Пленённые Враг [18+]: «Любовь, рожденная местью» Мафия!

«Без тебя мой мир теряет свой свет» © M.A.S

  ***Кайра

     Мы сидим в полной тишине, глядя на голубое небо. Сегодня на удивление была очень хорошая и даже теплая погода, несмотря на то, что уже наступила зима.

     — Как ты себя чувствуешь, милая? — Арман коснулся моего плеча, и я медленно отвела взгляд от голубого неба и посмотрела на него. — Ты в порядке? — в его глазах читается беспокойство по этому поводу, и это беспокойство усилилось с того момента, как я призналась в своем прошлом.

     — Я в порядке, не волнуйся так сильно, — я заставила себя улыбнуться, но Арман мне не поверил. — Что это за место? — Я оглядываю огромные поля, сейчас здесь пусто, но я уверена, что весной здесь будет красиво.

     — Это место, где мы с Арсланом играли в детстве, втайне от всех, — его губы изогнулись в редкой улыбке. Такую улыбку не каждый день увидишь на его лице. — Мы сбегали из дома и приходили сюда. Арслан научил меня здесь играть в футбол, — похоже, он вспомнил те времена, потому что его взгляд стал грустным и счастливым одновременно.

     Арслан — его старший брат. Они были как близнецы, которых связывали самые крепкие узы. Я одновременно удивлена и восхищена их связью.

     — Я никогда не спрашивала тебя о чем-то подобном, но кому ты доверяешь больше всего на свете? — Неожиданно спросила я. Мне было интересно, кому он может безоговорочно доверять.

     — Арслану, — отвечает он без колебаний.

     — А кто твой лучший друг?

     — Арслан, — снова отвечает он, и я улыбаюсь.

     — Хорошо, а если однажды тебе придется выбирать между собой и Арсланом, то... — Я не успеваю договорить, потому что он перебивает меня.

     — Арслан, — я рассмеялась, и Арман тоже улыбнулся.

     — Но я еще не закончила свой вопрос, откуда ты знаешь, о чем я собираюсь спросить?

     — Для меня не будет выбора между мной и моим братом. Я всегда буду выбирать его. Даже если на карту поставлена моя жизнь, Арслан - мой выбор, — уверенно говорит он, и мое сердце переполняется нежностью и теплом от того, как сильно он любит своего старшего брата

     — С тобой все ясно. Мир на одной стороне, Арслан - на другой, — смеясь, говорю я, Арман кивает, соглашаясь со мной.

     — Это Арслан, мой старший брат, часть моей души и мой лучший друг. Он — моя семья.

     И в этот момент я вдруг чувствую, как сжимается мое сердце, я ревную и завидую... Арслану, потому что он - объект обожания и член семьи мужчины, которого я люблю больше собственной жизни.

     — Ему повезло, я даже завидую, — тяжело вздохнула я, а потом снова устремила взгляд куда-то вдаль, как будто могла найти там что-то, чего не могла найти столько лет... — Меня вот никогда никто не любил, особенно те, кого любила я.

      Грудь сдавило от удушающей обиды и бессилия. Я жалкая.…

     — Эй, — он взял мою левую руку в свои ладони и нежно провел большим пальцем по моей ладони, заставляя меня посмотреть ему в глаза. — Все не так.

     — Ты когда-нибудь чувствовал себя невидимым…как будто тебя никто не видит? — спрашиваю я, брови Армана хмурятся.

     — Ты себя такой чувствуешь? Невидимой?

     — Да, будто все смотрят сквозь меня. Не видят. Я думаю, что со мной что-то не так, — я сжала его ладонь.

     — В каком смысле? Что эта значит?

     — Я просто не знаю, почему я не могу заставить людей любить меня. Думаю, что со мной что-то не так, когда я появилась на свет. Чтобы я не делала, как бы не старалась, у меня не получается. Я всегда была недостаточно. Недостаточно красивой, недостаточно умной, недостаточно худой, недостаточно талантливой. Недостаточно хороша как дочь, недостаточно хорошо как друг, недостаточно хорошо как женщина, недостаточно способно как будущий врач. Меня всегда была недостаточно.

     — Нет, это просто глупости, — Арман качает головой. — Моя Кайра, ты очень и очень талантлива. Ты умна, красива, ты прекрасна дочь, смелая и стойкая. Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Ты чудесный друг, и невероятно привлекательная и необыкновенная женщина. И самое главное, ты прекрасный будущий врач. И кстати, тебя очень многие любят и ценят.

     — Кто? — с горькой ухмылкой спросила я.

     — Камилла, Амиран, Тугче, они любят тебя.

     — Ты ничего не знаешь. Признай это, — я отворачиваюсь, но он хватает меня за подбородок и заставляет снова посмотреть на него.

     — Нет, я ценю тебя. Ты для меня очень дорого. Нет ничего чтобы я не сделал для тебя. Ты знаешь, — он говорит это с такой уверенностью, что я не могу не поверить. Поэтому я киваю. — А теперь расскажи мне, что случилось? — Спрашивает он, и я проглатываю комок в горле. 

     — Ты уверен что хочешь узнать правду? — Арман кивнул. — Если я расскажу тебе, ты будешь так же смотреть на меня? Я не буду выглядеть дурой, или же еще хуже, сумасшедший?

     — Моя Кайра, — Арман положил правую руку мне на лицо и погладил большим пальцем по щеке. — Что бы ты мне ни сказала, какой бы секрет это ни было, клянусь тебе, мое мнение не изменится. Ты не перестанешь быть моим солнцем во тьме моей жизни. Никогда, я обещаю.

     Моё сердце билось н. столько быстро, что я задумалась, почувствовал ли он мой учащённый пульс, когда нежно гладил запястье, прежде чем отпустить мою руку, и сесть передо мной, взглянув в мои глаза.

     — Тогда нам нужно начать с самого начала.

     Я глубоко вздохнула и… это было все равно что окунуться в холодную воду. Я боюсь начинать свою историю, но я хочу ее рассказать. Именно ему рассказать и поделиться своей болью.

     — Мое проклятие началось двадцать один год назад, когда у моих родителей начался роман. Мой отец – успешный женатый бизнесмен, моя мать – начинающая студентка медицинского университета. Они встретились, полюбили друг друга, на тот момент у отца уже было трое сыновей, а мама училась на врача, мечтала стать кардиохирургом. Амбициозна, красива, умна и целеустремленная. И можно было бы подумать, что ей следовало бы думать о своем будущем и не связываться с женатым мужчиной, но моя мать была жадным человеком. Она всегда хотела чего-то, что ей не принадлежало, и мой отец всегда был ее мечтой, которую она не могла осуществить. В результате страсть вскружила им головы, и у них начался головокружительно страстный роман. Это продолжалось недолго. Через несколько месяцев моему отцу это надоело, и он захотел расстаться, с чем моя мать была не согласна. И тут в кованую голову моей матери пришла самая ужасная идея. Она забеременела от меня, — с трудом прошептала я, пытаясь проглотить горький комок в горле.

      Мне до сих пор больно от осознании того, что я была всего лишь грязной тайной и планом с того, чтобы разрушить семью моего отца. К сожалению, как другие дети, я не была запланирована с целью любви или семьи. Меня родили, чтобы использовать.

     — Она скрывала это несколько месяцев, чтобы, если папа узнает, он не заставил ее делать аборт. И когда срок был уже приличный, она рассказала ему, но он сказал, что может растить и содержать меня, но разводиться и уходить из семьи не собирается. Это разрушила все планы моей матери. И это стало началом глубокой ненависти моей матери ко мне. Она считала, что раз ее любимый мужчина не хочет покидать свою семью, то ей следует избавиться от ребенка и продолжить свою жизнь и свою мечту. Но мой отец уже вмешался в это дело. Когда он узнал, что моя мать хотела сделать аборт и убить меня спустя долгое время после того, как я уже был живым человеком, он остановил ее. Сказав, что она должна родить меня, а потом пусть делает, что хочет. И снова в груди моей матери зародилась какая-то надежда, как будто я мог спасти их отношения.  Но она снова ошиблась.

     И снова эта старая боль охватила мою грудь и начинает давить на нее, лишая меня возможности нормально дышать. Не думаю, что я когда-нибудь смогу так просто рассказать кому-нибудь о том, что со мной произошло. Внутри меня всегда будет что-то болеть.

     — Мама сделала ставку на рождение сына, но тут судьба снова была не на ее стороне, и, к ее великому сожалению, родилась девочка, — я рассмеялась, и эхо моего смеха так резануло мне слух, что я прищурилась. — Она никогда не брала меня на руки, не кормила грудью, не обнимала, никогда не проявляла нежности и любви ко мне. Человек может привыкнуть даже к животному и проявлять привязанность, но только не моя мать. Она ненавидела само мое существование. Мое рождение вызвало у нее различные психологические расстройства. Она была очень агрессивна. Иногда, когда у нее случались нервные срывы и подобные приступы расстройства, она вела себя очень агрессивно по отношению ко мне. Сначала это были просто крики и агрессивное поведение, но после…

     Я снова замолчала, чувствуя комок в горле. Я не хочу снова разрыдаться у него на глазах. Потому что в прошлый раз я проплакала до утра в его объятиях. Поэтому я изо всех сил впилась ногтями в ладони, чтобы сдержать рыдания.

      — Она пила и сходила с ума. И однажды, когда она снова напилась и у нее снова начались припадки, она ударила горничную ножом. Папа все решил, закрыл дело и забрал меня к себе домой, опасаясь, что мама может причинить мне вред. Но, к сожалению, он был неправ. В ту ночь он привез меня к себе домой. Его жена была в ярости. В ту же ночь, когда я заснула, она вошла в комнату и попыталась задушить меня подушкой. Я проснулась от нехватки воздуха, начала кричать, плакать. Когда папа вернулся, она притворилась, что вошла в комнату, чтобы успокоить меня. Я все видела, я все помнила, но я сказала папе, что мне просто приснился кошмар, хотя это и было ложью. После этого, на следующую ночь, я узнала, кем был мой отец на самом деле. В саду нашего дома он убил человека, предателя, который предал его. Он застрелил его, а затем утопил в бассейне. После такого стресса он был вынужден вернуть меня моей матери. А потом мы встретились с тобой, прошло еще немного времени, мне исполнилось 5 лет, состояние моей матери ухудшалось. Она стала совершенно невменяемой из-за своей болезни. Частые припадки, ссоры, скандалы - все это не прекращалось. И однажды вечером, когда Нилуфер пришла к нам, они поссорились, в результате чего она была ранена, я вышла на крики. Моя мать стояла посреди гостиной с ножом, который был весь в крови. Когда она увидела меня, то разозлилась, потому что приказала мне идти в свою комнату и ни в коем случае не выходить. Но я не поняла, потому что была ребенком.…

     Мой голос оборвался на полуслове. Я поднимаю голову и смотрю в небе, глаза застелили слёзы. Я чувствую как в мою грудь снова вонзается тот нож, это боль, это страшно и это так реально…

     — Кайра? — Арман провел рукой по моим волосам, и когда я почувствовала исходящее от него тепло, у меня перехватило дыхание. — Если тебе слишком больно, не нужно себя заставлять. Скажи мне, когда будешь готова, — предлагает он, но я отрицательно качаю головой.

     — Если не сейчас, то никогда не смогу в этом признаться, — я глубоко вздохнула, проглатывая комок в горле вместе со слезами. — Моя мама, — я посмотрела на Армана, и когда эти слова слетели с моих губ, слезы потекли по моим щекам. — когда она увидела меня, она разозлилась, а потом ударила меня, я упала, тогда она схватила меня и вонзила нож мне в грудь… — Сдавленные рыдания застряли у меня в горле и грозили вырваться наружу. — Но, как будто этого было недостаточно, она бросила меня в бассейн и начала топить.…

      Перед глазами пелена, к горлу подступила тошнота, я встаю на ноги, но не успеваю и подбегаю к дереву. Я хватаюсь за горло. Меня тошнит. Я падаю на колени и разражаюсь рыданиями. Я подавляю рыдание и зажимаю рот, но горькие слезы текут по моим пальцам. Я снова чувствую запах крови, я снова вспоминаю удар ножа. Я чувствую дикую боль в сердце. Такую же боль, когда она ударила меня ножом.…

      Арман садится рядом со мной на землю, прижимает меня к груди, молча, ничего не говорит, кажется, даже дышать боится. Он нежно проводит ладонью по моей спине, успокаивая меня. Я хочу вырвать свое сердце и душу, чтобы не чувствовать эту боль прямо сейчас. Я плачу горько и безутешно. Это так больно. Эта боль, эта пустота никогда не уйдут. Я застряла в этом.

