Этап выживания 2
После вчерашнего мы все, как один, отрубились, и вот сейчас утро. Первым проснулся паренек, и уже игрался где-то в углу с какими-то баночками. Вторым проснулся Хосок и пошел готовить завтрак, а я так и не смог заснуть. Точнее, заснул-то я хорошо и сразу, но после кошмара, приснившегося мне в самой середине темной ночи, уснуть больше не смог.
— Завтрак готов. Идите есть. — сел Хосок, поставив тарелочки на стол, и мы сразу же подошли к рыжему, садясь рядом. — Так как тебя зовут? — повернулся Хо на парня, быстро уплетающего кашу, и шатен остановился с тарелкой у рта, посмотрев на обращающегося, а затем резко поставил посудину и, широко улыбнувшись, вытягивает руку с двумя пальцами в знаке «V».
— Ви? — переспросил я, и шатен, повернувшись на меня, радостно интенсивно закивал головой.
Так мы познакомились с забавным парнем по кличке «Ви». Как мы будем переселяться, еще не выяснили, но у нас в запасе есть около трех месяцев, что немного успокаивает. Также, Ви рассказал… написал, что его настоящее имя — Ким Тэхён, и что общаться с нами он будет только через листочки. Объяснил он это тем, что листочки ему больше нравятся, но мы с Хосоком поняли, что проблема тут куда глубже и серьезней. Жалко, что такой парень… и немой.
— Я пойду на разведку. Нужно искать новое место, где мы сможем еды достать. — надевая куртку и взяв рюкзак, обратился я к парням.
Двое повернули на меня головы, отвлекаясь от игры, а после сразу посерьезнели.
— Эй, что с вами? — засмеялся я, увидев одновременную и слишком резкую смену выражения лиц.
— Чонгук, ты же знаешь, что там опасно. — встал Хосок, подойдя ко мне.
— А ты чего предлагаешь? Здесь окочуриться от голода? Да и тем более надо бы нам уже перебираться в другую страну. Слышал же, что тетя говорила.
— Да, — улыбнулся оживленно рыжий, поджав губы и хлопнув меня по плечу, — ты прав. Пора путешествовать! — весело поднял он руки вверх, и Ви тоже подскочил, улыбнувшись.
Чон Хосок — одна из причин, из-за которой я еще в состоянии жить и улыбаться при таких обстоятельствах.
Спасибо тебе, хён.
— Я скоро вернусь. — вернулся в реальность я, вздохнув. — Смотрите не съешьте хотя бы это без меня.
— Может, с тобой сходить? А Ви посторожит. — предложил уже было Хо, снимая со стула куртку, но я вовремя схватил его за руку, посмотрев в глаза.
— Хён, — тихо начал я, мельком посмотрев через плечо рыжего на Тэхёна, — ему будет трудно сообщить об опасности… если понимаешь, о чем я. Рация в кармане? — громче продолжил я, отодвинувшись.
— В кармане. — понятливо кивнул Хосок, так же отстраняясь.
— Все, не скучайте, девочки.
Взяв фонарик, я вышел, а позади услышал, как Хосок начинает смеяться и объяснять Ви, что это я так пошутил.
Мне нравится их компания. Классные ребята. Но сейчас надо сосредоточить свое внимание на другом — пища. Пища и опасность, которая тут кругом. Сейчас день, а значит будет много таких же гулящих, как я, и надо быть в тысячу раз осторожней, нежели вечером. Освещая дорогу, я обходил дома, проходил переулки, разглядывал разные разрушенные здания. Эта Корея совершенно другая.
Все безжизненное, убитое, пустое. Сейчас я иду около проезжей части по тротуару, и раньше здесь всегда были пробки, причем не только у водителей, а и у пешеходов, ведь рядом куча магазинчиков. Сейчас же здесь ни души. Везде обломки, и украшает мое одиночество только виднеющийся вдали целлофановый пакетик.
— Чонгук, приём. — доносится из кармана, и я вылетаю из воспоминаний, нехотя возвращаясь обратно.
— Да, Хосок. — вытащил я рацию, ответив другу.
— Ты вышел из обзора всех доступных камер. Я больше не смогу тебя видеть.
Я резко остановился, а затем обернулся. Задумавшись о своем, я слишком далеко зашел, и теперь надо быстрее думать о продуктовом, ведь совсем скоро уже вечер, а без свитера я долго не протяну.
Убрав рацию, я оглядываюсь, но везде лишь бывшие магазины с одеждой — ни одного с продуктами. В моей голове тут же открылось что-то вроде карты, на которую я сейчас надеялся. Ничего примечательного вспомнить не могу. А, нет, кажется, есть тут один неподалеку.
— Чонгук! — практически крикнул Хосок, и сердце отчего-то пропустило удар. Я вкопался в землю, но затем отошел и быстро достал рацию.
— Слушаю.
— Та камера, что была к тебе ближе всего, сейчас отрубилась! Чонгук, чтобы я тебя увидел, тебе надо не менее километра пройти. Возвращайся! Завтра сходим за продуктами, у нас припасы еще есть на три дня!
