сторону пляжа и увидел маленькую девочку с черными волосами. Тебя.
Сердце бешено бьется в груди, и я чувствую во рту привкус соленой воды.
– С тобой был твой брат, – продолжает он. – Какой же он был кроха, на голове – копна темных волосенок. Забрасывая удочку, я смотрел, как вы играете, и улыбался. Вы держались за руки и перепрыгивали через волны. Я все время слышал ваш смех. Славный был звук. – Голос обрывается, он сглатывает и продолжает: – У меня начало клевать, – говорит он. – Поплавок задергался, и я стал крутить катушку. Но когда я уже почти вытащил рыбину, что-то заставило меня поднять голову. Дело в том, что голоса стихли.
– Голоса?
– Твой и твоего брата, – говорит он, сжимая в руках чашку. – Стало тихо. Как-то зловеще тихо. Я видел тебя на берегу. Ты наклонилась что-то подобрать, но я не видел, что именно.
Я слушаю его, и меня пробирает дрожь. Я возвращаюсь мыслями в тот день. Вижу все так ясно, словно это было вчера. Я сижу на берегу и собираю розовые ракушки в форме сердца. Много лет спустя при виде этих ракушек у меня всегда возникало странное чувство страха, но я никогда не понимала, почему. Теперь понимаю.
– Ракушки, – бормочу я. – Я собирала ракушки.
Я поднимаю глаза на Рэя. Рот у него открыт. На минуту мы замолкаем, осознавая тот факт, что я хоть что-то вспомнила.
– Да, – наконец говорит он. – Думаю, так и было.
Я киваю. Руки до сих пор помнят шершавую поверхность ракушек.
– Я смотрел на тебя, и меня бросило в дрожь, – продолжает Рэй, глаза у него расширяются. – Ты была одна. Малыш исчез. Я сразу почуял неладное. Бросил удочку и привстал в лодке, чтобы рассмотреть получше. И тогда я его увидел.
Он затихает и вздыхает.
– Извини, – говорит он. – Просто… Никак не могу этого забыть.
– Вы сказали, что увидели моего брата, – мягко говорю я. – Где он был?
– Он… он плавал лицом вниз метрах в трех от тебя, – говорит Рэй. – Увидев его, я начал грести что есть мочи. Я посмотрел на пляж и увидел, что к тебе бежит твоя мама. Ты протянула к ней руку. Думаю, ты показывала ей ракушку.
Мамочка, посмотри… она в форме сердечка.
Меня обжигает воспоминание, я сижу за липким столиком и жду, что он скажет дальше.
– Твоя мама звала Дэвида, – говорит Рэй. – Я думал, она побежит к нему, но она просто стояла в оцепенении на берегу и смотрела на воду.
Мамочка, посмотри… посмотри, какая ракушка.
Я вспоминаю, как мама просто стоит и смотрит на море. Что-то не так. Почему она не двигается? Застыла словно статуя. Я слежу за ее взглядом и вижу плавающего на поверхности воды братика. До сих пор помню охватившее меня чувство, оставшееся со мной на всю жизнь, чувство, что кому-то грозит опасность и срочно нужна моя помощь.
– К нему побежала ты, – прерывает Рэй мои мысли. – Не твоя мама. Я видел, как ты бежишь по волнам, пытаясь добраться до брата. Твоя мама стояла на месте. Она словно впала в транс.
Мамочка, посмотри…
– Подплыв ближе, я уже не видел малыша. Видел только тебя, сидящую на мелководье. Я выпрыгнул из лодки и побежал к тебе и тогда… тогда я увидел…
– Что? – кричу я, руки у меня дрожат. – Что вы увидели, Рэй?
По щекам у него текут слезы, и он смахивает их грубой красной ладонью.
– Ты держала его на руках, – шепчет он. – Увидев меня, ты сказала…
Он снова останавливается и вытирает слезы.
– Ты сказала: «Я пытаюсь его согреть».
Он берет мою руку и крепко сжимает.
– Ты думала, что так можно его спасти.
У меня внутри все леденеет.
– Выходит, это неправда? – бормочу я. – Я… я не утопила моего братика?
– Нет, Кейт, – говорит он, смотря на меня ясным взглядом. – Ты его не утопила. Я все видел и знаю, что он лежал лицом вниз за несколько минут до того, как ты до него добралась. Ты его не утопила, милая, ты вытащила его не берег.
Я киваю, пытаясь осознать, что все это значит.
– Тогда зачем? – спрашиваю я. – Зачем мой отец сказал Салли, что это я его утопила?
Рэй мотает головой.
– Не знаю, – говорит он. – Я рассказал твоему старику, как все было. Рассказал, что твоя мама замерла на берегу – как мы потом узнали, она пережила сильнейший шок – такой, из-за которого не можешь сдвинуться с места; и я сказал ему, что ты побежала в воду и вытащила Дэвида. Сказал, что ты держала его в руках, пытаясь согреть. Но у твоего отца были проблемы, Кейт. Твой брат умер бессмысленной смертью, а ему надо кого-то обвинить. У него в голове мои слова перепутались и извратились.
– Получается, отец предпочел думать, что это я утопила Дэвида, пока мама просто стояла и смотрела? – говорю я, с содроганием вспоминая, с какой злостью он всегда смотрел на меня и на маму.
– Как я уже сказал, – мягко говорит Рэй, – у него были проблемы.
Несколько мгновений мы сидим молча, почти не дыша, пока над нами порхают призраки прошлого.
– Спасибо, Рэй, – говорю я, нарушая тишину. – Спасибо, что были рядом.
– Тебе не за что меня благодарить, – говорит он. – Я хочу одного – чтобы ты была счастлива; чтобы оставила все свои беды позади и начала новую жизнь. Уж больно много горя свалилось на твою семью. Пора положить этому конец, как думаешь?
Я киваю, и мы сидим в тишине целую вечность.
– Мне пора, – наконец говорю я, вставая из-за стола. – Я уезжаю вместе с дочерью и внуком Салли.
– Хорошо, – тепло улыбаясь, говорит он. – Новая жизнь – как раз то, что вам всем нужно. Но сначала я хочу кое-что сказать.
– Ладно, – говорю я, садясь на место.
– То, что случилось тогда на пляже – это худшее, что произошло со мной за всю жизнь. Как я положил твоего брата к себе в лодку и отчаянно пытался его оживить… Мне потом много месяцев снились кошмары. Жуткие кошмары, которые не давали мне покоя.
Его тоже мучили кошмары. Понимаю.
– Но знаешь, что мне помогло? – говорит он, сжимая мою руку. – Знаешь, что придало мне сил жить дальше?
Я мотаю головой.
– Воспоминание о тех нескольких минутах, – говорит он. – Когда сияло солнце и я только-только размотал удочку и услышал смех. Меня успокаивает мысль, что в последние минуты своей жизни Дэвид был счастлив, он резвился на волнах вместе со своей старшей сестрой.
Когда я встаю из-за стола, по щекам у меня текут слезы.
Рэй встает и обнимает меня. Как должен был обнять меня отец много лет назад.
– Они пройдут, – говорит он. – Кошмары. Обещаю.
Оставив Рэя в кафе, я выхожу на улицу. Однако перед тем, как направиться обратно в больницу, я несколько минут стою на берегу и смотрю на море. Вдыхая вечерний воздух и слушая отдаленные крики чаек, я чувствую, как что-то меня покидает. Нечто невесомое, едва уловимое, словно легкое прикосновение перышка к лицу, но, поворачиваясь, я знаю, что это. Это попрощался со мной мой братик, мальчик, которого я пыталась спасти.