     — Всё хорошо, всё закончилось. Ты в безопасности, я рядом с тобой, моя Кайра, — он сжимает меня в объятиях, но я не могу успокоиться.

     Такое ощущение будто я стала истеричкой как и моя мать. Я не плачу так много, и в особенности на глазах у других… но сейчас я не могу контролировать себя и свои эмоции.

     Мы просидели на земле больше часа, пока я не перестала плакать. Арман достал свой носовой платок и нежно вытер мои слезы.

     — Подними немного глаза наверх, — я делаю, как он говорит, Арман аккуратно стирает следы потекшей туши. Это была плохая идея – сделать макияж, чтобы скрыть от него мои усталые глаза. — Хочешь продолжить? — закончив со своей «работой», осторожно спросил он, я выдавила улыбку и кивнула. — Хорошо, я внимательно слушаю. Что было дальше? Кто тебя спас? 

     — Папа. Он приехал за своей женой и обнаружил мое тело над водой. Я не дышал, он вытащил меня и отвез в больницу с Нилуфер. Ей сделали операцию, а моё состояние была критическим. Шансов почти не была, но врачи старались. Шансов почти не было, но врачи старались. Я перенесла несколько операций на сердце, и в результате чего мой детский организм не выдержал, и я впала в кому. Я пролежал в коме больше года, мой отец запер мою маму в психиатрической больнице, и когда я очнулся, они поняли, что я пострадал гораздо больше психологически, чем физически. Я не разговаривала три года, я боялась, страх того, что я заговорю и мама снова ударить меня ножом, был слишком сильным…— Одна слезинка скатилась с моих глаз, но я быстро ее смахнула. — Мой отец отправил меня в штаты, я жила там одна. Три года спустя я сидела в саду, и вдруг прилетела бабочка с огромными крыльями, она приземлилась мне на нос, — я рассмеялась, вспоминая тот день, Арман тоже улыбнулся, но его улыбка была полна боли. — Потом я вдруг выдохнула и сказала: «Бабочка», она в испуге улетела, но после трех лет молчания я заговорила. Было так странно снова слышать свой голос, что я даже забыла его.…

     Это прозвучало настолько разбито, что моё сердце сжалось, Арман отвел взгляд, пытаясь скрыть боль и навернувшиеся на глаза слезы, но он не заплакал. Только в его глазах блестели непролитые слезы. Слезы из-за меня и моей боли

     — Ты действительно думала, что я буду ненавидеть тебя из-за того кошмара, через который тебе пришлось пройти? — когда он посмотрел на меня, его взгляд уже был другим, как и выражение его лица. Он мог так хорошо это контролировать, что я завидую.

     — Нет, — я снова покачала головой и горько улыбнулась. — Арман, я больна.

     — Что это значит? У тебя проблемы со здоровьем? — его голос настолько уязвим, это не похожа на него. — Из-за этого твой пульс всегда так бьётся? И руки всегда холодные?

     — Да. То, что произошло 15 лет назад, не осталось без последствий. Я больно, моё сердце бьётся нереально, и иногда по ночам я просыпаюсь не только из-за кошмаров, но и из-за удушья. Несколько раз моё сердце настолько замедлилась, что я чуть не умерла, — его глаза меняли свой цвет, становились почти темно-синими.

     — Ты проверялась? Что сказали врачи? Какой назначили лечение?

     — Это не лечится, к сожалению, я вынуждена жить с этим дефектом. Но даже это не самая большая проблема, и мой страх по которой я не рассказывала тебе. Дело в другом, — я закрыла глаза.

     Я не была готова к этому разговору. Я думала, что всю оставшуюся жизнь не смогу никому доверять и рассказывать об этом, но сейчас передо мной сидит человек, который стал моей душой и той жизнью, которой у меня никогда не было.
    
     —  У меня наследственное психическое расстройство. Вся семья моей матери страдает психическими заболеваниями. У меня тоже есть склонность к этому. Психоз. Это началось сразу после того, как я пришел в себя. Галлюцинации, я видела, слышала и чувствовала то, чего не может видеть нормальный человек. Приступы паники, депрессии, самоповреждения, агрессия и куча других проблем с моей психикой начались в раннем детстве, и с возрастом они усиливались. Когда я рассказала отцу, что слышу голоса и вижу странные вещи, он отправил меня в психиатрическую больницу, как и мою маму. Вот что я имею в виду, Арман, я нездорова, я сломлена. У меня неполноценный мозг и больное сердце, — заканчиваю я и выжидающе смотрю на него.

     Арман о чем-то задумался, казалось, он обдумывает мои слова. И каждая секунда его молчания усиливает мой страх. Что, если он подумает, что я больна так же, как и папа?

     — Так вот почему ты мне не сказала? — внезапно спрашивает он, и я замираю. — Ты боялась, что я отреагирую так же, как твой отец? Ты думала, что я сочту тебя сумасшедшей и отправлю в психиатрическую больницу?

     — Да. Я постеснялась. Мне была стыдно, это была моя слабость, моя беспомощность, — признаюсь я. — Я не хотела, чтобы ты знал меня такой. Человеком который не может контролировать свой разум…

     — Кайра…

      — Ты знаешь, что такие дети, как я, вырастают психопатами? — Арман рассмеялся.

     — У тебя нет генов психопата. У меня они есть, но у тебя их нет, — он провел пальцем по моей щеке и снова улыбнулся. — А даже если бы и были, я никогда не посмотрю на тебя по-другому. Ты всегда будешь особенной и красивой, моя Бабочка.

     — Я не хорошая, Арман. Ты ошибаешься на мой счет. Я зависима от лекарств, я много пила и курила, были случаи, когда я даже пробовала наркотики, чтобы убежать от своей реальности. Я полона недостатков и ошибок. Я не такая, как ты думаешь… Я сломлена…

     — Все это не делает тебя менее удивительной, — Арман наклонился, заглянул мне в лицо и улыбнулся так нежно, что мое сердце затрепетало. — Посмотри на себя моими глазами. Ты никогда не увидишь в их отражений свои недостатки, потому что в моих глазах ты совершенна.

     — Прости, я просто испугалась. У меня никого не было. У меня не было никого, кому я доверяла бы. Это ужасное чувство, когда у тебя никого нет. Я была совершенно одна в этом огромном мире. Всегда. Я родилась одна, росла в одиночестве, жила в одиночестве. Я пряталась, когда мне хотелось плакать, потому что не хотела, чтобы люди видели меня таким. Я хотела, чтобы они думали, что я сильная. Но в то же время я ненавидела то, что ни одна живая душа не замечала, насколько я была сломлена. Я разбита вдребезги и нахожусь под этим руинами уже 15 лет. В моей жизни почти всегда был бардак. Как и в моей голове.

     — Расскажи мне, что ты чувствуешь, — он снова водит ладонью по моей спине.

     — Внутри меня есть огромная пустота, — вдруг признаюсь я. — И я уже 15 лет не могу заполнить эту пустоту. Может быть, если бы я хоть раз в жизни почувствовала любовь. Если бы хотя бы один человек в этом мире сказал, что любит меня, возможно, тогда все было бы по-другому. Оглядываясь назад, я понимаю, что это никогда ни для кого не было приоритетом. Я никогда не чувствую себя так, будто выбирают меня. Я почти никогда с людьми не лажу. Мне тяжело общаться с ними, и мне трудно сплотиться. Но трагедия в том, что если я с кем то сближаюсь, я теряю этого человека. Меня просто бросают. Как будто я какой-то ненужный мусор. Разве я заслуживаю все это?

     — Нет, ты ничего из этого не заслужила, — Арман взял моё лицо в свои ладони и поцеловал меня в лоб. — Ты прекрасна. Просто скажи мне, чего ты хочешь, и я дам тебе это.

     — Я просто хочу, чтобы меня любили, — признаюсь я, впервые в жизни, Арман улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

     — Ты будешь. Я обещаю, что сделаю тебя самой счастливой женщиной в этом мире. Ты мне веришь? — Его слова заставляют меня улыбнуться сквозь слезы.

     — Больше, чем кому-либо, — он обнял меня, прижимая к своей груди. Это мой дом. В его объятиях, рядом с его сердцем. 

     — Кстати, зачем тебе понадобились эти деньги? — Прошептал он мне в макушку, и я прижалась к нему еще крепче.

    — Моя мать попросила 10 миллионов взамен на то, что она ничего не расскажет тебе, — честно говоря я.

     — Это женщина…— он тяжело вздыхает. — Сначала скажи мне, что ты хочешь сделать со своей матерью? — Неожиданно спросил он через некоторое время, и я высвободилась из его объятий и непонимающе посмотрела на него.

     — О чём ты?

     — Твоя мать превратила твою жизнь в ад, нанесла тебе травму, но этого было недостаточно, поэтому она вернулась и пробудила в тебе те старые воспоминания, которые ты хотела забыть. Я чуть не потерял тебя из-за нее. Будет справедливо, если я убью ее или заставлю пройти через что-нибудь похуже.    

     — Нет! — резко сказала я, почти кричу.

     — Нет? — лицо Арман вытянулось. Он не доволен. — Что значит «нет»? Эти люди испортили твою жизнь, подвергли опасности твою драгоценную жизнь, а ты не хочешь ответить им тем же?

     — Это не имеет значения.

     — Конечно это имеет значение! — вдруг закричал он в гневе.

     — Скажи мне, а что изменилось бы, если я умерла? Ты…

     — Всё изменится. Я сожгу этот мир дотла! — сквозь зубы прорычал он, а окрас его глаза медленно стали черными, как у безумца. — Я уже говорил, что если этот мир заберет тебя у меня, я сожгу его дотла. И глазом не моргнув переворошу его в пепел, — мурашки побежали по моему позвоночнику.

     — Не трогай её, прошу тебя, — его черты лица каменеют от моей просьбы.

     — Почему? Дай мне одну причину.

     — Она моя мама, — слёзы снова полились без моего ведома. — И я люблю её несмотря на все что она сделала, — Арман сжимает челюсти так сильно, что я слышу, как хрустят его зубы.

     — Она не заслуживает твоей любви. Никто из нас не достоин тебя, — он отвел взгляд, он имел в виду не только мою мать, но и себя.

     — Арман, — я взял его за подбородок и повернул его голову в свою сторону, теперь он снова смотрит на меня, и я вижу его глаза. —Пожалуйста, не убивайте ее. Она моя единственная оставшаяся семья. Я не переживу ее смерти, не могу. Это убьет меня.

     — Молчи, — Он прижал указательный палец к моим губам, заставляя меня замолчать. – Я сделаю все, что ты захочешь, только не говори о своей смерти, — я взяла его руку и осторожно убрала ее от своих губ.

     — Не убивай ее. Обещай мне, — требую я. 

     — Хорошо, я даю слова, что не заберу жизнь твоей матери. Клянусь, я не убью ее, пока ты меня об этом не попросишь, — уверенно сказал он, и я вздохнула с облегчением.

     — Большое тебе спасибо. Я благодарна тебе за все, что ты делаешь для меня и моего спокойствия, — он обнял и снова поцеловал меня в лоб, а затем прижался своим лбом к моему лбу и тихо прошептал:

     — Если бы только я мог сделать больше. Я хочу взять твою боль на себя. Я хочу, чтобы ты забыла обо всем и смогла дышать спокойно», — я качаю головой и улыбаюсь.

     — Ты даже представить себе не можешь, как твое появление изменило мою жизнь. Ты – ответ на мои молитвы, — Арман целует меня в носик.
    
     — О чем ты молилась?

     — Чтобы ты меня спас, и ты спас меня, мой рыцарь в доспехах.

     — Если сделать тебя счастливой – значит стать героем, рыцарем, то я стану. Я стану героем, чтобы сделать тебя счастливой, моя Бабочка.

     — Я чувствую себя живой когда ты рядом со мной.