— Хён, тут рядом есть магазинчик. Я быстро туда и бегом обратно. — проговорил быстро я, а после убрал рацию, побежав к магазину.
Вот тут же… ну должен быть, я точно помню. Именно здесь я снимал фильм про школу, а после мы всей компанией решили освежиться холодненькой колой. Это сто процентов здесь.
Перебежав дорогу, я останавливаюсь и, тяжело дыша, верчу головой. Смотрю на наручные часы: 16:47. Плохо. До дома мне идти около сорока минут, плюс пока я закуплюсь. Черт, уже начнет холодать.
Рыкнув, убираю фонарик, ведь, пока еще нормально видно, можно не тратить батарейки, а после сворачиваю и… Да! Вот он!
Бегу к увиденному мной магазину, совершенно забыв про безопасность, а после забегаю внутрь. Естественно тут все разрушилось, а большую часть продукции уже растащили. Но, думаю, осталось еще чего.
И я не ошибся. Тут продуктов побольше, чем у нас через дорогу будет. Открыв рюкзак, я начинаю без разбору пихать еду, и когда уже было наполнил до отвала сумку, собираюсь уходить, как вдруг случается не слишком приятная штука…
— Чонгук? Чонгук, прием! Ты где? Все хорошо? Паршивец… Ответь сейчас же!
— Х-хён, — стиснув зубы отвечаю я, держась за ногу, куда только что вошел железный прут от случившегося вновь обвала, — все нормально. Я скоро буду. Сбросив «звонок», я жмурюсь от дикой боли и часто дышу, прижавшись спиной к камням. Сейчас и не понять, чего у меня внутри больше: страха или боли. Кровь быстро окрашивает мои джинсы, а после, направив фонарик на рану, я вижу, как та брызгает — задета артерия.
— Черт, черт, черт! — прошипев, я начинаю быстро искать что-то похожее на ткань, ведь если не перевяжу — будет очень плохо.
Резко вспомнил, что через дорогу куча магазинов с одеждой. Дойти бы блять сначала до них! Вытащив конец прута, пытаюсь встать, да выходит скудно. Чувствую, как нога потихоньку начинает неметь, и волнение внутри разрастает. Я настолько сейчас потерян и испуган, что готов начать молиться, лишь бы все закончилось хорошо. Сегодня умирать я точно не хочу.
Снова пытаюсь встать, упираясь рукой о надежный камень, а после уже стараюсь не упасть. Делаю робкий шаг и чуть ли не лечу снова вниз. Было настолько больно, что я не сдержался от громкого крика. Снова жмурюсь и хватаюсь за рану. От частого и тяжелого дыхания потихоньку начинает кружиться голова. Нет-нет-нет, вот сознание сейчас терять точно смертельно.
Наперекор всему делаю еще один шаг и волоку за собой правую ногу. Я должен дойти. Но черт! Сорок минут… Три километра… Это слишком много.
Только я вышел из магазина, как почувствовал дикое желание поспать. Упав на руки, смотрю перед собой, но вижу лишь гуляющий из стороны в сторону асфальт. Я начинаю терять сознание.
Подкосившись, руки не сдерживают веса тела, и я падаю на дорогу, стараясь не закрыть глаза до смертельного конца. Стараюсь думать о хорошем, смотрю перед собой — открытая дорога, по бокам которой тротуары и куча магазинов. Дорога… магазины…
Мои веки наполняются невыносимо тяжелым свинцом, который мало помалу начинает выигрывать эту битву. Сквозь почти закрытые веки, я вижу почти незаметный силуэт, который вскоре помчался ко мне… улыбнувшись, я закрываю глаза. — …ук. чонгук. Чонгук. Чонгук! Вставай! Открой глаза, паршивец!
В голове резко раздается противный звон, а веки чуть подрагивают.
— Я тебе отвечаю: не встанешь сейчас, черт тебя дери, я тебя на том свете найду и заново урою!
Голос… Хосок где-то рядом. Я точно слышу его. Но прости, хён, я так не хочу открывать веки. Я так хочу еще немного поспать.
— Друг… пожалуйста. Не бросай меня так. Пожалуйста, приди в себя. Я прошу тебя.
В сознании резко кто-то дает толчок. Я не понимаю что это было, ведь этот толчок был не физическим. Белый свет потихоньку покрывается черными пятнами. Противно, я все еще хочу спать.
— Чонгук, мы должны выжить, слышишь?
Слышен треск, а после на испорченный белый свет попадают черные большие кляксы, преобладающие над пятнами. Становится страшно, сердце начинает учащенно пульсировать.
— Ты слышишь меня? Пульс! Появился пульс! Гукки, ты слышишь меня? Слышишь?
Толчки становятся резкими и более ощутимыми, белый свет все еще есть, но черного значительно больше. Сон. Хочу обратно в сон.
— Ви, тащи спирт какой-нибудь. Лучше нашатырник вообще. Чонгук! Я знаю, как ты ненавидишь нашатырный спирт, не вынуждай меня макать тебя в него носом.
