Глава 665-670
Глава 665. Безоговорочная капитуляция
Мертвая тишина повисла в воздухе. Все молчали, не в силах поверить собственным глазам. Цзян Чэнь не переставал удивлять своими козырями.
Кто он вообще такой?
Помимо прочего, этот юноша еще и обладал драконьей родословной? К тому же у него были Воинские Четки, из бусин которых появлялись воины смертной сферы мудрости. Но теперь с их помощью он смог призвать трех воинов земной сферы мудрости, а потом еще одного воина небесной сферы мудрости! Это было просто неописуемо. Откуда вообще взялся этот Му Гаоци, каково было его происхождение?
Тяжеловесы Великого Чертога печально улыбались. Все они ценили Сян Циня как никакого другого гения, о чем явно свидетельствовало то, что они позволили ему воспользоваться их тотемами. Но было ясно, что у противника даже больше преимуществ и артефактов, чем у Сян Циня. К этому моменту и сам первый гений Великого Чертога понял, насколько же силен его противник. Пусть у Сян Циня и была мощь тотемов, он понимал, что ее может не хватить.
Увидев, как Цзян Чэнь призывает воина небесной сферы мудрости, он упал духом, но затем он почувствовал облегчение, у него словно камень с души свалился. Он сделал все возможное, чтобы завоевать первенство, но теперь все усилия казались бессмысленными. Зачем пытаться что-то противопоставить противнику, который настолько превосходит тебя? Он был готов принять поражение с чистой совестью. Сян Цинь покачал головой и с горечью произнес:
— Я сдаюсь.
Никого не удивили его слова. Даже тяжеловесы Великого Чертога не сильно расстроились. То, что они увидели сегодня, было слишком изумительным, чтобы переживать о поражении.
Сян Цинь почтительно приложил кулак к ладони:
— Брат Гаоци, раньше я ни перед кем не склонял голову, но сегодня я вынужден признать победу Королевского Дворца Пилюль. Сперва у вас был Цзян Чэнь, а теперь у вас есть еще и Му Гаоци. Сегодня я, Сян Цинь, удостоверился, что в Области Мириады нет недостатка в талантливых гениях!
Цзян Чэнь улыбнулся; ему понравилось достойное поведение Сян Циня. Первый гений Великого Чертога знал, когда нужно сражаться изо всех сил, а когда нужно отступить, и с уважением относился к противникам. Проигрыш не порождал в нем зависти, и это было похвально. Так должен был относиться к поражениям настоящий гений.
Арена утонула в овациях. Гении бешено аплодировали. Они были поражены этим боем и безмерно уважали обоих противников. Практически все зрители, включая Королевский Дворец Пилюль, громко аплодировали, и конца овациям не предвиделось. Хотя зрителям и не довелось своими глазами увидеть мощь тотемов Сян Циня и последний акт битвы, увиденного с лихвой хватило.
Сян Вэньтянь вздохнул:
— С такими гениями Область Мириады ждет великое будущее. Если уж у нас есть такие гении, по какому праву Великий Алый Регион задирает нос? Почему мы должны жить в страхе перед ними после того, как они вырезали стольких наших братьев и сестер?
— Глава Дворца Дань Чи, можно ли рассчитывать на то, что ты отпустишь такого замечательного гения, как Му Гаоци, раз уж у него драконья родословная? — на всякий случай спросил Сян Вэньтянь. — Только назови свои условия.
Дань Чи улыбнулся:
— Старина Сян, такого гения тебе точно не увести у меня из-под носа.
Сян Вэньтянь почесал затылок:
— Дань Чи, мной движут не личные амбиции. Просто мне кажется, что талант Му Гаоци лучше раскроется в Великом Чертоге, ты так не думаешь?
Дань Чи взглянул на Цзян Чэня; тот кивнул. Дань Чи примерно представлял, о чем думает Цзян Чэнь и ответил:
— Старина Сян, ты ведь уже пытался переманить его в ходе состязаний по Дао пилюль, разве он не отказался еще в тот раз?
Не успел Сян Вэньтянь ответить, как в разговор встрял Ван Цзяньюй:
— Дань Чи, соревнования закончились. Мне любопытно, откуда у Му Гаоци такие способности? Он ведь далеко не обычный практик, не так ли?
— Предположим, и что с того? — небрежно бросил Дань Чи.
