Песнь прилива и гордости.
Воздух над деревней Меткайина был густым и солёным, напоённым дыханием океана и гомоном жизни. Солнце, Великое Око Эйвы, медленно катилось к зениту, заливая золотым светом сплетённые из ракушек и водорослей жилища-мара'и. Вода в лагуне переливалась всеми оттенками бирюзы и изумруда, а коралловые сады пестрили красками, будто сама Эйва выткала здесь своё самое прекрасное полотно.
Нуйора шла по песку, ощущая под своими пятернями прохладу влажного песка. Её длинные, тонкие пальцы с лёгкими перепонками скользили по струящимся волосам, собранным в сложный узел, в который были вплетены светящиеся при слабом свете жемчужины и сушёные полипы. Она была дочерью океана, и каждая линия её тела, каждый изгиб её хвоста, казалось, были созданы самой водой. Её кожа, оттенка глубокого сапфира, была испещрена изящными биолюминесцентными узорами, которые мерцали мягким серебристым светом, подобно лунной дорожке на ночной воде. Говорили, что её красота могла усмирить бурю в сердце искалеченного турук'мактона, а песня — позвать самых редких аклу.
Но сегодня её собственное сердце было далеко от покоя. В груди клокотала тихая буря.
Она наблюдала, как у центрального причала собирается группа молодых охотников. В центре, разумеется, был он. Аонунг.
Сын вождя Тоновари и Ронал. Наследник клана. И самый надменный, самовлюблённый придурок, которого Нуйоре доводилось встречать.
Он стоял, широко расставив ноги, его мускулистый хвост нетерпеливо бил по воде. Его смех, громкий и самоуверенный, долетал до неё, режу слух. Он что-то рассказывал, вероятно, историю о своём очередном подвиге, а его друзья, подобострастно поддакивали.
— Взгляни только на него, — прошептала подруга Нуйоры, Циала (вымышленный персонаж), подходя ближе. Её большие, выразительные глаза сияли восхищением. — Он сегодня добыл илу для церемонии Инициации. Один.
— Эйва, должно быть, благоволит настойчивым, — сухо ответила Нуйора, отводя взгляд к горизонту, где небо встречалось с бескрайним морем. — Или просто глупым. Охота на илу в одиночку — не храбрость, а безрассудство.
— Ты всегда так сурова к нему, Нуйора. Он будущий оло'ейктан!
— Будущий оло'ейктан должен думать головой, а не только демонстрировать силу своих мускулов, — парировала Нуйора. Её собственный отец пал в схватке с падальщиком несколько зим назад, защищая рыбацкую лодку. Он был не самым сильным воином, но его ум и доброе сердце спасли тогда десяток жизней. Для неё истинный лидер выглядел иначе.
Их разговор прервал приближающийся топот. Аонунг, заметив их, направился в их сторону с той самой ухмылкой, которая заставляла Нуйору стискивать зубы.
— Нуйора, — его голос был низким и бархатным, и от этого он становился лишь невыносимее. — Твоя красота сегодня затмевает даже солнце на пике его пути. Оно, в сравнении с тобой, всего лишь бледная луна.
Его спутники засмеялись. Нуйора ощутила, как по спине пробежали мурашки от раздражения.
— Твои слова пусты, как раковина без жемчужины, Аонунг, — холодно ответила она, встречая его дерзкий взгляд. Её голубые глаза, яркие, как у морской хищницы, сузились. — Ты расточаешь их всем подряд, словно брызги воды.
Аонунг усмехнулся, сделав шаг ближе. Он был высок, и ей пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы не уступить ему.
— Может, ты просто боишься услышать правду? — он протянул руку, чтобы коснуться пряди её волос, но Нуйора резко отпрянула, будто от прикосновения ядовитой медузы.
— Не смей касаться меня. Я не одна из твоих восторженных поклонниц, что витают вокруг тебя, словно мотыльки у огня.
Его ухмылка померкла, уступая место искре гнева в глазах. Он не привык к отказу.
— Ты думаешь, ты лучше всех? Дочь простой мастерицы? — прошипел он, понизив голос так, что слышали только они двое.
Сердце Нуйоры сжалось от боли, но она не дрогнула.
— Я знаю, кто я. А ты? Ты знаешь кого-то, кроме Аонунга, сына Тоновари?
Они стояли, уставившись друг на друга, и воздух между ними трещал от ненависти. Внезапно шум на причале стих. Все взгляды устремились к выходу из тропического леса.
Из-под тени деревьев появились те, кого в лагере называли «чужаками» — семья Салли: Джейк, Нейтири, и их дети —Нетейам, Ло'ак и маленькая Туктирей. Рядом с ними был Кири, дитя Эйвы, как её все называли.
Нуйора видела, как лицо Аонунга исказилось презрением. Его внимание мгновенно переключилось с неё на лесных.
— Смотрите, лесные демоны приползли учиться, как жить по-настоящему, — громко бросил он своей свите, нарочительно поворачиваясь к ним спиной.
Нуйора же смотрела на них с любопытством. Они выглядели такими потерянными, чужими в этом мире воды. Ло'ак, худощавый и неуклюжий, с глазами, полными тоски и упрямства, пытался казаться невозмутимым, но его выдавала дрожь в руках. Кири, с её огромными глазами и странной связью с природой, выглядела одновременно испуганной и очарованной.
И в этот момент Нуйора поймала на себе взгляд Ло'ака. Взгляд короткий, стеснительный. И в нём не было ни капли высокомерия Аонунга.
Аонунг что-то крикнул лесным на'ви, какое-то оскорбление, но Нуйора уже не слушала. Она развернулась и пошла прочь, ощущая на спине жгучий взгляд наследного вождя.
«Ты проиграл, Аонунг, — прошептала она про себя, шагая дальше. — Ты можешь завоевать океан, но никогда не завоюешь моё уважение».
Океан был спокоен, но в её душе бушевал шторм, предвещая, что их противостояние — это лишь тихая заводь перед большой волной, что уже поднималась на горизонте.
—————————————————————————————
Как вам моя только зарождающаяся история? Обязательно пишите свое мнение, мне будет очень приятно!!