     — И я чувствую умиротворение, когда ты в моих объятиях, и так будет всегда, — наклонившись ко мне, Арман поцеловал меня в губы, я тут же ответила на его поцелуй, почувствовав соленый вкус своих слез.

     Боже, я наконец-то смогла рассказать о своем прошлом. Было так трудно держать это в себе в течение 15 лет, но еще труднее было говорить об этом. Но благодаря этому замечательному человеку я справилась. Я раскрыла ему все свои секреты, рассказала обо всех своих страхах, и теперь я стояла перед ним совершенно обложенная. И единственное, на что я сейчас надеюсь, это на то, что он не сломает меня, как это сделали они. Потому что на этот раз я не выдержу еще одного удара.…

     ***Кайра

     Мы провели там почти до обеда, пока погода не стала прохладной. Собравшись, мы сели в машину и поехали к дому. Арман разговаривал по телефону с Азатом, в то время как я любовалась пейзажем за окном. Впервые в жизни я чувствую покой в своей голове. Он не работает как машина, в нем настолько спокойно, что я просто дышу…

     Боже, я дышу. Без затруднений, без боли в груди и горле. Я чувствую себя по-настоящему живой, и это благодаря единственному человеку в этой жизни, которому я могу доверять.

     Я перевела взгляд с окна на Армана, разглядываю каждую чёрточку на его красивом лице. Его густые брови, всегда хмурые, даже сейчас когда он разговаривает, его длинные ресницы, которые были даже длинные моих, его красивые глаза, которые смотрят на все и всех с холодом, котором меня, его идеальный ровный нос, скули и подборок, которые будто височный из мрамора, и его самый мягкий и нежный губы. В этом мужчине нет недостатков.  В этом человеке нет недостатков. Ни в характере, ни во внешности, ни в воспитании.

     Арман почувствовал мой взгляд и посмотрел на меня, и это был тот самый момент. Когда его холодные безжалостные глаза меняются, они стали такими теплыми, уголки его губ приподнялись в легкой улыбке, как и его глаза. Они улыбаются, когда смотрят на меня. И мне это очень нравится.

     Он поднимает руку, в которой держит мою, и целует мою ладонь, я улыбаюсь и провожу ладонью по его щетине. Я люблю этого мужчину, и мне нравится моя любовь к нему. Он тот, кто мне нужен. Впервые я уверена, что мне не причинят вреда. По крайней мере, Арман никогда бы сознательно не причинил мне вреда. Никогда.

     Арман внезапно нажал на тормоз, прижав мое тело к сиденью своей рукой.

     — Что случилось? — Спрашиваю я в замешательстве и шоке, смотрю на дорогу, где никого нет, затем на Армана, который смотрит в окно, и мне совсем не нравится выражение его лица. На его лице появилось мрачное выражение. — Арман? — Я хочу дотронуться до его плеча, когда он отстегнет ремень безопасности и выходит из машины.

     Я тут же отстегнула свой ремень, и вышла вслед за ним. Он направился к какому-то заброшенному зданию. Он идет так быстро, что мне приходится бежать за ним.

     — Что вообще приходится? Почему ты ничего не сказав так резко выходишь? — спрашиваю я. — Арман, я с тобой разгов…— он вдруг резко остановился, и я врезалась в его спину, его рука подхватила меня, пока он сам как машина для убийства смотрел куда-то.

     Я осторожно вышла из его спины, и картина, которую я увидела, повергла меня в немой шок. Группа подростков издевалась над маленьким котенком, который уже был ранен и жалобно пищал от страха. Мое сердце сжалось в груди, на глазах выступили слезы, в моем сознании тут же появилась Снежинка…

     — Иди сюда, киса, я ничего тебе не сделаю. Только сломаю ещё одну лапку, — насмешливо сказал один из парней, и остальные отморозки рассмеялись над этим.

     — Слабо драться с кем-то того же размера как и ты? — раздался грубый и холодный голос Арман, я вздрагиваю, и прихожу в себя, посмотрела на него, как и эти маленькие монстры.

     — Дяденька, ты кто? — с издёвкой спросил их «главарь». — Иди по своими делам. Не мешай, а то вместо этой тварь тебя забью, — уверенно сказал он, Арман ухмыльнулся, и его ухмылка была такой садистской, что у меня сжалось сердце.

     — Тогда покажи мне, на что ты способна, — Арман посмотрел на меня и улыбнулся. —Останься здесь, милая, мне нужно избавиться от мусора, — я машинально киваю и отхожу в сторону.

     Арман снов просмотрел на него, мальчик рассмеялся, а затем подал знак своим друзьям, которые тут же набросились на Арман. Он уклоняется от удара первого, бьет его в горло, тот падает на землю, задыхаясь, затем блокирует удар другого и пинает третьего. Я смотрела на все это как на фильм. Но самое интересное было, когда Арман уложил их всех, и уже очередь дошла до их главного. Этот псих уже достал свой нож, который он так умело вертит в руках, и, глядя на Армана, провоцирует его, как настоящего отморозка.

     — Нападай, — расслаблено сказал Арман.

     Парень тут же напал на него, но Арман схватил его одной рукой за шею, а другой схватил его руку с ножом и сжал так, что нож упал на землю, а Арман приподнял его за горло на уровень своего роста. Его ноги повисли в воздухе, Арман еще сильнее сжал его шею, а затем приблизил его к своему лицу.

     — Ты кусок дерьма, отброс, силы хватает только на слабых существ, которые не могут отплатить тем же. Кто ты такой, чтобы решать, кому умирать, а кому жить? — закричал он, я вздрогнула, а лицо парня посинело от нехватки воздуха. — Таких психопатов, как ты, нужно подавлять, чтобы вы не дышали одним воздухом с кошками и собаками. Ты портишь этот мир одним своим существованием, — его голос звучит так ужасно, что я кажется затаила дыхание.

     Я боюсь даже дышать, а этот парень, кажется, наделал в штаны, Арман сморщил нос, а потом отшвырнул его в сторону, и он начал истерически плакать и хватать ртом воздух. Арман подошел к котенку, приподнял штаны, присел перед ним на корточки, котенок тут же забился в угол и начал шипеть на него.

        — Все хорошо, малыш. Никто тебя не обидит, иди ко мне, — Арман осторожно протягиваю руку, но котенок начинает жалобно пищать от страха, и он отодвигается. — Кайра? — он позвал меня, я сразу подошла к нему, он встал, снял костюм и указал на котенка. — Забери его и постарайся не напугать. И будь осторожен, чтобы он тебя не поцарапал, — я кивнула.

     Я села, а потом осторожно протянула руку и сразу же взяла его, котенок громко мяукнул, Арман тут же завернул его в свой костюм и отдал мне, я прижала его к себе.

     — Что они с тобой сделали, малыш? — Погладив его по пушистой макушке, спрашиваю я.

     На глаза навернулись слезы жалости к бедному животному. Котенок зажмурился, словно от удовольствия, слегка приподнял голову и посмотрел на меня. И знаете, что произошло в этот момент? Любовь с первого взгляда. Его большие глаза, которые теперь можно было рассмотреть, смотрели с таким страхом и болью, что мне захотелось защитить его от всего мира.

     — Ему нужно в больницу, — не отрывая взгляда от маленького, говорю я.

     — Иди в машину, я сейчас приду, и мы отвезем его, — говорит Арман, а затем подходит к ублюдку, который все еще рыдал как женщина. Урод.

     Я повернулась, чтобы уйти, но не успела сделать и нескольких шагов, как раздался хруст костей, за которым последовал пронзительный крик. Я замираю на месте, медленно поворачиваю голову: Арман сидит на корточках перед парнем, которому он только что сломал запястье. Но знаете, что было самым ужасным во всем этом? Выражение его лица.

     Пустота. Абсолютно никаких эмоций и реакций. Его глаза были такими пустыми и холодными, что казались стеклянными, как у куклы без души.

     — Если ты еще раз причинишь боль животным, я лично приду за тобой и вырву твое сердце из груди, а затем разрежу его на кусочки и отдам на съедение бродячим собакам, чтобы от тебя была хоть какая-то польза. Понял меня? — безжалостно спросил он, тот парень даже перестал плакать от страха и только кивал. — Молодец,  — Арман несколько раз похлопываю его по щеке, так сильно, что его лицо дергается от боли.

     Я больше не смотрю на них, быстро иду к машине и только хочу открыть дверцу, как рядом со мной появляется Арман, и я вздрагиваю от неожиданности.

     — Только не говори, что теперь ты будешь меня шарахаться? — открытая дверь для меня, спросил он. Я смотрю на него несколько секунд, а потом перевожу взгляд на малыша, он все еще жалобно мяукает, а потом я снова перевожу взгляд на Армана и качаю головой.

     — Если твоя жестокость спасет невинные жизни, я никогда не буду бояться тебя за это. Я буду любить тебя еще больше, — Арман ничего не сказал, только указал взгляд, чтобы я села, как я и делаю.

     Как только мы садимся, Арман заводит машину, и мы едем в неизвестном мне направлении.

     Когда я сказала, что не боюсь его, это было правдой. Может быть, это будет жестоко и даже эгоистично, но мне все равно, пока его жестокая натура может спасти невинные жизни. Я была в такой ситуации, и никто меня не спас, никто меня не защитил, и поэтому я хочу, чтобы он защитил нас, если у него есть такая власть

     Мы ехали почти пятнадцать минут, и вот машина въезжает на огромную частную территорию. На воротах была изображена лапа и надпись: «Жизнь». Машина Армана въехала на территорию и остановилась у крыльца, возле огромного здания. Арман открыл дверцу и помог мне выйти, а я все это время разговаривала с открытым ртом. Вокруг был сад, статуи кошек, собак и разных видов животных. И вдруг мой взгляд остановился на надписи: ветеринарная клиника и приют для бездомных животных «Hayat».

     «Стань спасением для одной невинной жизни»…

     Двери открылись, и вышла женщина в белом халате, а за ней молодой парень, тоже одетый в халат.

     — Арман, какими судьбами? — спросила она с улыбкой, подходя к нам.

     — Госпожа Пера, — поприветствовал ее Арман, а затем указал на меня. — Это Кайра, Кайра — госпожа Пера, главный врач и человек, который курирует это место, — представил он нас, я выдавила улыбку и кивнула ей.

     — Приятно познакомиться с вами,  госпожа.

     — Можно просто Кайра, — говорю я и показываю на котенка. — Осмотрите его. Кажется, у него сломана лапка.

     — Что это у нас тут? — ко мне подходит женщина, смотрит на котенка. — Опять эти живодеры! — Ее глаза загорелись яростью, а затем она указала на парня. — Берк, возьми нашего нового гостя, — парень подошел ко мне, и я протянула ему котенка.

     — Мяу! Мяу! — малыш жалобно мяукает, когда его забирают у меня из рук.

     — Вы ему поможет? — смотрю на спину парня, который уводит котенка, спрашиваю врача. — Ему больно…

     «Арман, ей больно. Она там одна, в огне…» — прозвучал в моей голове мой собственный крик, и я инстинктивно зажмуриваю уши, щурясь от боли в груди. Больно, и становится трудно дышать… Это снова приступ…

     Снежинка…

     Несмотря на то, что прошло уже несколько месяцев, моя боль не стала меньше. Я скучала по ней каждый день и втайне от Армана плакала, глядя на ее фотографию. Фотография в моем телефоне была единственным, что осталось от нее, как и от моей прежней жизни. Хотя там было еще несколько моих вещей.

     — Бабочка, — слышу я мягкий, бархатистый голос Армана, а затем чувствую, как его теплые руки касаются моего лица. — Открой глаза, посмотри на меня.

     Я медленно открыла глаза, лицо Армана было на одном уровне со мной, и он пристально смотрел на меня. Я затаила дыхание, когда он убрал мои руки и погладил меня по голове.

     — Ничего нет, всё хорошо. Выйдя оттуда, вернись ко мне. Я здесь, с тобой, — он обнял меня и прижал к груди, и я начала дышать, мое сердце билось в унисон с его.

     И вдруг моя зима снова становится весной, все вокруг озаряется светом и теплом. Я снова в безопасности, в его объятиях.

     — Прошло? — глядя на мое лицо, спросил он, я посмотрела на часы.

     На этот раз это продолжалось не так долго, всего 7 минут.