— Хм. Как знать, какие замыслы вынашивал Королевский Дворец Пилюль все это время, скрывая ото всех истинные таланты Му Гаоци? Я считаю, что нужно изучить происхождение Му Гаоци и узнать, не вступил ли Королевский Дворец Пилюль в сговор с внешними силами. Такое уже случилось с Сектой Трех Звезд, какие гарантии того, что то же самое не произошло и в случае Королевского Дворца Пилюль?
Ван Цзяньюя снедала зависть. Он чувствовал, что Королевский Дворец Пилюль вот-вот займет в регионе куда более высокое положение, чем его секта, и он пытался вызвать у окружающих недоверие по отношению к врагу. Ван Цзяньюй был готов к хаосу, главным для него было предотвратить молниеносный взлет ненавистного Королевского Дворца Пилюль.
— Вот что, Ван Цзяньюй, уж не лишился ли ты рассудка? — холодно ответил Дань Чи. — Моя секта вступила в сговор с внешними врагами? Покажи доказательства или заткнись, если у тебя их нет!
Сян Вэньтянь закатил глаза:
— Ван Цзяньюй, сейчас подходящее время лелеять старые обиды. Забудь о личных амбициях ради блага Области Мириады.
Ван Цзяньюй повысил голос:
— Старина Сян, я знаю, что ты ценишь таланты, но ты должен как следует призадуматься. Что, если Му Гаоци — пешка в руках врага? Не роем ли мы в таком случае сами себе могилу?
Это была откровенная провокация. Даже Лянь Чэн, при всем его нежелании способствовать успеху ученика Юнь Не, понимал, что Му Гаоци способен изменить судьбу Королевского Двора Пилюль к лучшему. Так что Лянь Чэн подавил в себе чувство зависти и ответил главе Дворца Священного Меча:
— Ван Цзяньюй, ведь ты же — почтенный глава секты. Как ты смеешь так бесстыдно разбрасываться обвинениями? Вы проиграли, так смирись же с этим. Даже гений, вроде Сян Циня, смог достойно принять поражение! Твои речи подобны озлобленному лаю бешеной собаки!
Лянь Чэн был известным сквернословом и славился своей вспыльчивостью. Ван Цзяньюя взбесили оскорбления Лянь Чэна:
— С чего ты взял, что я не могу смириться с поражением? Быть может, я лишь беспокоюсь о благе Области Мириады?
— Заботишься о благе Области Мириады? Да как ты смеешь вообще рассуждать об общем благе?! Ты движим завистью, вот и все! Так можно на кого угодно указать пальцем и сказать, что он — пешка в руках врага. Если все будут разбрасываться огульными обвинениями, даже тебя могут обвинить в пособничестве врагам! Предъяви доказательства или заткнись! А не то мы можем тут весь день провести, обвиняя друг друга черт знает в чем!
Нужно признать, что Лянь Чэн был весьма красноречив, пусть и склонен к сквернословию. Многие согласно кивали.
Тянь Мин добавил:
— Старина Ван, мне кажется, нельзя разбрасываться подобными обвинениями. В случае с Сектой Трех Звезд у нас были доказательства. Едва ли хоть одна секта сможет доказать свою невиновность. Все-таки нельзя рассказать обо всем, что творится в вотчине каждой секты.
— Достопочтенный мастер Тянь Мин прав, да и потом, если бы Королевский Дворец Пилюль и Небесная Секта Девяти Солнц были заодно, тот ученик Небесной Секты не напал бы на них!
Все включились в разговор и сразу стало очевидно, что никто не поддерживает Ван Цзяньюя. Факты были налицо. Даже Великий Чертог, который был в шаге от победы, безропотно признал поражение. Попытки Ван Цзяньюя посеять раздор между сектами явно были обречены на провал.
Сян Вэньтянь усмехнулся и просмотрел на Дань Чи:
— Старина Дань Чи, я и вправду пытался завербовать кое-кого из твоей секты в ходе состязаний по Дао пилюль, но то был Цзян Чэнь. На сей раз речь идет о Му Гаоци. Не спеши отклонять мое предложение; мы обещаем не использовать его Дао пилюль. Королевский Дворец Пилюль может сохранить на него монополию. Просто мне кажется, что с его драконьей родословной…
Дань Чи помахал рукой:
— Старина Сян, тебе нужно спросить у него самого.
