11.Умру без тебя.
Я дико извиняюсь за то писала главу слишком долго, надеюсь она вам понравится не забываем про звездочки и комментарии)
Я стояла возле двери Сашиной квартиры, еле дыша.
Глаза жгло,ресницы мокрые, будто к ним прилип лёд. Меня трясло так, что я даже не могла нормально постучать в дверь.
«Только не распадайся здесь... ещё чуть-чуть...»
Я всё-таки постучала.
Через секунду дверь резко открылась.
Саша всегда открывала так, будто готовилась кому-то втащить.
— Катя?.. — она замерла, увидев меня. — Господи... ты чего..
Я не выдержала.
Слёзы потекли снова, будто я их совсем не вытирала по дороге. Я попыталась что-то сказать, но отрывистый всхлип сорвал все слова.
Саша сразу схватила меня за плечи и втянула внутрь.
Дверь хлопнула. Я почувствовала, как меня ведут к дивану, как Саша усаживает меня и садится передо мной на корточки.
— Катя, смотри на меня, — она мягко тронула мои руки, которые я прижимала к лицу. — Что случилось? Ты почему одна? Петя?..
Я покачала головой, но легче не стало — только сильнее перехватило горло.
— Я ушла... — прошептала я почти неслышно. — От Пети.
Саша моргнула, будто не верила своим ушам.
— В смысле ушла? Кать... что он сделал? Он тебя обидел?
Я закрыла лицо руками, пытаясь вдохнуть. Но воздух будто застревал в груди.
— Он ничего... — выдавила я. — Он... хороший. Просто я больше так не могу. Я всё время думаю, что он рядом только из жалости. Что я ему никто. А я не могу так жить рядом и чувствовать себя чужой...
Меня снова затрясло. Саша тихо выдохнула и обняла меня, притягивая ближе.
— Тише, тише... — шептала она. — Я с тобой. Всё, всё дыши.
Я уткнулась ей в плечо, и казалось, я падаю. От всего. От последних дней. От себя самой.
— Катя... ты устала. — Саша гладила меня по спине. — У тебя в голове сейчас каша, это нормально. Ты пережила и эту песню, и смерть его отца, и встречу с твоим... и всё сразу.
Я всхлипнула.
— Я думала... что если уйду... станет легче...
— Так и станет, — уверенно сказала Саша, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть мне в лицо. — Ты останешься у меня. Сколько надо. День, неделю, хочешь месяц. Никто тебя больше не тронет.
Я кивнула, хоть внутри было ощущение пустоты.
Саша сжала мою ладонь.
— Катюшь никто тебя не имеет права держать из жалости. Ты сама решаешь, кто рядом с тобой.
Мне снова захотелось плакать, но слёзы уже были тихими.
— Спасибо... — прошептала я.
Саша вздохнула и слегка коснулась лбом моего виска.
— Пойдём. Чай, плед, тишина. — Она потянула меня с дивана.
Я шла за ней, чувствуя, как по чуть-чуть начинает отпускать. Совсем немного, но достаточно, чтобы не упасть.
***
10 декабря 1995 г.
Прошёл месяц, как я живу у Саши.
Иногда мне кажется, что прошел не месяц, а целая жизнь. Сначала я просто лежала, молчала, спала по три часа и просыпалась с тяжестью в груди. Но Саша терпеливо вытаскивала меня.
А потом всё закрутилось так быстро, что я еле успевала дышать.
Мы сняли клип.
Я до сих пор помню, как стояла под ярким светом, как визажист поправлял мне щёки, а Саша бегала с папкой и кричала на кого-то из операторов. И впервые за долгое время я не думала ни о чём тяжёлом. Только о том, как звучит моя песня... и о том, что я её пою уже не для Пети. А для себя.
Через неделю меня позвали на интервью.
Я сидела перед камерой, держала в руках чашку чая и пыталась не показывать, как сильно дрожат колени под столом. Интервьюер улыбался, задавал вопросы о детстве, о песне, о том, что чувствовала, когда впервые вышла на сцену.
И когда клип начали показывать по телевизору... я просто сидела рядом с Сашей, мы обе молчали, но она держала мою руку. И я поняла, я правда добилась чего-то сама. Без чужих плеч, без чьих-то решений за меня.
Я стала... счастливой?
Наверное, да. Или хотя бы ближе к этому, чем когда-то.
Иногда, конечно, Петя всё равно всплывает в голове. Как будто кто-то тихо открывает дверь в комнате, которую я закрыла.
Но за весь месяц он ни разу не объявился.