     — Ты поэтому всегда носишь часы? — спрашивает Арман, я посмотрела на него и улыбнулась.

     — Да, из-за приступов у меня вошло в привычку смотреть на часы, чтобы понять, сколько времени я потерял. Это длится несколько минут, 10/15, 30/40 минут, а иногда и несколько часов. Но иногда, когда мое состояние слишком сильно ухудшается, я теряю всякую связь с реальностью и не помню, кем я был и где нахожусь — я удивлюсь своей откровенности, но мне больше нечего было скрывать от него.

     — Так вот почему у тебя были провалы в памяти, ты теряла время, как в день аварии? — Я киваю, Арман снова прижимает меня к груди и целует в макушку. — Теперь с тобой все в порядке? Тебе не нужно в больницу? У тебя болит грудь? — Он коснулся моей грудной клетки ладонью, и я покачала головой. — Ты беспокоишься о котенке? Он заставил тебя вспомнить о Снежинке?

      — Они помогут ему? — Тихо прошептала я. — Они спасут его?

     — Да, я обещаю, он будет жить, - клятвенно пообещал Арман, а затем поправил мое пальто. — Давай прогуляемся, пока его осматривают, — предложил он, протягивая свою большую ладонь, и я тут же взяла ее и кивнула.

     ***Арман

    — Почему люди так жестоки? Что же такого сделали им эти маленькие существа, что они так с ними поступают? — Спросила Кайра задумчивым, печальным голосом.

     — Потому что такие люди жалки. Они не могут справиться со своей жизнью и трудностями, поэтому вымещают это на невинных людях.

     — Мир так жесток.

     — Жесток не мир, а люди. Жестокость рождается только из жестокости, поэтому люди ненавидят друг друга и обвиняют других в своих несчастьях. Из-за жестокости общества и обращения с ними появляются такие монстры, как маньяки-психопаты, которые убивают ради удовольствия, — Кайра внимательно слушает меня, а потом о чем-то задумывается.

     — Думаю, ты права, жесток не мир, а люди, — я уверен, что в этот момент она вспомнила о своей матери, но быстро отгоняет эти мысли. — Кстати, что это за место? — С любопытством спросила она, оглядываясь по сторонам. Ее глаза немного припухли от слез, но она и сейчас выглядит такой красивой.

     — Приют для животных, — просто ответил я, на что подучил смешок.

     — Я это поняла, но откуда ты знаешь, это место? Я впервые вижу настолько роскошный приют для животных, — Кайра присела на скамейку.

     — Это моё место, я его построил несколько лет назад, — отвечаю я и сажусь рядом с ней.

     — Ты? — Ее и без того большие глаза стали огромными, а рот открылся и закрылся от удивления.

     — Да, я, а что? Это несколько невозможно?

     — Ну, не похоже, что ты любишь животных или у тебя есть домашний питомец, — объясняет она, пожимая плечами.

     — У меня нет домашнего животного, но это не меняет того факта, что я люблю животных.  И я считаю, что причинят боль тому, кто не может тебе ответить тем же, жалко и низко. Мучить животных, слабых детей и женщин – это самое низкое, что может сделать мужчина. И я построил это место специально для животных, которые не могут защитить себя. В память о той невинной жизни, которую я отнял, — говорю я, вспоминая черный цвет глаз, которые смотрели на меня с надеждой, а я подвел ее.

     — Невинной?... — Голос Кайры задрожал, а ее и без того бледное лицо стало еще бледнее. – Ты убил кого-то невинного?..

    — Да, первая жизнь, которую я отнял, была невинной. Я стал убийцей в возрасте четырех лет, — от этих слов у меня в горле образовался комок, и я снова почувствовал, как он давит мне на грудь.

     — Кто? Кто это был? — Я прекрасно чувствую страх, который исходит от Киры, она не может его скрыть.

     — Наш дом Каденция, как ты видела,  построен в отдельной части города, посреди леса, озера, где мало людей и больше животных вокруг. Территория Каденция всегда хорошо охранялась, и только дважды за всю ее историю на нее было совершено успешное нападение. В первый раз это произошло из-за нас с моими братьями, а во второй раз из-за предателя в нашей семье. Но все же самым безопасным местом всегда было 350 метров вокруг дома, хотя нам и разрешалось там играть, мне нравилось то, что находилось за его пределами. Чаша леса, темное и в то же время самое красивое место. Однажды я пошел туда поиграть и встретил маленького кролика, белого, как снег, с глазами черными, как обсидиан. Она понравилась мне с первого взгляда, — смеюсь я, и теплые воспоминания окутывают мою грудь.

     Я редко погружался в те события, но сейчас это было так приятно.

     — Как и любое дикое животное, она была недоверчивой, не пускала меня к себе, убегала, когда я приходил, но я хотел с ней подружиться, и поэтому приходил каждый день и приносил ей еду, так что мы подружились. Это переросло в крепкую связь, но я не мог взять ее к себе по двум причинам: во-первых, она родилась свободной, и я не хотел у нее этого отнимать, а во-вторых, мой отец не разрешал нам заводить домашних животных, он ненавидел любое проявление чувств и привязанности к чему-либо. Вот почему мы подружились с Беллой, я так ее называл. Я приходил к ней каждый день с такой радостью, и это были лучшие моменты. Однажды, когда я пришел, увидел, что мой отец держит ее на руках, и ей было больно. Я кричал и плакал, требуя, чтобы он отпустил меня, отец отпустил ее, а потом сказал с презрением: «Слабак, как и твоя мать, ты привязан к чему-то, что не имеет смысла». Мне было все равно, что он думает, но потом он сказал, что либо я убью ее сам, либо он скормить ее своим собакам. Зная, каким садистом и психопатом был мой отец, я умолял его, но ему было все равно, и, чтобы хоть как-то облегчить ее смерть, мне пришлось усыпить ее, она умерла у меня на руках, и я похоронил ее там же, где ее нашли. Именно тогда я понял, что все, к чему я привязан, все, что я люблю, было отнято у меня жестоким образом. После этого я больше никогда не мог завести домашнее животное, и поэтому в память о ней и для того, чтобы как-то облегчить свою вину и заслужить прощение, я построил это место и спас всех животных, которых смог. Я не могу дать им семью, но у меня есть возможность обеспечить им комфорт, безопасность и лучшее обращение. Может быть, таким образом я смогу искупить свой грех, — если не считает боль в груди результатом моих слов, то я больше ничего не чувствовала.

     — Я думаю, это не твоя вина, — Кайра коснулась моей руки и тепло улыбнулась. — Ты пытался помочь ей. И то, что ты делаешь сейчас, замечательно. Ты очень хороший человек.

     — Ты ошибаешься, Бабочка. Я не хороший, и никогда не был хорошим. Скажу тебе больше, по своей натуре я всегда была склонна к жестокости, с детства я был странным ребенком, — говорю я со вздохом, и в тот же миг в моей голове проносятся те события.  — Ребенок с отклонениями.

     — Каким именно ребенком ты был?  Внезапно заинтересовавшись, спросила Кайра. – Расскажи мне что-нибудь о себе. Ты знаешь об мне теперь все, а я почти ничего.

     — Ты уверен, что хочешь знать? Ты не боишься, что возненавидишь меня? — Спросил я, глядя на нее с усмешкой.

     — Ничто в этом мире не заставит меня ненавидеть тебя. — Расскажи мне об этом. 

     — Из всех моих братьев и сестер я был самым странным ребенком. Ребенок с высоким IQ, эйдетическая память и уникальная способность запоминать изображения, звуки и информацию вплоть до мельчайших деталей. Но самым странным во мне было мое любопытство. Меня интересовало то, что, по сути, не должно быть интересно маленьким детям. Я делал то, чего не делают большинство детей, и даже мои братья этого не делали.

     — Например, что?

     — Например, меня всегда интересовало, что скрывается за человеческим черепом. На что это похоже, если его вскрыть? С раннего детства я был манипулятором, находил слабые места в провидении собственных родителей и семьи и иногда использовал их в своих целях. Я всегда добивался того, чего хотел, любой ценой и извлекал выгоду для себя из любой ситуации. Со временем, когда я начал изучать таких же детей, как я, и их поведение, я понял, что у меня психопатия.

     — Ты сдавал тести? — с тревогой спросила она.

     — Да, я сдал все  тесты, результаты были положительными. Я всегда знал, что я не такой, как все, даже мои братья отличались от меня. Прежний Арслан был даже более психологически устойчив, чем я. Он импульсивный, но я был…— Я делаю паузу на сколько секунд. — В детстве, когда мой отец ругал нас, в отличие от своих братьев, я был агрессивен по отношению к нему, поэтому он ненавидел меня больше всех. Он уже тогда знал меня, он был первым человеком, который понял, что у меня есть отклонения. И он всегда говорил, что я больше всего похож на свою мать, чем на кого-либо другого. Моя психопатия была наследственном от неё, —рассмеялся я.

     Теперь было так забавно вспоминать, что фундамент ненависти моего отца был заложен уже тогда, потому что я был сыном своей матери. Иногда мне кажется, что он ненавидел мою мать, потому что не мог быть с матерью Арслана… Кажется он любил эту женщину, в отличие от моей матери, а моя мать это знала поэтому так и ненавидела отца, и Арслана.

     Я отчетливо помнил, что моя мать ненавидела Арслана, в то время как мой отец был больше против меня. Поскольку в детстве Арслан был идеальным сыном, он делал все, чтобы наши родители были счастливы с ним, а я ничего этого не делал. До дня смерти Араса, мой отец был не так жесток к Арслану, все началось после того, как он убил предателя вместо нашего брата, это был только первый толчок, и мой отец начал причинять боль Арслану. Он был жесток ко мне с детства, с самого раннего возраста, как наша мать к Арслану. Я не был послушным, слишком эмоциональным, по своей натуре я всегда был против своего отца, его всегда бесило, что трое моих старших братьев не осмеливались перечить ему, и я подрывал его авторитет в их глазах.

     — Я не всегда был таким безэмоциональным. Мне  обычно не хватало сочувствия в каких-то ситуациях, или же наоборот я часто был сверхчувствителен к страданиям и боли других. Слишком эмоциональным, я воспринимал боль других слишком близко.

   — Я не всегда был таким бесчувственным. Обычно мне не хватало эмпатии в некоторых ситуациях, или, наоборот, я часто был сверхчувствителен к страданиям и боли других людей. Я был слишком эмоционален, слишком близко воспринимал чужую боль.

     — Я помню, что в детстве ты не был таким тихим. И у тебя не было проблем с проявлением эмоций, что произошло потом? Это из-за смерти твоего брата?

      — Нет, это было результатом того, что меня воспитали ассасины.

     — Ассасины? — Повторяет она, как будто не может поверить своим ушам.— Та самая секта наёмных убийц?..

     — Верно, но это не просто какая-то секта, орден или братство. Настоящими ассасинами были бойцы военизированного формирования, принадлежащего низаритскому государству — это отнюдь не маленькая секта, члены религиозного военизированного формирования отдельного исмаилитско-низаритского государства, действовавшего в XI−XIII веках. Она существует и по сей день: в нее входят более 15 миллионов мусульман из Сирии, Индии, Ирака, Омана и других стран.

     — Офигеть! — Она прикрыла рот рукой. — Я думала, это миф, какая-то игра.

     — Нет, это не миф и не игра. После смерти моего брата отец отправил меня в Рамсар, город на севере Ирана, чтобы мой дед, Хусейн Сулеймани, глава ассасинов, воспитал меня должным образом, что он и сделал. Они научили меня контролировать свои эмоции и чувства, и я настолько их контролировала, что в конце концов забыла, каково это.

     — Прости, — Кайра обняла меня за руку и положила голову мне на плечо. — Я бы хотела, чтобы тебе не пришлось проходить через это.

     — «آنچه مرا نکشد قوی ترم می کند» — сказал я не фарси, Кайра с удивлением посмотрела на меня. — «То, что меня не убивает, делает меня сильнее»

     — Как это был язык?

     — Фарси, персидский язык.

     — Он такой мелодичный, красивый, — сказала она с улыбкой, и я кивнул. — Откуда ты знаешь этот язык? Или ты выучил его, когда был в Рамсаре?

     — Нет, я знаю его с самого рождения. Персидский, то есть фарси, мой родной язык. Я турок только наполовину, другая моя половина иранец.

