Чужой Среди Своих: 2 Глава
День обещал быть пасмурным. Холодные моросящие капли дождя падали на зелёные листья, отчего те тихо шелестели.
Земля была пропитана сыросью, крутом навис туман. Лишь одинокая хищная птица пролетала высоко в небе, в надежде вспомнить, где было свито её гнездо.
Крапивница и Туманник нервно переглядывались на всём пути из леса в пристанище.
Реакция членов стаи могла быть абсолютно любой, и оба крылатых это прекрасно понимали.
- Впрочем, этого в любом случае было неизбежно для нас... - задумчиво и испуганно выпалила Крапивница.
Туманник лишь сверкнул голубыми глазами и положительно кивнул. Сейчас он держал в зубах за шиворот крохотное, холодное, почти безжизненное тельце.
В короткий срок они почти подошли к пристанищу и, снова нервно переглянувшись, остановились.
- Идём, - переводя дух, прошептала Крапивница и сделала несколько несмелых шагов вперёд.
Туманник повёл крыльями и последовал за драконихой.
Едва они перешли за порог пристанища, перед ними начали сбиваться драконы. В лесу поднялся гул из перемешавшихся голосов. Все ожидали узнать, что произошло.
Крапивница встала перед Туманником, загораживая собой находку в пасти последнего. Возможнл, это бы и сработало, но всё изначально было слишком очевидно.
Впереди всех драконов, что стояли на краю поляны, вышел Сокол. Он повёл ушами, тряхнул крыльями и вопросительно махнул хвостом.
- Какие новости? - серьёзно спросил он, - Писк прекратился, когда вы ушли. Ничего не обнаружили?
Туманник вышел из-за Крапивницы и грубо выплюнул на землю грязного малыша, отчего последний издал тошный писк.
Внезапно, по всему пристанищу прокатились толпы недовольных голосов. Крылатые подняли такой шум, что несколько птиц, мирно сидящих на ветке в надежде спастись от дождя, резко разлетелись.
- Вы вообще думали, когда забирали его из леса? Вдруг это была ловушка? Вы могли дать другим Стаям дорогу к нашему пристанищу, - открашлявшись от недовольства, пропыхтел тощий хромой дракон.
Крапивница и Туманник нервно переглянулись и виновато опустили головы.
Многие тут же согласились с ним, каждый начал говорить что-то своё, голоса смешались в монотонный гул; лишь несколько драконов в толпе молчали.
Один из них, тёмный, как ночь, с белыми брызгами на теле, напоминающие звёзды в космосе и бледно-желтоватыми глазами, изящно вышел вперёд и наклонился к малышу. Крылатый дотронулся своим носом до бока подброшеного и глубоко втянул воздух.
- Довольно, Пыльный Хвост - уверенно, но негромко сказал дракон хромому, - Ты говоришь, словно точно знаешь, откуда он. Я не исключаю, что это была ловушка, но этот малыш абсолютно точно пахнет одиночкой.
- Я ценю твоё врачевательское чутьё, Анемон*, - пробормотал сбитый с толку Пыльный Хвост, - но нам и так необходимо кормить всю стаю, и нам не в пору сейчас завести лишних голодных ртов.
Анемон был изящным, лёгким, стройным и красивым драконом, обладающий стихией Ночи, или, как называли это в драеоньих племенах - стихией Теней.
Более того, он был одним из врачевателей стаи - драконом, способным лечить своих соплеменников.
Он был первым врачевателем со стихией Ночи в Девятой Стае, ведь обычно в этой роли выступали драконы природы или воды, которым было нетрудно вырастить редчайшие целебные травы прямо у их лап.
Зато, Анемон неплохо знал заклинания исцеления, и, по большей части, стал врачевателем именно поэтому.
Внезапно худая дракониха с округлившимся животом*, цвета песка, с резкими тёмно-бурыми полосками на теле и несочетающимися голубыми глазами, ударила тощим хвостом по земле и уверенно сказала:
- Я могу сама взяться за добычу еды для этого малыша, раз для вас это слишком сложно.
- Хвоинка? - дрожжащим голосом одновременно произнесли Анемон и Пыльный Хвост.
Хвоинка была матерью для трёх своих детей, рождённых от Анемона. К сожалению, все они погибли в младенчестве от наступившей осенней болезни - Кровавой Лихорадки.
Кровавая Лихорадка царила среди стай прошлой осенью, и унесла жизни членов многих племенных. Из-за Лихорадки прекратила своё существование Вторая Стая, ибо большая часть дракнов погибла, а остальные, в страхе бежали, в надежде сохраниь свою жизнь.
Эта болезнь заставляла температуру тела крылатого подниматься. Драконы с этим вирусом неумолимо кашляли кровью.
Но Хвоинка не сдалась, и уже совсем скоро у неё, возможно, появяться ещё несколько родных малышей.
Все застыли в ступоре. Каждый знал, через что пришлось пройти Хвоинке, чтобы снова начать жить после худшей в её жизни потери.