Ни одной записки. Ни звонка. Ни попытки поговорить.
И каждый раз, когда я вспоминаю это, меня будто чуть придавливает к земле.
Не так сильно, как раньше. Но всё равно больно. Не потому что я хочу вернуться.
А потому что я когда-то верила, что он будет рядом хотя бы один раз, когда мне плохо.
Саша говорит, что время всё расставит.
А я просто учусь дышать.
Жить дальше.
И кажется у меня получается.
***
Я не понял, что произошло, пока не дочитал её записку до конца.
Сначала мысли просто оборвались.
Пустота. Тишина.
Будто кто-то вырвал из меня воздух.
Я перечитал строчки снова и снова, но слова не менялись.
Она ушла.
Ушла от меня.
Насовсем.
Я ходил по квартире, как будто стены двигались, как будто всё вокруг стало чужим.
Не мог сидеть. Не мог лежать. Не мог дышать.
Руки дрожали так, что сигарету держать было сложно.
С каждой минутой я понимал только одно
Я её потерял.
Своими руками.
Когда становилось хуже всего, я надевал на голову целлофановый пакет, дышал до предела. В этот момент перед глазами возникало видение,комната горела, а в огне стояла фигура в тёмном плаще. Лицо её я не видел, но чувствовал, она пыталась забрать меня.
Чем дольше я задыхался, тем сильнее удерживало видение. В последний раз она будто зависла прямо надо мной.
Я видел, как её капюшон склоняется ближе, слышал, как в комнате становится холодно, хотя вокруг будто пылал огонь.
Она раскрыла рот, но вместо голоса на меня будто посыпалось что-то тяжёлое, липкое, давящее, как сонный паралич. Я не мог двинуться. Только пытался вырваться, дёргался, как мог, но тело не слушалось.
И всё же я очнулся. Сердце колотилось. Накатывали тёмные мысли.
Те самые, от которых сложно убежать.
Те, что шепчут, что всё кончено.
Жизнь не стояла.
Приходилось работать.
И всякий раз, когда я делал свою грязную работу,
когда холод поднимался по пальцам,
в ту самую секунду перед глазами вспыхивал её образ.
Тёплый, светлый, почти нереальный.
Я тянул руку, но она растворялась.
Каждый раз.
Как будто показывала мне, что я уже слишком далеко.
Что между нами теперь пропасть, которую я сам и вырыл.
И чем сильнее меня накрывала эта тьма,
тем яснее становилось одно
я не переживу того, что она ушла.
***
Зал гудел, словно огромный улья. Свет бил в лицо, прожекторы слепили, воздух был горячий и тяжёлый, шум стоял такой, что у меня дрожали ладони.
Первый концерт. Мой. Настоящий.
Саша бегала за кулисами, как всегда, суетилась и громко командовала:
— Так, Катя, дыши! Всё нормально! Народ уже орёт, чтобы ты вышла!
Я нервно хихикнула, но внутри всё крутилось, и страх, и восторг, и... пустота.
Я вышла на сцену.
Толпа встретила меня так, будто я уже звезда. Фотокамеры, свет, музыка, всё смешалось в один огромный, тёплый шум.
Я начала петь.
И в первые секунды голос дрожал. Но потом как будто что-то встало на место.
Каждое слово ложилось точно.
Каждая нота будто из сердца.
И в какой-то момент я поняла
я справляюсь. Я действительно могу.
Когда музыка закончилась, зал взорвался.
Аплодисменты, крики, свист, всё это накрыло меня волной.
Я даже немного растерялась, но улыбалась так, что щеки болели.
Когда я зашла в гримёрку, руки всё ещё дрожали.
Я смотрела в зеркало, на своё лицо. Загримированное, светящееся, счастливое и не верила, что это реальность.
В дверь постучали.
— Кааатя! — Саша вбежала внутрь, сияющая. — Ты просто взорвала зал, слышишь?! Это успех, девочка, настоящий успех!
Я засмеялась.
— Ты так кричала, что меня даже со сцены слышно было, — поддела я её.
Саша резко остановилась, посмотрела на меня уже не весело — серьёзно.
— Слушай... выйди на минутку на улицу.
Тут... к тебе пришли.
Я нахмурилась.
— Кто?
Саша отвела взгляд.
— Просто... выйди. Это важно.
У меня внутри всё оборвалось.
Тревога накрыла так резко, что я сжала подлокотник стула.
Но я всё равно встала.
Я медленно пошла по коридору, в груди колотилось что-то неприятное и сладкое одновременно. Открыла заднюю дверь, холодный воздух ударил в лицо... и я застыла.