     — Иранец?

     — Хм, моя мать была иранского происхождения. Вот почему турецкий и персидский - мои родные языки, — объяснил я. Кайра о чем-то задумалась, а затем снова задала вопросы.

     — Сколько языков ты знаешь?

     — На данный момент, не считая моих родных языков, их 8.

     — В данный момент? — потрясенно переспросила она, я рассмеялся.

     — Да, я сейчас учу японский.

     — Ого, ты полиглот.

     — Может быть, я не подумал об этом.

     — Какие языки ты изучал?

     — Английский, греческий, французский, итальянский, русский, арабский, китайский, латынь.

     — Ты сказал, что твоя мать была иранкой?  Ты говоришь о ней в прошедшем времени. Значит, она мертва? — Я задумался над ее словами.

      Она мертва?... Для меня она умерла, и это было так давно.

     — Технически она жива, но для меня она мертва. Мы можем идти? — Спросил я, поднимаясь на ноги.

     Я могу говорить с ней часами, но определенно не о своей матери. Только не её тема.

     — Значит она жива, — Кайра встала за мной. — И вы с ней не общаетесь? Помню, что ты сказал, что расскажешь мне все, что я захочу, помнишь?

     Это женщина… она не успокоитс,я пока не сведёт меня с ума.

     — Да.

     — Прекрасно, давай сейчас пойдем и узнаем, что с котёнком, а потом мы с тобой поговорим на эту тему, господин Арман, — она похлопала меня по плечу и прошла мимо. Несколько секунд я смотрю на ее удаляющуюся спину, а затем вздыхаю, понимая, что она от меня не осатанеть пока не узнает всего.

     Котенок был в тяжелом состоянии, и, как сказала мисс Пера, ему потребуется длительное лечение и время на восстановление. После слов врача Кира расстроилась еще больше, хотя и пыталась это скрыть. Закончив все дела, мы вернулись домой, малыш пока будет под присмотром в вед-клинике.

     — Осторожно, — Я открыл дверцу машины и помог Кайре выйти.

     — Спасибо. Привет, Азат, пока, Азат, — поздоровалась она с Азатом по дороге и ушла, я перевел взгляд с ее спины на Азата.

     — Сегодня вечером приведи их ко мне, — Азат молча кивнул и ушел, а я последовал за Кайрой.

     История, которую рассказала Кайра ужаснула меня. Мне даже самому не была несколько больно и обидно за себя, и если я смогу забыть свою боль, я не собираюсь прощать ее боль. Может быть, я и обещал, что не убью ее мать, но я ничего не говорил о вреде. И самое главное, ее мать не знает, что я дал слово не убивать ее, а страх за собственную жизнь – самое страшное для таких людей.

     ***Арман

     Ночь, глубокая и темная. Этой ночью Кайра в особенности была неспокойной, она ели как смогла уснуть, я сидел и наблюдал за ней более трех часов, пока она крепко не заснула, и только тогда пошел одеваться. Надев черные джинсы, футболку и черный спортивный костюм с капюшоном, я покинул пентхаус через черный ход.

     Через полчаса я уже был перед заброшенным складом, припарковал машину, вышел и направился внутрь. Склад был пуст, но через несколько минут вошел Азат, волоча за собой миниатюрное тельце, за ним Рамо с еще одним специальным гостем, второй, в отличие от первого, не мог ходить. На головах у них были мешки, поэтому они не могли видеть, куда их везут. Их обоих поставили передо мной, я подал знак, и сумки убрали, и как только они увидели меня, их и без того испуганные лица побледнели.

     — Добрый вечер, дамы, — я развел руки в стороны и улыбнулся. — Нам не нужно представлять друг друга. Мы уже хорошо знаем друг друга, не так ли, Меган? — Я посмотрела на нее, лицо Меган похудело за последние несколько дней, она была похожа на скелет. Я медленно перевела взгляд с Меган на женщину, которая смотрела на меня со смесью страха и гнева. — Госпожа Синем. 

     Вот она – источник всех проблем и неурядиц Кайры. Ее мать. Ее вытащили из постели посреди ночи, на ней была только шелковая пижама, волосы были растрепаны, и вы знаете, что я сейчас вижу в ее глазах: призрения и ненависть. В ее жилах течет кровь психопата. Она не просто страдает от расстройства, она психопатка.

     — Зачем мы меня сюда притащил? — закричала она, хоть она и пытается казаться сильной, но я очень хорошо могу чувствовать ее страх.

     Она уже не так уверена в своем превосходстве над своим оппонентом, вид сейчас перед ней не Кайра, а человек, который питается страхами таких людей, как она. И если она думает, что может манипулировать мной, то сегодняшняя ночь будет для нее очень долгой.

     — Мы бы с вами сегодня не встретились, если бы вы двое не причиняли боль особенному для меня человеку.

     — Эта сучка в конце концов пожаловалась вам?  Смеясь, спросила женщина, которую называют ее матерью.
    
     — Рамо, — кивнула я Меган, не сводя глаз с Синем. Мой человек подошёл и взяв её под локоть, потащил в другую сторону.

     — Арман! Я же сказала, что сожалею. Я больше никогда к ней не подойду. Я умоляю вас, отпустите меня! — Меган кричит, когда ее уводят, а я продолжаю смотреть на эту женщину.

      —  С момента нашей встречи и по сей день она всегда была замкнутой. Мала ела, все время была беспокойной, не спала, а если закрывала глаза, то просыпалась от ночных кошмаров. Я все думал, что это последствия того, что случилось с ее отцом, но все оказалось еще хуже. Ты! — Я настигаю ее в два шага, она не может удержать равновесие, и упадет назад от страха, наклонившись над ее телом, я прошептал: — Ты источник ее боли и ночных кошмаров. Из-за тебя она не может нормально жить и дышать. Ты когда-нибудь чувствовала себя виноватой?

     Я искренний надеялся, что она что-то чувствует, что есть какая-то часть неё за, которую Кайра столько лет бороться, но даже если в её глазах я вижу собственное отражение, её страх, то ничего связанное с её дочерью. Она в прямом смысле ничего не испытывает к ней… и это причиняет боль моему сердцу.

     — Азат! — крикнул я, Азат тут же схватил ее и приподнял, я приблизила свое лицо к ее лицу и прорычала: — Эта ночь будет самой длинной в твоей жизни. Клянусь, утром ты будешь молить ее о прощении!

     — Нет, нет, пожалуйста! Арман!  Меган кричит, брыкаясь в объятиях Рамо, который сохраняет бесстрастное выражение лица.

       Я хожу вокруг куба, который наполняется водой, для меня это было забавно, в то время как для Меган это было пугающее зрелище.

     — Когда ты пыталась утопить ее в том бассейне, ты прекрасно знала, что она не умеет плавать и боится воды. Но ты все равно бросила ее в бассейн и попыталась утопить. Интересно, что она чувствовала в тот момент? Знаешь ли ты, что чувствует человек, который боится воды, и которого бросают на дно бассейна, чтобы убить? Сейчас ты на собственной шкуре почувствуешь, каково это – бояться за свою жизнь и пытаться сделать хотя бы один глоток воздуха, чтобы выжить.

     Как только вода наполняется наполовину, я подаю знак, и Рамо бросает ее в этот куб с водой, она тут же начинает паниковать и колотить кулаками по стеклу.

— Это пуленепробиваемое стекло, его невозможно пробить. Лучше не растрачивать свои силы понапрасну, они понадобятся тебе, чтобы выжить.

     Вода наполняется так быстро, что она начинает кричать и плакать, разбивая кулаки в кровь. Отчаяние, страх за собственную жизнь, за то, чтобы сделать хотя бы один глоток воздуха. Вот что Кайра почувствовала в тот момент, когда ее топили в том бассейне. Осознание этого еще сильнее разжигает мою ненависть в жилах, заставляя меня ненавидеть их.

     — Азат, — я посмотрел на него, Азат тут же подтащил Синем к высокому стулу, накинув ей на шею веревку, поставил ее на стул, а затем отошел.

     — Ты что творишь? Больной психопат! — Она громко закричала, ее нога соскользнула, и она начала дышать с трудом из-за давления веревки на шее.

     — Будь осторожна, сейчас твой вес стоит на твоих ногах. Один неверный шаг, и вы можете упасть, Госпожа Синем,— она стоит на кончиках пальцев.

     — Отпусти меня. Сейчас же, сукин ты сын! — Даже в таком шатком положении, как сейчас она не перестает быть горделивой сукой.

     — Не так быстро. Наше веселье только начинается, — подаю я знак, и фонтан включается, дождь льется ей на голову. — Ты чувствуешь этот запах? — Спросил я с садистской улыбкой, и теперь она явно не может скрыть своей паники.  — Бинго, это бензин. То есть запах твоей смерти. Я задам тебе один вопрос, — я сделал несколько шагов и, приблизившись к ней, остановился и поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза. — Какой смертью ты предпочитаешь умереть? Быть подвешенной здесь, сломав себе горло? Или же сгорит заживо?

    — Ты не можешь меня убить! — Уверенно, как в своем собственном имени, заявила она, на что я рассмеялся, и это эхом разнеслось со всех сторон.

     — Кто сказал, что я не могу?

     — Кайра. Она никогда не простит тебе, если ты убьешь ее мать, - сказала она, и на ее губах появилась ядовитая улыбка.

      — Почему ты думаешь, что она узнает об этом? — Серьезно спросил я, больше не улыбаясь. Улыбка исчезла с ее лица, она побледнела, а затем с трудом сглотнула — Кайра сейчас думает, что я сплю рядом с ней, и когда она утром проснётся, я буду рядом. Ты как всегда исчезнешь, пропадешь с радаров, а спустя несколько месяцев выяснится, что ты попала в аварию и трагически погибла. Конечно, ей будет больно, но я буду рядом и буду поддерживать ее, и спустя какое-то время она успокоится и забудет об этом. Но, тем не менее, ее жизнь и сон будут в порядке. Как вам такое расположение?

     — Нет! Нет! Арман, прошу, не надо! — Уже в полном серьезе начинает молитва она, а я улыбаюсь от всей души.

     — Я думаю, оба варианта хороши, и, — я достаю зажигалку из кармана брюк, затем открываю крышку, смотрю на огонь, а затем медленно перевожу взгляд на нее. — Давай сделаем так, вокруг тебя все будет гореть, а ты будешь здесь. Но чтобы выжить, тебе придется не упасть со стула, если ты упадешь то, сгоришь заживо, — с этими словами я бросил зажигалку на землю, и вспыхнул огонь.

     С обеих сторон от меня раздались резкие женские крики. Одна тонула в воде, а другая висела на волоске от смерти, когда под ее ногами вспыхнуло адское пламя. Я сел на стул и стал наблюдать за ними, пока они карабкались и боролись за свои жизни.

     — Интересно, какая смерть будет самой страшной? Утонуть в замкнутом пространстве или сгореть заживо?

     ***Кайра

     Я поворачиваюсь на другой бок и нащупываю сторону Армана. Холодный. Постель пуста и холодна. Я резко открыла глаза, Армана не было. Я села на кровати, осмотрелась, на часах 08:00, его нет. Это был первый раз, когда я проспала так долго и не проснулась, как будто меня накачали наркотиками.

       Я встаю с кровати, надеваю халат, подхожу к столу, беру телефон и только хочу позвонить ему, как дверь ванной открылась и оттуда вышел Арман с мокрой головой и полотенцами в руках.

     — Доброе утро, красавица. Ты уже проснулась? Как тебе спалось? — Он отбрасывает полотенца в сторону, подходит ко мне и целует в губы.

    — На удивление хорошо. Я даже не проснулась ночью, как будто меня накачали наркотиками, — смеясь, говорю я. Арман улыбнулся еще шире и целует меня в лоб.

     — Значит, тебе было комфортно и хорошо рядом со мной, раз ты проспала до утра, — я улыбаюсь его словам и провожу пальцами по его мокрым волосам.

     — Мне всегда комфортно и хорошо рядом с тобой. И самое главное, я всегда чувствую себя в безопасности.

     — Прекрасно, потому что твоя безопасность - моя главная обязанность в этой жизни.

     — Кстати, во сколько ты проснулся, что не я понял? — Спрашиваю я, прищурившись. Я всегда чувствовала это, когда он просыпался, но не в этот раз.