- Раз так... - пробормотал Анемон, - Отныне ты ответственна за жизнь и здоровье этого крылатого. Все согласны?
В воздухе повисла тишина. Все драконы лишь начали поголовно кивать, и неспешно соглашаться с Анемоном и Хвоинкой.
- Какая же всё-таки дурацкая идея - взять кого-то в племя из-за жалости к соплеменнице, - пробормотал Сокол.
- Ты предлагаешь бросить его умирать?! - взорвалась Хвоинка, и со слезами на глазах продолжила, - Ты разве ещё не насмотрелся на смерти твоих товарищей и товарищей твоих близких? Лучше уж кормить одним ртом больше, чем увидеть ещё одну невинную смерть.
- Думаю, стоит дать ей шанс, - сказал Туманник, - Вдруг у нас получится его спасти? Может, он станет прекрасным охотником или даже сможет управлять своей стихией...
- Думаю, я с другими врачевателями смогу ему хоть чем-то помочь, - прошептал Анемон, - Но если я не смогу его спасти, то захоронить его придётся, по обычаю, Вам, Крапивница и Туманник.
Туманник лишь покорно положительно кивнул, словно до сих пор что-то держал в пасти.
Обычно этот крылатый молчалив и послушен, но всё равно всегда ставит свои принципы морали превыше, что заставляет его толкать, порой, поразительные речи.
- Что?! - взорвалась Крапивница, - Кажется, по обычаю, хоронит драконов Врачеватель, не так ли?
Анемон, проигнорировав зараждающийся конфликт, нежно взял в зубы маленькое, холодное тельце, и понёс его в Нору Врачевателей, чтобы подарить малышу жизнь.
Нора была не только тёплой и сухой, но ещё и просторной. В качестве подстилок для больных и раненых выступали шкуры кроликов и солома, высушенные на летнем зное.
Врачеватель осторожно положил на подстилку крошку, и как можно скорее приступил к сбору трав.
Анемон взял мховую подушечку, вышел из Норы Врачевателей, обмакнул её в лужице и вернулся на место.
Дракон положил пропитанный водой комок к маленькому тельцу, чтобы тот, пожевав его, хоть немного напился.
В этот же миг в Нору Врачевателей зашли две драконихи: одна, болотно-зелёная, покрытая жёлтыми пятнаями на ушах и шипах*, и ещё одна, бледно-голубая с мутно-синими пятнами.
Одна из них, подошла к малышу, и стала пристально его разглядывать со всех сторон.
Другая же ошарашенно посмотрела на дракончика, из-за дикие зрачки её сузились, став словно самыми узкими ветвями деревьев.
- Кувшинка, Чаща... - спокойно и размеренно начал Анемон, - Мне нужно, чтобы одна из вас вырастила для нашего незванного гостя немного пылающей листвы и семечек сон-травы.*
- П-пожалуй, я с-схожу, - растерянным и дрожжащим голосом, сказала Чаща и быстро покинула Нору со слезами на глазах.
- Чаща? - вопросительно окликнул дракониху Анемон, но та уже в истерике ушла вон из норы.
Чаща пока что была только ученицей врачевателей, но уже неплохо управляла стихией воды. Она могла за считаныые минуты вырастить весьма неплохие побеги лекарственных растений, пользуясь лишь своим целительским опытом и силой.
Что же её так взволновало? Она не раз видела больных малышей, и всегда спокойно выполняла свою врачевательскую должность, но сегодня, увидев перед собой маленького крылатого, едва ли не сдержалась, чтобы сорваться и расплакаться.
В норе осталась Кувшинка. Пока Анемон готовил лекарственные травы, та лапами растирала малыша, чтобы он согрелся. Он больше не пищал. Его дыхание было поверхностным, а сердцебиение почти не слышалось.
- Какие шансы, что он спасётся? - сочувственно посмотрев на малыша, пробормотала Кувшинка.
- Никаких, - твёрдо ответил Анемон и тяжело вздохнул.
В этот момент Чаща вернулась в Нору с лекарствами в зубах. Когда она услышала это, глаза её запонились ужасом. Она помотала головой, чтобы отогнать от себя страх, мурашками прокатившийся по её спине.
Её шипы расправились, а чешуя поднялась от паники. Травы выпали из рта.
Почему она так панически волновалась? Почему не сохранила спокойствие при виде одной единственной угасающей жизни?
- Н-нет... Я этого не допущу! Никогда! - прошептала Чаща сама себе и в слезах убежала прочь из пристанища.
...•~¤^°}🌻{°^¤~•...
Доброго времени суток, уважаемые читатели. С Вами по прежнему я, Ольга Артюшина. Я полностью отредактировала главу, совсем немного изменив сюжет, чтобы были понятнее некоторые нюансы поведения героев. Спасибо всем за то, что помогаете находить ошибки и несостыковки в произведении. Я Вас очень люблю, дорогие подписчики. Приятного прочтения. 🌾🌌