Этап выживания 11
— Стой, Мэй! Пульс… пульс. — Хосок припал к груди Тэхёна ухом, замерев и вслушиваясь в сердечный ритм. — Его нет… Пульса, сука, нет!
Хосок нервничал больше всех, он отчего-то так сильно привязался к Тэхёну, словно тот уже стал братом… А хотя у рыжего почти со всеми так. Чонгука он тоже уже давно за друга не считает — он его брат, и ему глубоко плевать, что родители у них разные. Даже одинаковая фамилия говорила Хосоку о многом, а ведь он верил в знаки, как бы это глупо бы ни было. Сжимая в руках рыжие огненные волосы, Чон ни на секунду не отходил от лежачего Ви, пытаясь сделать хоть что-нибудь. Мэй же вела себя более сдержано, но так же как и парень, не отходила от Тэхёна. Чонгук бегал за нужными препаратами, которые требовали главные «медики», а Соин в это время сидела сбоку, поджимая колени, и со страхом в глазах наблюдала за этим.
— Ким Тэхён, — шептала она, загипнотизированным взглядом прожигая лежачего и чуть покачиваясь, — наследник КимТэГрупп. Ким Тэхён… м-…мутист.
— Что ты сказала? — резко обернулся Чонгук, раннее подавший Хосоку марлю. — Повтори. — подошел тот к Соин, которая подняла на него голову и уже со слезами на голубых глазах смотрела на парня. Смотрела, но молчала…
— Пульс! У него появился пульс! — закричал Хосок. — Ты в рубашке что ли родился, малец?!
— Пуля не задела спинной мозг. — с неконтролируемой радостью произнесла Мэй. — Она вообще как-то странно прошла… Будто… Тэхён будто упал не от разорванных клеток организма и задетых органов чувств, а просто от шока и боли. Тэхён, ты нас слышишь? Тэхён!
Лежа на животе, шатен не отвечал, пока все взгляды застыли именно на нем. Вытащенная пуля уже лежала рядом в бутылочке, а рана зашита умелыми руками Мэй.
— Слышишь ты, — снимая с себя маску, которых всего было две в аптечке, подходил Хосок, — если не откликнешься сейчас, шарлатан, то-
— Встаю, встаю.
Все замерли, расширив глаза, пока Тэхён чуть начал ерошиться. Дышать никто и не думал, а про моргание можно было вообще забыть.
— Т-т…- сглотнул рыжий, не сводя с поднимающегося глаз, — ты что-то сказал?
«Я?» — показал на себя пальцем шатен, удивленно пялясь на Хосока. Видимо, все настолько привыкли, что уже действительно слышат его голос.
На его голом смуглом торсе проявился пресс, и Мэй, случайно опустив взгляд на него, быстро подняла обратно, скашлянув. Соин одна из всех сейчас широко улыбалась, пока другие все еще боролись и со слуховыми галлюцинациями и с торможением мозга. В шоке была даже Ницца. А Тэхён спокойно взял белую худи, надел ее на себя, встал и, неловко улыбнувшись, почесал затылок.
— Этот ребенок, — прошипел Хосок и погнался за шатеном. — А бегает-то как! Бегает! Что же ты тут драму такую тогда устроил?! Обалдел?
«Стой-стой, подожди.» — с широкой улыбкой, тяжело дыша, выставил вперед руки Ви в жесте защиты.
— Как? Актер хренов. — все не понимал рыжий.
« — Тэхён, стой! Ты куда?! — встрепенулась Мэй, когда парень резко встал, надел куртку и, что-то прихватив, вышел на улицу.»
«Этим "что-то" были таблетки, заглушающие боль. Я понимал, что Юнги все равно намерен кого-то убить, поэтому решил его немного провести. В руках его была голова… да. Только это была не человеческая голова, ребят. Это обычная отрубленная голова орла, однако из-за тумана, который был не совсем обычным и через который мы проехали, Юнги смог нас заставить поверить, что это была голова моей сестры. Этот гад все продумал…
Так вот дальше я понял, что он что-то задумал… Ну, неспроста же ему давить нам на психику и держать к тому же в руке пистолет. Я решил подыграть ему… он же псих, а значит должен удовлетвориться эмоциями, которые он ожидает. Было немного забавно, когда из-за дождя, эффект тумана начал потихоньку с меня сходить, и я видел голову птички, но продолжал реветь, будто это моя сестра; но в остальном, думаю, все получилось натурально.