     — Значит, я не спал. Прошлая ночь была одной из тех, когда я не мог уснуть, и мне пришлось довольствоваться твоей красотой.

     — Ты опять не спала всю ночь? Как ты себя чувствуешь сейчас? — обеспокоенно спрашиваю я, проводя рукой по его щетине, Арман берет мою руку и целует ее.

     — Если ты поцелуешь меня, я уверен, мне станет намного лучше, — прошептал он, прижимаясь своим лбом к моему. Я тут же встаю на цыпочки и целую его, так нежно и в то же время страстно, как только могу.

     — Я люблю тебя, — прошептала я, отрываясь от его губ.

     — Скажи это еще раз, — сказал он, не открывая глаз.

     — Я люблю тебя всем сердцем, мой голубоглазик, — Арман рассмеялся, а затем поцеловал меня сам.

     Когда мы закончили завтракать, Арман ушел к себе в кабинет вместе с Азатом, они о чем-то разговаривали за закрытыми дверями, а я сидела в гостиной и занимался своими исследованиями. Раздается звонок в дверь, и через несколько секунд входит Тугче, почему-то ужасно бледный.

     — Что случилось? — Я отложил свой айпад в сторону и посмотрела на нее. — Что у тебя с лицом, Тугче? — Я поднялась на ноги.

     — Там, — она указывает пальцем на входную дверь и говорит что-то, чего я не могу разобрать. — Они пришли…

     — Кто там? Объясни яснее, я не могу разобрать, о чем ты говоришь, — я делаю шаг к ней, когда в гостиную входит Рамо, за ним моя мать, а затем Меган.

     Я резко остановилась, мое тело, казалось, окаменело, я схватила себя за запястье другой руки и сжал его изо всех сил. Первобытный страх охватывает мое тело, и я буквально дрожу.

     — Арман... — Я пытаюсь найти его глазами, он единственный человек, в котором я могу быть уверена, единственный, от кого я чувствую силу, но его там нет.

     Моя мать и Меган останавливаются в метре от меня, и тут происходит нечто, что подвергает мой мозг в шок. Они обе опускаются передо мной на колени. У меня перехватывает дыхание, я смотрю на них с открытым ртом и не могу ничего сказать

     — Кай, прости меня, — первой начинает Меган. — Я была неправа. Я не должна была так с тобой поступать. Мне очень жаль, я умоляю тебя простить меня… — сказала она, заливаясь слезами

     — Я…тоже..— внезапно раздался мамин голос, я вздрагиваю и перевожу взгляд на нее, у меня все внутри замирает от одного взгляда на нее. — Я была самой ужасной матерью… Мне жаль, что у тебя было такое ужасное детство из-за меня. Прости меня, пожалуйста, доченька… — говорит моя мама, хоть она и плачет, я не вижу печали в ее глазах, только страх?

     И в этот момент во мне что-то дрогнуло, и я медленно подняла голову, одна слезинка скатилась по моей щеке. Арман стоит на втором этаже, опершись руками о стеклянные перила, и смотрел на нас, его взгляд был как у ястреба, выжидающего подходящего момента. Это он!

     Моё сердце трясётся внутри меня, когда я резко смотрю на Меган и маму. Меган выглядит так, будто не ела несколько дней, она худая, как скелет, а моя мама выглядит ужасно неестественно с тонной тонального крема. Моя мать была красавицей от природы, но сейчас на ней слишком много косметики, как будто она пытается что-то скрыть за ней.

     — Кайра, дочка, прости меня. Мне очень жаль, я…— она поднялась на ноги и сделала несколько шагов в мою сторону, мое тело охватила паника, но проблема была в том, что я не могла это контролировать, и поэтому я стояла как вкопанная.

     К горлу подступает тошнота, и я думаю, что могу потерять равновесие от приступа, как могучая спина Армана, как стена ограждает меня от моей матери.

     — Не ближе, чем в метро, — его стальной голос прорезает воздух. — Сделай три шага назад, Синем. Сейчас же, — мое тело вздрагивает от его холодного тона, и затем он поворачивается ко мне лицом. — Смотри на меня, — приказывает он, но я смотрю за его спину, на свою мать. — Моя Кайра, посмотри на меня, пожалуйста, — на этот раз он просит, а не приказывает.

     Арман проводит рукой по моей шей, поместив указательный и средний пальцы в полость между дыхательным горлом и большой мышцей шеи. Он нежно нажимает на неё, и я смотрю на него.

     — Я не могу дышать…— с трудом произношу я и делаю вдох через раз.

     — Все в порядке, я здесь. Ты в безопасности. Выходи оттуда, вернись ко мне, я здесь, Бабочка, — я смотрю ему в глаза и начинаю дышать вместе с ним. — Никто не причинит тебе вреда. Если кто-нибудь посмеет, клянусь, я превращу каждый его дыхание в муки, ты же знаешь? — я киваю головой. — Прекрасно, поэтому сейчас ты будешь решать судьбу этих двоих.

     Арман поворачивается так, чтобы я могла их видеть, моя мать и Меган смотрят на меня с таким страхом, точно таким же страхом, какой испытывала я сама…

     — На колени, — приказывает Арман, и моя мать немедленно опускается передо мной на колени, я не могу просто смотреть на это.

     Моя мать опускается передо мной на колени. Интересно, что такого сделал Арман, что она так покорно подчиняется ему?

     — Что ты хочешь, чтобы я с ними сделал? — Арман снова спросил меня.

     — Хочешь сказать, чтобы я не сказала ты с ним сделаешь это? — Спрашиваю я Армана, не отрывая взгляда от матери.

     — Да. Захочешь убить их, я это устрою, захочешь, чтобы они исчезли и все забыли о них, я и это могу сделать. Чтобы они страдали всю оставшуюся жизнь, нет проблем. Тебе нужно только пожелать, и я все сделаю для тебя, — сказал Арман без тени сомнения в голосе, и я ему верю.

     — Нет, Кайра…дочка, прошу тебя. Прости меня…

     — Простит? — повторяю я.

     — Прошу тебя Кай, прости нас… Клянусь, я больше так не буду.

     — Если ты захочешь их простить, я приму и это твое решение, Бабочка.

     — Простит их?... — Я повторяю еще раз, и вся моя жизнь пронеслась перед моими глазами за несколько секунд.

     И во многом виноваты были эти двое. Я чуть не погиб в том бассейне из-за них… Они пытались убить меня. Моя мать не раз пыталась убить своего ребенка.

     — Прошу тебя, Кайра..

     — Нет! — Сказала я и крепко зажмурилась, слезы потекли по моим щекам, я покачала головой, зажимая уши.

     Черт возьми, моя психика полностью сломлена, я не стабильна, я сломлена и схожу с ума, и все из-за этой женщины.

     — Я не прошу тебя, — я открыла глаза и посмотрела на свою мать, и на этот раз мой взгляд был полон ненависти к ней. – Я не прошу тебя! Ты разрушаешь мою жизнь. Из-за тебя я никогда не смогу быть обычной. Я никогда не смогу создать семью. Я никогда не смогу стать матерью! Я могу умереть из-за тебя или, что еще хуже, сойти с ума! Я ненавижу тебя! — Я кричала так сильно, что у меня сорвался голос.

     Меня трясет, я снова начинаю задыхаться, сначала от собственных слез, а потом от приступа паники.

     — Кайра? Бабочка? — Голос Армана доносится до меня словно сквозь вату, мне кажется, что он поит меня водой с лекарствами, что-то говорит, но я не могу понять, что именно.

     Проходит некоторое время, пока я прихожу в себя, Арман стоит передо мной на коленях, я лежу на диване, над моей головой стоит Тугче.

     — Как ты? — Голос Армана все еще слабо доносится до меня, хотя я все вижу отчетливо, но слышу его так, словно у меня в ушах вата.

     — Как долго я была без сознания? — С трудом спрашиваю я, хватаясь за голову.

     — Около 14/15 минут, — зафиксировал Арман на своих часах. — Как ты себя чувствуешь?

     — Не волнуйся, я в порядке.

     — Боже, ты меня так напугала, - тяжело произнес Арман, убирая волосы с моего лица, и я улыбнулась.

     — Извини, — Он отрицательно покачал головой и снова погладил меня по волосам.

     — Все в порядке, все прошло, я с тобой.

     — Где мама? — Я посмотрела ему за спину, моя мама тоже стояла на коленях, как и Меган. 

     — Скажи, что ты хочешь, я так и поступлю, — сказал Арман. Я посмотрела на него, я точно знаю, что он имеет в виду.

     Если я попрошу его убить мою мать, он это сделает.

     — Если ты хочешь, чтобы я убил ее, просто скажи мне, и я это сделаю.

     — Нет Кайра, — моя мама встает на ноги и делает шаг ко мне, но резкий голос Армана останавливает ее.

    — Оставайся на месте. Не смей приближаться к ней. — Он искоса смотрит на нее, и в этом взгляде столько хладнокровия, что у меня замирает сердце. — Кайра сама решит, что с тобой делать, и ты не будешь что-то вбивать ей в голову, — Он снова посмотрел на меня, и его взгляд сразу изменился, стал мягким и ласковым, как всегда, когда он смотрит на меня.  — Моя Кайра?

     —  Я никогда не прощу их за то, что они сделали со мной, — сказала я, качая головой. Их лица застыли от ужаса при моих словах.  — Но их смерти я тоже не хочу. Я просто хочу, чтобы они оба исчезли из моей жизни. Навсегда, — с болью произнесла я, глядя на свою собственную мать.

      Все эти годы я не могла решиться на это. Я не могла просто вырвать ее из своей жизни, из своего сердца и выбросить прочь. Но теперь все изменилось. У меня была семья, у меня был Арман, и мне больше никто не был нужен.

     — Я понял тебя, — Почти с разочарованием, сказал Армен.

     Он явно надеялся на что-то другое. Он хотел, чтобы я приказала их убить. Если бы я была таким же, как они, я бы, наверное, так и поступила. Но я больше не хочу смерти в своей жизни, я просто хочу, чтобы эти люди исчезли.  Единственный человек, которого я не хочу терять, и моя единственная семья сейчас стоят рядом со мной.

***Арман

      — Вы оба поняли ее, — сказал я, поворачивая голову в их сторону. — Тугче, проводи, пожалуйста, Кайру в комнату.

     Кайра поднялась наверх, в нашу спальню. И теперь я могу говорить на их языке. Как только она исчезла из моего поля зрения, я медленно встал и направился к ним.

       — Меган, ты летишь в Штаты и останешься за границей, подальше от Кайры. Я ясно выражаюсь? — Она молча кивнула.

     Страх в ее глазах говорит мне о том, что она никогда больше не осмелится сделать то, что сделала. И именно этот страх позволяет ей жить до сих пор. Но все же это не значит, что она улетит без последствий. Как только она вернется в Штаты, ее жизнь, бизнес ее отца и все, чем владела ее семья, рухнет. Я заставлю ее жить с этим каждый день. То, что я не убивал ее, не значит, что я простил это. Я никогда не прощаю, и если я не убиваю, то заставляю человека жить в аду.

     — А что касается тебя, — я подошел вплотную к матери Кайры и, наклонившись, прошептал ей на ухо. — Даже если ты навсегда покинешь этот город и никогда не вернешься, не думай, что на этом все закончилось. Пока Кайра жива, пока бьется ее сердце, пока жива это рана, что ты ей нанесла и кошмар, который ей каждую ночь снится, ты находишься на волоске от смерти. Я дышу тебе прям затылок. Если однажды Кайра снова в слезах, проснется от ночных кошмаров и попросит меня убить тебя, то будь уверена, в ту же ночь я приеду за тобой, даже если ты будешь находиться под землёй, я найду тебя, и заберу твою жизнь. Поняла? — Я взглянул в ее глаза, и впервые вижу этот дикий страх.

      Ее голубые глаза, которые были того же оттенка, что и глаза моей любимой женщины, что, смотрели со всем по другому. В этих прекраснейших глазах я сейчас вижу свое отражение и этот ужас.

     — Каждый твой вздох, каждый удар твоего сердца принадлежит твоей дочери. Если однажды она захочет убить тебя, я стану этим палачом и заберу твою жизнь.  Тебе придется каждый день жить в страхе, что однажды ночью я приду за тобой. Поэтому молитесь, чтобы ваша дочь никогда больше не просыпалась в кошмарах и слезах, госпожа Синем.

