1.
26 сентября 2014.
Дорогой дневник,
сегодня я в первый раз резалась.
Это было не так уж и больно. Возможно, потому, что я не чувствовала боли за слезами, которые застилали мои глаза. Все это как в тумане. Прошел только час, а я уже не помню, как делала это. Все вылетело из головы, будто это было не реальным, а всего лишь сном. Я так и думала, пока не взглянула на свою руку, покрытую красными полосами, кожа вокруг которых чуть опухла.
Мне стало легче.
Но есть минус — это вызывает привыкание. Я уже чувствую это, мои руки так и тянутся к лезвию, которое я спрятала в своей сумке, чтобы мама не увидела. У меня ломка. Хочется резаться еще и еще.
Честно, я думала, что крови будет больше. Наверно, я что-то сделала не так. Плевать, если это и так доставляет мне удовольствие. Раньше я бы посчитала эти слова бредом, но сейчас понимаю, что так оно и есть. Это помогает.
Кто-то может подумать, что я конченая дура, которой просто хочется внимания. Но все наоборот.
Я хочу стать невидимой.
Отчасти я уже такая. Мои друзья не замечают меня, пока я не подам голос. Меня как будто нет рядом.
Наверно, я и правда пустое место.
И мне больно.
Мне всего лишь семнадцать лет, я в выпускном классе и должна радоваться жизни, но этого нет. А есть только желание уйти убежать от всего этого. Спрятаться, вжаться в какой-нибудь темный угол, чтобы меня никто не заметил, и плакать, пока не закончатся слезы.
Я всегда говорила самой себе, что смерть — не выход. Но только эта дверь открыта для меня сейчас.
Осталось только решиться.
28 сентября 2014.
Дорогой дневник,
почему я везде чувствую себя лишней? Может, потому, что так оно и есть?
Сегодня мои подруги смеялись над чем-то. Я в этом не участвовала. Мне не было смешно, хотя раньше мое чувство юмора не особо привередничало и ему нравились эти шутки. Теперь что-то поменялось.
А друзья, кажется, забыли обо мне. Только один раз Джемма повернулась ко мне и спросила, все ли у меня хорошо. Я сказала, что все нормально, добавив к ответу улыбку. Она кивнула и отвернулась. Поверила мне. Или сделала вид, что поверила.
Больше со мной никто не разговаривал.
А мне хотелось разрыдаться, но не при них же. И во время урока английской литературы я отпросилась в туалет и, получив разрешение учителя, выбежала из класса.
Я плакала там до самого звонка с урока. Мэдди спросила, что со мной случилось.
"Живот болит. Я пойду домой".
Она тоже поверила мне.
Так смешно. Они такие наивные.
Или же я? Думаю, что они верят мне, а на самом же деле не хотят забивать свои головы моими проблемами. Оно и понятно, кто бы захотел этого? Никто.
Когда я пришла, дома никого не было, поэтому я могла спокойно резать себя, не боясь быть пойманной. Если бы мама увидела это, она бы убила меня.
Кожа рядом с порезами, сделанными ранее, покраснело, но хотя бы не щипало, как вчера.
Вытерпеть эту боль было легко. Нужно было только представить, что так я освобождаюсь ото всех страданий, накопленных за день.
Боль, которую я причиняла себе сама, освобождала меня от другой боли, причиненной другими. Так справедливее, верно?