Сян Вэньтянь перевел взгляд на Цзян Чэня:
— Братец Гаоци, мое предложение…
Цзян Чэнь слегка улыбнулся и почтительно приложил кулак к ладони:
— Глава семьи Сян, я — ученик Королевского Дворца Пилюль, и пока не собираюсь присоединяться ни к каким другим сектам. Да и потом, у Великого Чертога нет недостатка в гениях. Брат Сян Цинь, Юэ Байцзэ, Лан Цзюньлин и Юань Юань непременно станут опорой секты в будущем, — произнес он и, сделав паузу, продолжил: — Кроме того, я должен кое в чем признаться. Я не Му Гаоци.
— Что?
Все были застигнуты врасплох. Оправившись от шока, Ван Цзяньюй первым радостно воскликнул:
— А я что говорил? Я же говорил, что с этим мальчишкой что-то не так! Ну и кто оказался прав?
Остальные в изумлении смотрели на Цзян Чэня. Даже ученики Королевского Дворца Пилюль безмолвно уставились на него с широко раскрытыми глазами. Если ты не Му Гаоци, кто же ты такой? Неужели после победы окажется, что ты даже не ученик Королевского Дворца Пилюль? Значит, все наше ликование было напрасным?!
Лишь Дань Чи продолжал улыбаться. Он переглядывался с Цзян Чэнем и прекрасно знал, что у того было на уме. Скрывать его личность больше не было смысла. Если он не признается во всем сейчас, у Му Гаоци могло возникнуть множество неприятностей. Да и потом, соревнование закончилось, и можно было не беспокоиться так сильно. Он притворился Му Гаоци, чтобы избежать лишних допросов и предвзятого отношения, которые могли негативно сказаться на его участии в Великой Церемонии. Теперь, когда она подошла к концу, волноваться было не о чем. Он продемонстрировал свою мощь и поразил всех собравшихся в должной степени. Даже лидеры сект должны были подумать дважды перед тем, как допрашивать его. Так что теперь можно было не скрывать свою личность.
Глава 666. Признание Цзян Чэня повергает всех в шок
Никто не мог понять, что происходит и кем же был этот «Му Гаоци».
Все взоры были прикованы к Цзян Чэню; все окружающие были преисполнены любопытства и строили самые разные догадки. Такого никто не ожидал. Этот гений так хорошо себя проявил и устроил такое великолепное представление, а в итоге оказалось, что это даже не Му Гаоци? Зрители просто не успевали следить за развитием событий.
Хуан’эр слегка улыбалась, наблюдая за происходящим со стороны. Она сразу поняла, что Цзян Чэнь собирается раскрыть свою личность. Все-таки путаница могла сильно усложнить жизнь Му Гаоци, а Цзян Чэнь с его принципами ни за что не поступил бы так со своим другом.
Дань Чи почтительно приложил кулак к ладони, игнорируя Ван Цзяньюя и наслаждаясь его обескураженностью. Голосом, преисполненным искренности, он произнес:
— Послушайте, нам не стоило держать это в тайне от вас, просто дело в том, что…
Ван Цзяньюй прорычал:
— Хватит пустой болтовни, Дань Чи! Говори правду! Неужто ты и сейчас посмеешь сказать, что Королевский Дворец Пилюль не замешан ни в чем предосудительном?
Дань Чи слегка улыбнулся:
— И в чем же мы замешаны?
— А как насчет происхождения этого мальчишки? Ты готов признаться в том, откуда он родом? — уверенным тоном спросил Ван Цзяньюй, убежденный, что он вот-вот выведет Королевский Дворец Пилюль на чистую воду.
Дань Чи посмотрел на него как на идиота:
— Я и так собирался обо всем рассказать, думаешь, мне нужны твои напоминания?
Сян Вэньтянь криво улыбнулся:
— Ну же, не тяни, старина Дань Чи.
Даже Тянь Мин не высказался в пользу Королевского Дворца Пилюль. Все-таки у всех были сомнения, пока личность мнимого Му Гаоци оставалась тайной.
— Он не Му Гаоци, но вы все его хорошо знаете. Цзян Чэнь, яви им свой истинный облик!
Цзян Чэнь? Все тут же переменились в лице. Неужто они ослышались? Как такое возможно? Он ведь на Горе Мерцающий Мираж! За эти три года он вполне мог погибнуть. Как он здесь оказался?
Цзян Чэнь слегка улыбнулся, по его телу прошла дрожь, и от облика Му Гаоци не осталось и следа. С уверенной улыбкой и четко очерченными чертами лица он предстал перед публикой в своем истинном облике; он производил впечатление настоящего победителя.