     — Я все поняла…— сказала она, сглотнув слюну, и одна слезинка скатилась по ее щекам.

     — Хорошо, а теперь возвращайся в свою крысиную нору и забудь дорогу обратно в Турцию. Я больше не хочу видеть твою тень рядом с ней. Не звони ей, не пиши, забудь ее имя, забудь о ее существовании. И помни, если ты совершишь еще одну ошибку, из-за которой она будет страдать, я вырву твое сердце, и поверь мне, я не бросаюсь словами на ветер. Если я сказал, что вырву твое сердце, значит, я его вырву, а потом заставлю тебя его съесть.

     Азат и Рамо забрали их, и как только дом опустел, я поднялась наверх, в нашу комнату. Кайра сидела на кровати, обнимая плюшевого кролика. Я впервые увидела у нее эту игрушку.

     — Что это? — Я сажусь рядом с ней и показываю на плюшевую игрушку. Кайра посмотрела на свою игрушку и улыбнулась. В этот момент я вспомнил ее маленькой. Она впервые улыбнулась так, как в детстве, ярко, красиво и так по-детски.

     — Голубоглазик, — сказала она, надув губки и рассмеявшись. Так она меня называла.

    — Голубоглазик? Так вот почему ты меня так называла?
    
     — У вас очень похожие глаза, — сказала она, показывая на его глаза. И действительно, у нас с кроликом похожие глаза.

     Прекрасно, мне впервые сравнили с игрушками кроликом.

— Откуда у тебя это? Я его раньше не видел.

     — Раэль прислала мои вещи. Их доставили сегодня, — она смотрит на своего кролика с грустным выражением на лице и улыбается. От этой улыбки у меня щемит сердце. — На протяжении многих лет, пока в моей жизни не появилась Снежинка, Голубоглазик был моим единственным другом. Мне было так одиноко, что я подружилась с плюшевой игрушкой и представила воображаемых друзей, — Она снова посмотрела на меня и улыбнулась. — У меня никого не было. Ни семьи, ни друзей, ни поддержки. Я одна…

     — Ты не одна, —  Я взял ее руку подняться к своим губам, поцеловал. —  У тебя есть я. Я был здесь тогда и сейчас. Я твоя семья, я твой лучший друг и всегда буду твоей поддержкой.

     — Обещаешь? — Я кивнул и поцеловал ее.

     — Пока это сердце бьется в моей груди, и я никогда не откажусь от тебя. Так будет всю оставшуюся жизнь. Ты – мой выбор, ты – мой приоритет.

     — Хорошо, что ты есть, — улыбаясь сказала она.

     — И ты. Хорошо, что ты у меня есть, Бабочка, — Я обнял ее за плечи и прижал к своей груди.

    С каждым днем я все больше и больше поражаюсь своей любви к этой женщине. Оказывается, я был способен на такую любовь. Я думал, что мое сердце никогда не будет биться ради другого человека, но я ошибался. Каждый раз, когда я смотрю на нее, мое сердце бьется быстрее. И одна только мысль о том, что с ней может что-то случиться, буквально сводит меня с ума. Если это любовь, то так оно и есть. Если я и способен любить кого-то и быть влюбленным в кого-то, то это будет только Кайра.

     — Кое что скажу, — Склонив голову, я взглянул в ее глаза, — Мы с тобой пропустили наше свидание? На той неделе, мы должны были и в субботу, и воскресенье пойти на свидание, но не пошли, — а потом улыбнулся.

     — Да, точно, я и забыла. — Рассмеялась она. — Что будем делать?

     — У меня есть идея.

     — Какая? — Спросила она с энтузиазмом.

   — Давай назначим свидание на завтра. Место выбираешь ты. Мы сделаем так, как ты хочешь. Ну, что скажешь?

     — Я в восторге, — радостно хлопнула она в ладоши, а потом обняла меня и поцеловала. — Я так сильно тебя люблю.

     Я улыбаюсь ее словам, и в этот момент в моей голове крутится один ответ. «Я тоже люблю тебя, моя Кайра.» Нужно сказать ей это вслух. Я скажу. Завтра.

     ***Кайра

     Сегодня будет наша первое свидание. Можно была подумать чему радоваться, ведь мы уже живем вместе, спим, делимся своими проблемами и болью, но это было что-то другое. Наше первое свидание, на которое мы пойдем вместе, как обычная пара. Мы с Арманом никогда не ходили на свидания, во-первых, потому, что Арман никогда не ел что-нибудь вне дома, а во-вторых, у нас просто не было на это времени. Но вечером он вдруг заговорил об этом, и я была так счастлива.
    
        И как только Арман ушел в офис, я начала собираться. Сначала я долго выбирала место, куда бы мы могли пойти, их было так много, но в конце концов мой выбор остановился на прекрасном ресторане с видом на море, со средиземноморской кухней и стейк-хаусом. Для этого ужина я примерила несколько нарядов один за другим и отправила фотографии Арману, чтобы узнать его мнение.

     От первого кроваво-красного платья с глубоким вырезом он отказался, второе зеленое было слишком коротким и обтягивающим, но ему очень понравились темно-синие платья с открытыми плечами и платья из серебристого атласа. Поэтому из этих двух я выбрала последнее.

     После нескольких часов косметических ритуалов я, наконец, была готова. Мою стройную фигуру обтянуло струящееся серебристое платье на бретельках с открытой спиной, я распустила волосы легкими локонами, нанесла минимум макияжа и повесила на шею кулон, который подарил мне Арман, надела туфли, взяла пальто, так как на улице было очень холодно, и вышла из комнаты. Азат ждал меня внизу.

     — Моя Госпожа, вы выглядите прекрасно, — с восхищением произнес он, как только я спустилась по ступенькам.

     — Спасибо за такой комплимент, Азат, надеюсь, твоему боссу тоже понравиться, — говорю я, и Азат улыбается.

     Реже чем улыбку Арман, может увидеть только улыбку Азата. Он как и его босс всегда такой серьезный и неприступный, что сначала у меня была ощущения как будто они не живые, оба как роботы.

     — Если бы только видели, как мой босс смотреть на вас, вы бы никогда не говорили так.

     — Хочешь сказать, что даже если я надену мешок на голову твой босс будет в восторге? — Спрашиваю я, заходя в лифт. Азат вошел следом за мной и принес ключ-карту, лифт заработал, и мы начали спускаться на парковку.

     — Скорее всего, так и есть. Особенно если другие мужчины не будут на тебя смотреть, — поджав губы, ответил он, и я фыркнула.

     Как только двери лифта открываются, Азат сначала закрывает своим телом меня, а потом осторожно выходить, и оглядывается. Это ежедневная процедура если я выхожу за пределами пентхауса. И как только он убеждается, что все чисто, он возвращается и выводит меня из лифта, мы идем к машине, открывая дверь, он сначала сажает меня, а потом обходит машину, садится за руль.

     — Ты думаешь, это всегда будет необходимо? — Спросила я, глядя в окно.

     — Если это касается вашей безопасности, то да. Арман не хочет рисковать вами.  Госпожа, — Азат повернулся и посмотрел на меня, а я посмотрела на него. — Вы – единственное, что заставляет его хотеть жить. Я впервые вижу, как он улыбается, что он так сильно хочет вернуться домой, что он думает о человеке, да еще вразрез с его правилами и принципами жизни. Арман никогда в жизни не мог обрести душевный покой, я был свидетелем того, как он страдал все эти годы. И вы, — он замолчал на секунду, и я почувствовала, как мое сердце остановилось, а затем оно забилось так быстро от его следующих слов:— Ты – единственная причина, по которой он еще не сошел с ума. Поэтому я прошу тебя беречь свою жизнь. Если он потеряет тебя как Лайю..— Азат поджал губы, как бы ему была больно что-то вспоминать. — Когда Арман сделал то, чего я не ожидал, что он сделает…… С того дня я все время дышал ему в затылок, опасаясь, что это может повториться. Но после твоего появления я понял, что если с тобой что-то случится, он не умрет, как с Лаей, потому что он уже был мертв внутри, он сойдет с ума без тебя.

    Одна слезинка скатилась по моей щеке. Худшее, что может случиться с человеком, - это не то, что он может умереть, а то, что он может сойти с ума. Потерять рассудок, самого себя навсегда. Это было моим самым большим страхом, и так будет всегда.

     — Хорошо, я обещаю, что буду жить и постараюсь выжить, чтобы с Арманом все было в порядке. Даю тебе слово, я не умру, — сказала я, смахивая слезу, и Азат улыбнулся.

     — Спасибо, — я кивнула ему и снова улыбнулась

     Через пятнадцать минут мы подъехали к ресторану, не успел Азат выйти из машины, как дверь с моей стороны открылась, и я увидела прекрасное лицо моего любимого. Улыбка сама собой растянулась на моем лице, став отражением его улыбки.

     — Возьмёте мою руку, Красавица? — галантно протягивая мне свою большую ладонь, спросил он.

     — С большим удовольствием, Голубоглазик, — я тут же беру его за руку, и Арман помогает мне выйти из машины, поправляет подол моего пальто, а затем нежно откидывает в сторону мои кудри и, обняв меня, целует в шею, вдыхая мой запах, как кислород.

     — Я скучал по тебе, — прошептал он мне в шею, его голос был таким странно мурлыкающим.

     — Я тоже скучала по тебе, — поцеловала его в шею. Арман отстранился и оглядел меня с ног до головы с красивой улыбкой на лице. — Как я тебе?

     — Неотразима, — ответил он, и я радуюсь как подросток, который только влюбился. — Идём внутрь, здесь холодно, — он берет меня за руки и ведёт в ресторан.

     Нас встретили внутри и сразу же показали наш столик, он находился у панорамных окон, из которых открывался волшебный вид на Босфор.

     — Здесь так красиво…— говорю я. Арман широко улыбается и, пододвинув стул, помогает мне сесть, но я все еще смотрю на этот пейзаж и не могу оторвать от него глаз.

     — Так нравиться? — садясь напротив меня, спросил он, я кивнула и посмотрела на него. — Твои глаза, — он так странно посмотрел мне в глаза, что я выпрямилась.

     — Что не так с моими глазами?

     — В них снова появился этот блеск. Они сверкают, и мне это нравится, — я рассмеялась, расслабляясь. — Это сияние заставляет меня перевернуть этот мир с ног на голову.

     — Не настолько…

     —  Я не шучу. Если этот блеск означает, что ты счастлива, то я сделаю все, чтобы он остался. Если тебе понравится это место, оно будет твоим, — внезапно сказал он, и я открыла и закрыла рот, как рыба. — Что скажешь? Ты хочешь?

     — Это так просто?  Я в шоке спрашиваю, Арман улыбается своей мрачной улыбкой, от которой у меня всегда порхают бабочки в животе.

     — Когда дело касается тебя, все просто. Просто скажи: «Арман, я хочу этого», и это будет твоим. Даже если это будет целый мир, — говорит он, заставляя меня поверить, что так и будет, да, так и будет, если я так скажу.

     — Нет, — Я покачала головой и взяла его за руку. — В этом мире красота всегда радует мои глаза, я люблю восхищаться всем этим, но это не значит, что я этого хочу. Единственная причина, по которой это место заставляет мои глаза сиять, - это ты. — Его темные брови снова хмурятся, и в такие моменты он такой красивый. — Ты – единственная причина, по которой мои глаза сияют. Потому что все это происходит, когда ты со мной. И все, чего я хочу, это всегда быть только с тобой. Ты все, что я хочу.

     — Я твой, и я всегда буду твоим до последнего удара сердца. Нет, не так. Даже после смерти я буду только твоим, — сказал Арман, нежно целуя мою руку.

     Мы преступили к ужину, вернее, я ела, а Арман притворился, что ест. Он притворился, что ест, продолжая разговаривать и резать свой стейк. Кажется, он всегда так делал. Он делал вид, что ест, а люди, поглощенные его разговорами и речью, этого не замечали.

     — Почему ты не ешь пищу, приготовленную другими? — Внезапно спросила я, и он замер, медленно отложил приборы и посмотрел на меня.

     — Я думала, мы это уже обсуждали.