Хён, это ты? Стало невыносимо холодно, а весь белый свет исчез в одной маленькой точке. Очень холодно. Постепенно начинаю ощущать дикую боль. Болит голова, болит все тело. Холодно каждому участку кожи, а сердце все еще бешено отстукивает произвольный ритм. Хосок… вытащи меня отсюда… хён.
— Я тебе не дам тут умереть, слышишь? Я тебя еще собирался на гонки сводить. Посажу в первый ряд, откуда будет хорошо мою победу видно. Понял? Чонгук! Вставай!
Тело начинает дрожать, а после с резким порывом боли я вскакиваю и тяжело дышу, пока еще не осознавая, где я. В глаза бьет резкий свет.
— Чонгук! Боже, я так испугался. — резко обнимает меня Хосок, дабы скрыть явные слезы на глазах.
Я все еще дышу с приоткрытым ртом, сидя на кровати, и пытаюсь понять: где я, что случилось, и как я остался жив.
***
— … а потом Ви вскакивает и показывает мне на дверь, мол, сейчас он сбегает за тобой. Мои крики о том, что это опасно, он не послушал. Через несколько минут, потеряв и тебя и его, я начинаю кричать тебе в рацию, а потом слышу твое стиснутое «все нормально». По его словам, когда он наконец нашел тебя, ты уже лежал с закрытыми глазами, а под ногой была лужа крови. Чувак, ты представляешь, как я обосрался, когда увидел на первой ближней к вам камере, как тебя, бессознательного, тащит на себе Тэхён, сам уже еле передвигающийся. Когда вы более менее подходили к дому, я сам выбежал, забрав тебя у бедного Тэ. Благо, он смог еще сам дойти. — Да мне самому страшно стало, хён. — отпив горячего чая, проговорил я, вспоминая тот ужасный момент, когда я сдался. Сдался бороться за жизнь. Идиот.
— В следующий раз, Чонгук, ты будешь прислушиваться к моим словам, понял? А то из-за того, что ты вышел из обзора камер, Тэхёну пришлось быстро оббегать здание за зданием, ссылаясь только на свою чуйку.
— Ви, — отставив чашку, я посмотрел на сидящего около Хосока взволнованного молчаливого парня, что не отрывал все время от меня и моей перебинтованной ноги взгляда, — спасибо тебе. Правда, я тебе теперь должен.
Тэхён покрутил у виска, а после, сразив меня взглядом «вот придурок», отвернулся и ушел в свой уже конец комнаты, скатываясь спиной по стене. Сегодня я приобрел еще одного настоящего друга. А чтобы в этом убедиться, мне надо было чуть ли не попрощаться с жизнью.
На следующий день я нехотя открыл глаза, а после увидел уже проснувшихся и приведенных в порядок парней. Сейчас уже день? — О, проснулся? — заметил мое пробуждение Хосок, и они с Ви быстро подошли ко мне. — Чувак, ты, кажется, за все шестьдесят дней отоспаться решил.
— Сколько? — сонно потер руками глаза я, садясь и приходя в сознание.
— Ты два дня дрыхал.
— Сколько?! — уже крикнул от неожиданной информации, широко раскрыв глаза. — Но стой… а почему тогда «шестьдесят»?
— Так ты еще три дня дежурить будешь. А то я уже отрубаюсь. Про пост забыл?
— А, — опомнился наконец я, почти вскакивая с кровати, — блин, конечно. Ложись, спи. Боже.
— Да я вечерком покемарю. Сейчас завтрак тебе принесу. — усмехнулся на слове «завтрак» рыжий и ушел в другую комнату.
Мой взгляд упал на Ви, что, кажется, грустно сидел и смотрел в одну точку, прижав руками колени к груди.
— Эй, Ви? — окликнул того я, и он медленно повернул на меня голову. — Ты чего в таком настроении? Что-то случилось?
Тэхён смотрел на меня некоторое время, а после опустил голову, прижав колени сильнее к груди.
— Да кошка у него там осталась где-то. — вышел из кладовой Хосок, неся тарелки и параллельно объясняя. — Сидит уже который день мучается.
— Бедолага. — посмотрел на парня я, а после, разделив палочки, принялся за употребление рамёна.
Отличный завтрак.
— … гримерка.
— Подходит. — подтверждает Хосок, записывая слово в очередной кроссворд, что оказался в конце взятого им журнала.
Я как всегда сидел на крутящемся красно-черном кресле возле камер, Хосок лежал на кровати, а возле него на той же подушке пристроился Ви. «Да он сам на кота похож» — в мыслях усмехнулся я.
— Запчасть для… а, ну это я знаю. — улыбнулся Хосок, записывая ответ. Все, что связано с машинами — к Хосоку. Он тот еще гонщик. — Следующий вопрос на засыпку: как называется вид стихийного бедствия, сопровождающееся подземными толчками?
Как только Хосок произнес этот вопрос, земля начала дрожать, а на улице послышался грохот. Раскрыв широко глаза, я смотрю на одну из камер, а потом как-то отстранено произношу:
— Землетрясение.