Часть 1
POV Рихард.
Вот и прошло лето. Солнечная, тёплая пора, о которой все школьники отзываются с любовью. Ещё бы! Три месяца, полностью свободных от подъёма в 7 часов утра, домашнего задания, якобы глупой школьной формы и назойливых учителей.
Но лично я рад, что лето подошло к концу.
Ох, мне уже не терпится приступить к своим обязанностям старосты!
***
Проснувшись под приятную мелодию будильника я, пребывая в превосходном настроении, с улыбкой до ушей подбежал к настенному календарю и радостно сорвал с него листок с надписью «31 августа».
И вот, на меня гордо глядит «1 сентября». Боже мой, как же долго я этого ждал!
Приняв душ и позавтракав, я снял с вешалки идеально выглаженную школьную форму. Я бережно застёгивал каждую пуговицу на белоснежной рубашке, а затем и пиджаке.
— Ты выглядишь просто потрясающе, Рихард! — воскликнула мама и, обняв меня, сказала с ноткой гордости в голосе, — Ты стал совсем взрослым. Ну, иди. Постарайся в школе.
— Спасибо, мама, — улыбнулся я, — Я обещаю, что буду стараться. Выложусь на все 100%!
На часах 7.
Что поделать, в обязанности старосты входит и уборка класса каждую неделю, а на это нужно время. Вот и приходится приходить на целый час раньше начала занятий.
Да, в нашей школе всё немного по-другому: 1 сентября не устраивается торжественная линейка или что-то подобное, как в других учебных заведениях.
В нашей же школе это выглядит так: в каждом классе учитель выступает с небольшой речью, которая длится всего 2 — 3 минуты, затем мы записываем приблизительное расписание (уже к концу недели составляют точное расписание), получаем учебники в школьной библиотеке и сразу идём на занятия. И пусть такая система никому не нравится, меня же всё устраивает.
***
— Рихард! — радостно улыбнулся учитель, когда я появился в кабинете, — Давненько я тебя не видел. Ну что, господин староста, готов к работе?
— Конечно, — с уверенной улыбкой ответил я.
— Хочу предупредить тебя, — лицо мужчины резко стало серьёзным, — В наш класс перевёлся новенький.
— О, не волнуйтесь, — улыбаясь, ответил я, — Я найду с ним общий язык и с ребятами познакомлю. Всё будет хорошо!
— Я нисколько в тебе не сомневаюсь, — сказал он и одобряюще похлопал меня по плечу, — Просто будь с ним предельно осторожен. Из прошлого учебного заведения его выгнали за пьяный дебош и избиение одноклассников. Одним словом, он очень проблемный ученик.
Честно говоря, я немного испугался. С подобными людьми мне приходилось иметь дело впервые. Хоть я и заверил учителя в том, что справлюсь, но никакой уверенности как таковой у меня не было. Да и откуда ей вообще взяться?
— Ого, — удивлённо выдохнул я, — А как его имя?
— Так, сейчас, — сосредоточенно ответил учитель и, открыв свою записную книжку, с которой он никогда не расставался, заглянул в неё. Пробежав глазами по странице, он сказал, — Тилль. Тилль Линдеманн.
Вот это имя! Какое-то жуткое. Особенно фамилия. Аж до костей пробирает…
Не думаю, что смогу с ним подружиться. Но, даже если я и не найду с этим парнем общий язык и не смогу поладить, всё же главное — стараться не ссориться с ним. Мало ли что. А если верить словам учителя — он опасный тип.
Вот таким позитивным настроем меня встретил первый учебный день.
А я так надеялся, что мой последний учебный год в школе пройдёт превосходно, как и остальные. Но куда уж теперь, с таким-то одноклассником!
Но знакомство с тем жутким парнем ждёт меня впереди, а сейчас нужно привести класс в порядок.
7:30. Я наконец-то закончил уборку. Скоро должны подтянуться ребята, до линейки всего полчаса.
Чьи-то сильные руки опустились мне на бёдра. Я обернулся и…
— Шнайдер! — закричал я и повис на шее парня.
Тот в свою очередь сомкнул руки на моей пояснице и крепко прижал к себе.
— Риша, — ласково протянул Кристоф, уткнувшись носом в мою щёку, — Я так соскучился по тебе.
— Я тоже, — ответил я.