Правда был момент, когда я действительно испугался… Когда Юнги направил пистолет на Мэй. Я не рассчитывал, что она вообще выйдет из автобуса, поэтому был готов принять удар на себя, а спереди у меня был жилет, который я успел с таблетками прихватить, однако сунуть успел во всей суматохе кое-как передней частью под куртку, так что прикрыта у меня была только грудь. Когда я услышал выстрел, голова перестала думать, и я просто понесся под пулю… Дальше просто надо было драматично все отыграть. Ну, в общем, вот так вот.»
Закончив читать, Хосок опускает блокнот и смотрит на Тэхёна, что, в принципе, делают сейчас все. Как можно было все продумать? Как можно было все так натурально отыграть, что даже непоколебимая Мэй была страшно напугана. Всем сейчас хотелось и врезать за то, что Тэ не предупредил их никак, и расцеловать, за то что он жив…
— Но подожди, а что за туман? — чуть придвинулся Чонгук.
— Юнги с раннего возраста начал баловаться наркотиками, а потому спокойно смастерил машину, которая выпускала дым под видом тумана, и в этом дыму были наркотические вещества, при вдыхании которых возникают временные галлюцинации и повышается адреналин в крови. — ответила Соин.
— А эффект пропадает от дождя? — начала включаться Мэй.
— Стой, так ты же тоже под дождем стоял. — повернулся на рыжего Чонгук.
— Да я афигел, чувак. Это слишком странно все так было. Я даже подумать не успевал нормально.
— Вы его не помните? — смотря в пол, спокойно с мягкой улыбкой произнесла Соин, и все перевели на нее взгляды.
— Кого?
— Мин Юнги. — посмотрела та четко в глаза Хосока, затем Чонгука, затем Тэхёна и только потом на Мэй.
— Что? — нахмурилась последняя. — С какого чёрта я должна помнить этого психа?
— Стой, — пребывая в ступоре, вновь отозвался Чонгук, а после тот посмотрел на Хосока. — Хён, помнишь, когда мы возвращались с вечеринки, мы на кое-кого напоролись…
— На кого? На полицию? Ну, возможно, всяко бывает. — усмехнулся рыжий.
— Да нет же… Помнишь ту странную парочку: один длинный и в мантии, а другой с белыми-белыми волосами. И вот тот белобрысый угадай, что принял от длинного?
— Пакет с белым порошком… — вспомнив, медленно проговаривает Хосок. — Да нет… это не мог быть Юнги. Тем более он был там белым, а сейчас же цвет его волос далеко не светлый.
— Что мешало ему покраситься?
— Афигеть… — продолжал вспоминать рыжий. — У него ведь уже тогда пистолет был… и они ведь еще гнались за нами…
— А ты, Тэхён, не помнишь случайно своего личного психолога? — перевела взгляд на шатена Соин, продолжая улыбаться. — Дело в том, — пояснила она, — что когда родители в раннем возрасте их чада узнали о неспособности малыша говорить, они начали искать врача, который бы вылечил ребенка. Так что, Вишенка, не помнишь своего врача? — уже со зловещей улыбкой смотрела блондинка в глаза Тэхёна, который начал содрогаться и сводить брови к центру.
Страх пробил все его тело. Он вспомнил… вспомнил то, что отчаянно пытался забыть все эти годы, и у него уже удалось это сделать. Но сейчас кору раны вновь резко срывают, отчего кровь так и хлещет, причиняя огромную боль.
Он вспомнил того «профессора», который приходил в частный дом семьи Ким, чтобы лечить четырёхлетнего Тэхёна. Это был невысокого роста мужчина, со светло-коричневым цветом волос, пахло от него лавандой, а носил всегда пиджак. В его руках обычно был маленький черный чемоданчик, в котором профессор МинГю носил разные игрушки для маленького мальчика, будь то кубики или раскраски. При первых сеансах, на которых присутствовали родители, дабы убедиться, что с этим человеком они могут оставлять своего сына, профессор МинГю был несказанно мил и добр к Тэхёну. Он его развлекал, называл «Вишенкой» из-за забавной формы головы, учил, пытался вывести на диалог — родители полностью влюбились в этого сверкающего красотой мужчину, а поэтому уже со спокойной совестью оставляли мальчика с ним.