     — Поверхностно, ты не сказал мне, чем вызвана эта привычка, — я тоже отложил приборы.

     — Продолжай есть, — сказал он, кивая на мою еду, - именно это я и делаю.

     — Тогда ты расскажи.

     — Из-за недоверие к людям, — Арман взял бокал вина и сделал глоток. — Я никому не доверяю готовить мне еду.

     — С ресторанами и заведением все ясно, но как насчет дома? Настолько я знаю, в Каденции работают проверенные люди, которые проработали там много лет.

     — Это не помешало одному из них предать нас в свое время, — он делает еще один глоток вина. — Жизнь научила меня, что никому нельзя доверять. Каждый способен на предательство.

     — А как же твоя семья? Они тоже такие? Я думаю, что не всегда правильно ожидать предательства от людей. То есть, как говорится, если вы хотите, чтобы вам доверяли, вы должны доверять в ответ.

     — Мне было пять, когда мама отравила мой праздничный торт, — вилка выпала у меня из рук, я смотрю на Армана в немом шоке. — Я до сих пор помню тот школьный вкус клубники, смешанный с ядом, который обжег мои внутренности. Как ты думаешь, после такого человек может есть пищу, приготовленную кем-то другим? — Я качаю головой. — Моя мама испекла мой любимый торт и положила в него яд, чтобы убить меня. После этого я больше никогда не ела ничего из того, что готовили для меня, только то, что покупалось в магазине в плотно закрытой упаковке, даже воду. Именно после этого я возненавидела сладости, а особенно вкус и запах клубники.

     Вот почему он не ест сладости, и всегда странно смотрел на меня, когда я ела свою любимую клубнику.

     — Не будь наивной, Кайра. Каждый в этом мире способен на предательство. Все, что нужно, - это повод. И особенно те, кому ты безгранично доверяешь.

     — Мне жаль, — только и смогла сказать я.

     — Все нормально, ты не виновата.

     — Но почему твоя мать так поступила? То есть она ненавидела тебя?

     — Она любила меня, со своей точки зрения, и даже любит меня, — горько улыбнулся он и покачал головой. — У нее были серьезные проблемы с психикой. И вдобавок к этому алкогольная зависимость. Моя мать совершала ужасные поступки под воздействием алкоголя и принимаемых ею лекарств.

     — Так вот почему ты не даешь мне пить?  —Я указала на свой стакан с вишневым соком.

     — Да, я терпеть не могу пьющих женщин, а особенно тех, кто пьет вино, — Арман провел пальцем по краю своего бокала, о чем-то размышляя. — Мое безумие унаследовано от нее. Пока моего брата сравнивали с моим отцом, я был сыном своей матери. Хладнокровный человек и манипулятор. Арслан ненавидел нашего отца, а я презирал свою мать, потому что мои первые воспоминания были о ее жестокости по отношению к моему брату… — он замолчал, его взгляд застыл на одном месте, и у меня такое чувство, что он был в том самом дне.

     — Но ты не один, — я тут же беру его за руку. — Вернись ко мне, Арман, — тихо прошептала я, и он посмотрел на меня, а затем улыбнулся.

     — Я вернусь, я всегда буду возвращаться домой, — мысль о том, что он считает меня своим домом, согревает мое сердце.

     — И твой дом всегда будет ждать тебя, — Арман снова поцеловал мою руку, я улыбнулась и посмотрела в окно. — Интересно, когда выпадет первый снег?

     — Ты хочешь увидеть снег? — Арман сказал с улыбкой, я мечтательно улыбаюсь. 

     — Да, я действительно люблю снег. Он такой красивый. И, кроме того, это будет наш первый снег вместе и первый новый год.

     — Он будет, мы будем праздновать его вместе.

     Нашу идиллию прерывает резкий звонок мобильного, у Армана зазвонил телефон.

     — Я забыл включить беззвучный режим», — сказал он и поднял трубку. — Да, Арслан? Что? Ты здесь? — Я резко посмотрела в сторону двери, но там никого не было. — Что ты здесь делаешь? Да, в чем дело?… Ладно, я ухожу. Я скоро буду, — он отключился и посмотрел на меня с сожалением. — Я скоро вернусь, хорошо?

     — Конечно, я уверена, что если бы это не было так важно, он бы вас не побеспокоил.

     — Я надеюсь на это, потому что, если это не так, Арслану придется несколько дней скучать по своей жене, — Арман встает, целует меня в макушку и выходит, Азат тут же приходит на его место.

     Проходит около минуты, прежде чем Арман возвращается, его лицо бледное.

     — Что случилось, Арман? — Я встаю из-за стола, Арман тут же отводит меня от окон.

     — Нам нужно уходить, — его голос был странным, и это пугало меня.

     — Куда? Что происходит? — Испуганно спрашиваю я, и тут же раздаются выстрелы, сопровождаемые громкими криками посетителей.

     Арман немедленно отводит меня к стене, где в данный момент было безопаснее всего.

     — Арслан? — Я слышу голос Армана сквозь шум в ушах, но не могу ничего сказать, в моей голове раздается грохот выстрелов.

     — Они здесь. Их слишком много, ребята будут удерживать их столько, сколько смогут, мы быстро уходим через запасной выход, — это был уже голос Арслана.

     — Кайра? — Арман зовет меня, но я не могу сосредоточиться на нем. — Кайра, посмотри на меня. Кайра, приди в себя! — Его крик испугал меня, и я посмотрела на него.

     — Что происходит?

     — Тебе нужно собраться. Ты нужна мне, слышишь? Нам нужно убираться отсюда, ты можешь?  — Я киваю. Арман взял мое лицо в ладони и заглянул в глаза. — Что бы ни случилось, не подвергай себя опасности. Ты должна выжить, хорошо?  — Я снова кивнула. — Обещай мне, что будешь делать то, что я скажу.

     — Обещаю! — Сказала я, и Арман тут же взял меня за руку и повел в направлении, которого я не понимала.

     Мы выходили из ресторана в такой спешке, что я почти не поспевала за его шагами. И как только мы оказываемся на улицу, они стреляют по нам, одна пуля пролетела мимо меня и попала в дверь, Арман закрыл меня своим телом, и в каком направление отвёл, из-за темноты почти ничего не было видно.

     — Арман, ты можешь сказать, чтобы происходит? — спрашиваю я, следуя за ним.

     — Это ловушка, — ответил он, бросив на меня мимолетный взгляд.

     Мое тело словно застыло от страха. Я на секунду перевела взгляд со спины Армана на другую сторону, когда увидела припаркованную недалеко от нас машину, из которой вышел мужчина в черной одежде и направил оружие прямо на Армана. Секунда. У меня была всего секунда, чтобы подумать об этом.

     — Арман! — Я закричала, Арман тут же выстрелил в них первым и отвел меня за стену, с другой стороны стояли Арслан, Азат и еще несколько мужчин.

     — Ты как? Не пострадала? — оглядывая моё тело, спросил он. Я покачала головой. — Хорошо.

     — Их слишком много. Что мы будем делать? Нас убьют? — Испуганно спросила я, и Арман покачал головой.

     — Нет, мы вернемся домой. Все будет хорошо. Все закончится, я тебя вытащу. Я обещаю, что не дам тебе умереть, — он обнял меня. — Я не дам тебе умереть, — Арман отстранился от меня и посмотрел на меня взглядом, который мне не понравился. — Ты остаешься здесь.

     — Что?

         — Не выходи, пока все не закончится, прижмись к земле и жди моего сигнала.

     — А что будет с тобой? А если тебе будет больно? Если я тебя потеряю? — слёзы хлынули из моих глаз.

     — Я не собираюсь умирать. Ты слышишь? Я боюсь только одного – если они причинят тебе боль. Понимаешь? Я не могу тебя потерять, Кайра. Только не тебя, поэтому ты останешься здесь. Понятно? — и кивнула. — Обещай мне, что не выйдешь, пока я тебе не скажу.

     — Клянусь, я не выйду, пока ты мне не скажешь, — охрипшим голосом сказала я.

     — Молодец, — Арман поцеловал меня, а затем достал из-за спины другой пистолет, зарядил его, и как раз в тот момент, когда он хотел уйти, я схватила его за руку.

     — И ты обещаешь, что вернешься ко мне… — рыдания пытаются вырваться, но я держусь.

     — Обещаю, я вернусь, любимая, — Он поцеловал меня в губы, а потом выскользнул из моих объятий.

     Я тихо села на землю, закрыла глаза и уши, вокруг творился настоящий ад. Выстрелы, крики, запах крови и пороха. Но я не двигаюсь, я застыла на месте, и я даже не могу плакать. Я не могу издавать никаких звуков, я должна сидеть тихо и ждать Армана. Он вернется, он дал обещания, и сдержит его. Нужно просто подождать.

   И вдруг все стихло, я осторожно отняла руки от ушей, но не встал, не пошевелилась, я просто ждала. Я не могу выйти. Я обещала.

     — Бабочка? — Слышу я голос Армана, и в следующую секунду его руки поднимают меня на ноги, сначала я не могу понять, что происходит, и только после того, как он обнял меня и его тепло коснулось моего тела, я пришла в себя.

     — Арман! — Я разрыдалась и обняла его еще крепче.

    — Всё хорошо, все прошло, — он погладил меня по волосам. — Ты моя умница, что не вышла. Ты молодец, ты хорошо справилась, — я ещё сильнее плачу от его слов. — Все закончилась, идём.

     Мы выходим из моего укрытия, и картина, которая предстает перед моим взором, лишает меня дара речи. Здесь больше десятка трупов, вокруг столько крови и гильз. Это какой-то ужас

     — ПОЗАДИ ТЕБЯ, АРМАН!!! — Я слышу громкий крик Арслана. — ЛОЖИСЬ!

     Мужчина, который лежал в луже крови, поднял пистолет и направил его на нас, раздались резкие выстрелы, мое тело дернулось от этих звуков, мужчина упал замертво, Арман убил его. 

     — Как ты? — Арман обеспокоенно посмотрел на меня.

     — Я?... — Все вокруг замирает, когда я медленно опускаю руку на живот, ладонь становится теплой, опускаю взгляд, тихий вздох срывается с моих губ. — Арман? — Я посмотрела на него, на его лице было выражение ужаса.

     В меня попали? Ещё и несколько пуль? Но тот мужчина стрелял не в меня, а в Армана. Тогда кто это был? Кажется три пули попали в мой живой. 

     — Кайра?

     Я слышу дрожащий голос Армана, я хочу посмотреть на него, но мое тело слабеет, ноги подкашиваются, я в шоке, я падаю в его объятия, Арман не устоял на ногах и тоже рухнул на землю.

     — Кайра? Кайра? Нет-нет! Кайра, любимая, посмотри на меня? — Я ничего не могу сказать, я просто слышу звуки выстрелов, которые раздаются повсюду, и голоса.

     Что происходит? Это должно было уже закончиться?..

     — Моя Кайра? Посмотри на меня! — я сосредоточиваюсь на его глазах и вижу как он плачет. — Ты не можешь. Нет!

      — Арман..— Я сжимаю его руку, которая крепко сжимает мою рану. — Мне больно… — Я чувствую, как слезы текут по моим щекам.— Очень больно.

     — Я отвезу тебя в больницу… Боль пройдет, милая. Я обещаю. Азат! Подгони машину! Арслан, помоги мне!

     Я смотрю на небо, снежинки падают мне на лицо.

     — Снег… — тихо прошептала я, а потом закашлялась кровью. Это внутривенное кровотечение. — Арман……Арман..— Я плачу, Арман поднимает меня. — Я не хочу умирать.… Я не хочу умирать… — Сказала я, заливаясь слезами. — Я хочу… я……

     — Ты не умрешь! Я не позволю тебе умереть! Никогда! — твердо говорит он, я отняла руку от раны, протянула руку, и дотронулась до его щеке, снежинки красивыми танцами падали на его черные волосы, а его бледное лицо было залито моей кровью, я коснулась его щеки.

     — Мне жаль… Я не сдержала своего обещания.…

     — Я сдержу свое обещание. Я спасу тебя. — говорит он, глядя мне в глаза, и у меня темнеет в глазах, я чувствую, что медленно теряю сознание, и поэтому шепчу только одно:

     — Я люблю тебя… — темнота окутала весь мир.