Кристоф Шнайдер — мой лучший, а под этим словом я подразумеваю, единственный настоящий друг. Все одноклассники и окружающие думают, что мы встречаемся. И их можно понять: при встрече и на прощание мы обнимаемся, целуем друг друга. Я целую Шная в щёку, а он меня «по-отцовски» (как это называет сам Кристоф) в лоб.
Мы даже иногда ходим, держась за руки.
Но никаких чувств, кроме, конечно же, дружеских, между нами нет.
А ещё я нередко прихожу в школу в его одежде. А связано это с тем, что Кристоф обожает устраивать внезапные вечеринки. Происходит это вот так: после школы мы идём к нему часа на два — три, выполняем домашнее задание. Точнее, я делаю д/з, а Кристоф рубится в приставку.
Затем, когда настаёт время уходить, Шнайдер обнимает меня, валит на кровать и просит не уходить и остаться с ним. Он сильнее меня, поэтому я могу только согласиться. К тому же, когда Шнай упрашивает меня потусить с ним, он делает такую умилительную мордашку — и как тут отказать?
В общем, я каждый раз соглашаюсь. Всю ночь мы слушаем музыку, играем в приставку, едим чипсы, фаст-фуд или пиццу и пьём холодное пиво. Огромный плюс комнаты Кристофа — там стоит маленький холодильник.
И утром, после подобного рода мероприятий, мои вещи находятся не в лучшем состоянии. Мятые, обычно чем-нибудь испачканные, например, соусом для чипсов или кетчупом из гамбургера, вещи имеют совершенно неприглядный вид. В школе в таком, естественно, не появишься.
Но Шнайдер охотно даёт мне свои свитера и джинсы (хорошо, что его одежда больше моей всего-то на пару размеров), поэтому никаких проблем с этим не бывает.
В силу некоторых обстоятельств я не видел Кристофа больше месяца. Поэтому, за обсуждением последнего месяца лета, мы и не заметили как прозвенел звонок.
***
— В завершение хочу добавить, — учитель откашлялся и продолжил, — Что я надеюсь на вас. Постарайтесь и хорошо подготовьтесь к экзаменам.
Учитель сел и начал заполнять какие-то бумаги, дав ученикам возможность пообщаться. Класс сразу наполнился шумом и разговорами.
Кристоф взял меня за руку, на что я еле заметно улыбнулся.
Дверь тихонько скрипнула.
— Простите, опоздал.
Голоса стихли. Кто-то ахнул, кто-то присвистнул, кто-то проронил тихое «охереть».
Учитель оторвался от бумаг и, собрав мысли в кучу, вновь заговорил:
— Эээ… Ребята! Это наш новенький. Представься, пожалуйста, — обратился он к парню.
Было сложно описать словами этого парня. Огромный рост, явно ненормальный для человека, ширина плеч в полтора раза больше моей. Его ладонь была размером с моё лицо, если не больше. Чёрные волосы зачёсаны назад, два пирсинга украшали левую бровь. Серые глаза будто смотрели в душу, и внутренности сворачивались в тугой узел, когда он обращал на тебя взор.
Внимательно оглядев класс, парень поджал губы, прищурился и проронил одинокое:
— Линдеманн.
Голос также поразил всех. Взрослый, красивый, совсем окрепший бас. Остальные парни, чьи голоса только закончили ломаться, но ещё не окрепли, даже рядом не стояли.
— Что ты можешь рассказать о себе, Ти… — хотел разрядить обстановку учитель, но был перебит новеньким.
— Линдеманн. Моё имя Линдеманн.
— Хорошо, — выдохнул учитель, вежливо улыбаясь, — Что ты можешь рассказать о себе, Линдеманн?
— Мне нечего сказать, — равнодушно ответил он, — Но есть одна просьба.
Все насторожились, ожидая просьбы Линдеманна.
— Не разговаривайте со мной и не пытайтесь прочитать мои мысли, — грубо сказал парень, после чего сел на последнюю парту.
Все были шокированы Линдеманном, он, несомненно, произвёл на всех впечатление жестокого и дерзкого мужчины. Именно мужчины, назвать такого богатыря «парнем» язык не поворачивался.
На переменках к Линдеманну то и дело подходили девчонки, чтобы хоть что-то о нём разузнать.
Но он не отвечал на их вопросы и просто уходил, за весь день так и не проронив ни слова.