Однако они даже не подозревали, что уже на пятом сеансе тет-а-тет профессор и намека на свою прежнюю улыбку не оставил. Его добрые глаза стали излучать ярость, от которой по телу пробегали мурашки, а сердце билось чаще; его приятный плавный голос с небольшой хрипотцой стал более громким и властным; его вопросы и задания стали слишком странными. Тэхён больше не играл в кубики — Тэхён изучал строение шприца; Тэхён больше не должен был попытаться рассказать о своем прошедшем дне — Тэхён должен был забыть, что такое слова, буквы, фразы. Профессор приказывал ему молчать, не сметь открывать рот даже на плачь. Занятия с профессором стали настоящей мукой. Мужчина его не бил, но словами причинял сущую боль, а рассказать Тэ ничего не мог родителям — он забыл, что такое буквы. Плакать он тоже при ком-то не мог — он знал, что за это ему будет плохо, профессор МинГю обязательно его накажет.
Единственное, что Тэхён помнил, это букву V, которая была на одном из кубиков при первых занятиях. Запомнил он ее по первому слогу в слове «Вишенка». Тэхёну понравилось звучание, и он захотел, чтобы профессор чаще называл его именно так.
Вскоре профессор МинГю бесследно пропал… просто исчез. Немота Тэхёна так и не прошла — все стало еще хуже, однако мальчик всеми силами пытался сделать так, чтобы родители ни о чем не догадались. Тэхён умел писать, но он не знал, как звучит то, что он пишет; он мог понимать, что ему говорят, но он не смог бы этого написать. Знания о буквах полностью исчезли из его головы, обрекая Тэхёна молчать до конца дней.
— И… этот профессор…
— «Да…» — кивнул Тэхён на вопрос Чонгука. «Это Юнги». «Мин… Юнги…»
В голове Хосока было столько мыслей, возмущений, ярости… Мата не хватало на выражения всех чувств, да он и устал уже материться. Этим все равно не поможешь. Но история Тэхёна всех снова поразила… сколько же всего вытерпел этот малец… сколько пережил. Пока Хосок с Чонгуком ныряли в один бассейн и весело брызгались, Тэхён сидел в закрытой комнате и бился в страхе от чокнутого профессора. Думая об этом, парням становилось вовсе не по себе.
— Ну, а я тут каким боком? — нахмурилась Мэй. — У меня ненормальных профессоров точно не было, да и с наркоторговцами я тоже пути не пересекала.
— А ты уверена? — улыбнулась вновь Соин. — А если вспомнить твоего учителя биологии, который и учил тебя «припарировать лягушек», да и не только лягушек… А? — усмехнулась блондинка, а Мэй сглотнула, вспоминая нелегальные процедуры, которые ее действительно заставлял делать преподаватель в институте Юн Миг. И правда… как она могла забыть это?
— Да кто ты такая вообще? Откуда обо всем этом знаешь?! И как Юнги мог быть профессором четырехлетнего Тэхёна, если я думал, что мы одногодки? — вспылил Чонгук.
Ему сначала все казалось слишком странным и началось это еще с того, как Соин выдала куски информации про него, которые знать та точно не могла. Вряд ли Чонгук на каждом углу кричит о своем желании стать режиссером — не того он характера, да и тема слишком личная для него. Он предпочел бы вообще никому не говорить об этом, лишь бы не сглазить и не облажаться, мол, говорил-говорил, а в итоге так ничего и не достиг. Блондинка вновь стала скромной, а потом произнесла «тум».
Ровно после этого произошел толчок, пошатнувший автобус, а рядом точно упал какой-то камень. Подорвавшись, Хосок смотрит в окно, а после быстро бежит к водительскому месту, заводя мотор.
— Погнали, девочки. — только произносит тот, как до слуха доносится странный шум…
— Это же не… — надеется Чонгук, но все надежды рушатся, когда увидевший Хосок подтверждает:
— Вода. Это шумит вода… На нас надвигается огромная волна, ребят…