Он стоял у машины, руки в карманах, будто не знал, куда себя деть. На щеках щетина, под глазами синяки.
Петя...
Живой. Реальный. Передо мной.
Я не сразу смогла вдохнуть.
Он поднял на меня глаза и я поняла
ему было хуже, чем мне.
Он сделал шаг ко мне, осторожный, будто боялся, что я исчезну так же, как исчезал в его видениях. Я видела, как у него дрожат пальцы. Даже дыхание у него было какое-то рваное, сбивчивое.
— Катя... просто послушай, — сказал он тихо, словно боялся спугнуть. — Решай сама, что делать. Я не прошу ничего. Я только хотел сказать, что вёл себя как маленький мальчик.
Он сглотнул, взгляд упал куда-то в сторону, будто ему стыдно смотреть на меня прямо.
— Но, Кать... — он вздохнул глубоко, будто это больно. — Я не могу жить без тебя. Я... умру.
Я застыла.
Слово умру ударило так резко, что даже воздух в груди застрял.
Петя поднял на меня глаза, красные, уставшие, почти сломанные.
— За мной приходит какая-то нечисть, — прошептал он. — Я не знаю, кто она. Она пытается забрать меня на тот свет. Каждый раз. И с каждым разом всё ближе.
Он выдохнул, побледнев.
— Но когда я с тобой... она не приходит. Вообще. Будто боится. Или будто ты — единственное, что держит меня здесь.
Я не смогла пошевелиться.
Внутри всё перевернулось
страх, жалость, любовь, обида... всё в один ком. Я смотрела на него и не понимала, как человек может одновременно выглядеть таким сильным и таким разрушенным.
Я стояла, не двигаясь, сердце билось так громко, что казалось, его слышно на всю улицу.
— Катя... — его голос стал ниже, тише. — Я живой только потому, что надеялся тебя снова увидеть.
Он наклонил голову, пытаясь поймать мой взгляд, но я отвела глаза, не из злости, а потому что было слишком много чувств, слишком больно.
— Я... — он выдохнул, словно долго держал воздух. — Я исчез, потому что думал если я рядом, тебе хуже. Что я тебя тяну вниз. Что я опасный.
— Но оказалось, что без тебя всё только хуже.
Я медленно подняла взгляд. И впервые увидела в его лице не холод, не злость, а усталость. Глубокую, страшную усталость человека, который слишком долго держал всё в себе.
— Петя... — тихо сказала я. — Я слышу тебя. Правда слышу. Но мне нужно время. Я не могу вернуться в ту же боль, в то же молчание.
Он кивнул сразу, быстро, будто боялся упустить возможность.
— Я знаю. Я буду ждать. Сколько скажешь. Просто дай мне шанс быть рядом. Не так, как раньше. А по-настоящему.
Моё сердце сжалось так сильно, что я невольно закрыла глаза на секунду.
И тогда Петя сделал то, чего я совсем не ожидала.
Он подошёл ближе но не обнял. Не коснулся. Он просто встал рядом.
— Я никуда не исчезну больше. Даже если ты скажешь «уходи». Я буду рядом.
Слова были тихими, но такими настоящими, что внутри у меня что-то дрогнуло.
Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как слёзы снова подступают, но теперь другие, не о боли.
Я только тихо сказала
— Я тебя поняла.
Развернулась и пошла обратно в гримёрку.
Саша уже ждала, и когда она увидела меня, она поняла всё без слов.
Обняла, провела внутрь, закрыла дверь.
А я сидела перед зеркалом смотря в одну точку.
Китү җиңел, оныту авыр ( Уйти легко, забыть трудно.)
***
Я стоял, смотрел ей в спину, и ничего не смог сказать. Ни слова.
Словно горло кто-то пальцами сжал.
Хотелось её догнать? Да.
Но я дал ей месяц свободы, а теперь пытаюсь дать хоть пару секунд тишины.
Я пошёл к машине. Шёл быстро, будто мог убежать от того, что внутри, сжимается.
Сел за руль, хлопнул дверью. Но не завёл.
Просто смотрел перед собой. Лобовое стекло, фонари, тени, всё размытое.
Сжал руки в кулаки. Костяшки побелели.
И вдруг будто что-то холодное скользнуло за моей спиной.
Тело сразу напряглось.
Она вернулась.
Эта нечесть. То, что приходит, когда Кати нет рядом.
Я смотрю в отражение стекла. Пусто. Но я чувствую как дышит, ждёт.
— Только бы ты не забрала меня сегодня...
Сказал я тихо. И сам услышал, как голос дрогнул.