При виде истинного облика Цзян Чэня сердце Лин Би’эр забилось быстрее. Волна эмоций нахлынула на нее, когда она увидела знакомое лицо, которое так часто являлось ей во снах. Какой девушке, в конце концов, чужды мечты о прекрасном принце, овеянном славой? Лин Би’эр была поглощена этим зрелищем, сейчас Цзян Чэнь предстал перед ней практически таким же, каким она видела его в своих снах.
Хуан’эр, видимо, заметила, насколько Лин Би’эр была впечатлена видом Цзян Чэня, но это не вызвало в ней чувства ревности. На ее лице, скрытом под вуалью, играла добрая, открытая улыбка. Он прославился на всю Область Мириады и доказал, что он — сильнейший практик младшего поколения региона, не так ли? Старейшина Шунь обрадовался бы, узнай он о том, чего достиг Цзян Чэнь. По правде говоря, Хуан’эр и сама знала, каким удивительным потенциалом обладал Цзян Чэнь, но после того, как она лицезрела столько его свершений, этот молодой человек из Восточного королевства оставил в ее душе неизгладимый след.
Цзян Чэнь!
Сян Вэньтянь печально улыбнулся, будучи не в силах подобрать нужные слова. Теперь он понял, о чем говорил Дань Чи: он уже пытался завербовать этого гения в свою секту в ходе состязаний по Дао пилюль и еще тогда получил отказ.
Воодушевленный Сян Цинь воскликнул с присущей ему непосредственностью:
— Ха-ха-ха! Цзян Чэнь, это ты! Славно, славно! Теперь у меня полегчало на душе. Я-то думал, что у Королевского Дворца Пилюль сразу два гения, способных победить меня!
Пораженный Шэнь Цинхун произнес:
— Цзян Чэнь? Значит, младший брат Му Гаоци…
— Гаоци наверняка все еще занимается культивированием в обители секты, — с улыбкой ответил Цзян Чэнь. — Я не хотел навлекать на него неприятности, поэтому признался в том, кто я такой на самом деле.
Шэнь Цинхун кивнул и вздохнул:
— Цзян Чэнь, я склоняюсь перед твоим талантом.
Цзюнь Мобай подошел и дружелюбным тоном произнес:
— Цзян Чэнь, мне не представилось возможности пригласить тебя ко мне в гости, я уж думал, что больше у меня не будет такого шанса. Но, подумать только…
От зависти Лянь Чэна к Юнь Не не осталось и следа, когда он увидел, как Му Гаоци превращается в Цзян Чэня. Он был рад, что героем дня стал не ученик Юнь Не. Что до Цзян Чэня, он и раньше был выдающимся гением, так что его успех ему принять было куда легче. Но Ван Цзяньюй не собирался отступать:
— Что ж, все интереснее и интереснее! Все знают, что Цзян Чэнь должен быть на Горе Мерцающий Мираж. Что он тут делает? Разве не логично будет предположить, что этот практик — самозванец?
Все происходящее было слишком странным, никто не мог понять, что к чему. Почему Цзян Чэнь вдруг появился здесь? Просто в голове не укладывалось!
Цзян Чэнь бросил в сторону Ван Цзяньюя пренебрежительный взгляд:
— Что такое? Какие уловки задумали на сей раз? Снова хотите проверить мою родословную? Или обвинить меня в том, что я — шпион Небесной Секты?
Ван Цзяньюй холодно фыркнул и надменно произнес:
— Мне не нужно делать ничего из вышеперечисленного. Я лишь хочу спросить, как ты выбрался с Горы Мерцающий Мираж? Ты что, держишь нас всех за идиотов, готовых пойти на поводу у твоего Королевского Дворца Пилюль?
Все с любопытством посмотрели в сторону Цзян Чэня. Все с нетерпением ждали его ответа.
Сян Вэньтянь усмехнулся:
— Действительно, Цзян Чэнь. Я тоже слышал о твоих приключениях в древнем саду трав. Ты же так и не выбрался с Горы Мерцающий Мираж.
Вэй Уин из Секты Кочевников добавил:
— Именно, мы видели собственными глазами, как закрылась формация.
Цзян Чэнь улыбнулся:
— Именно в связи с событиями в древнем саду трав я и опасался, что вы затаите на меня обиду!
Сян Вэньтянь спокойно ответил:
— Тебе не о чем беспокоиться. Мы все боролись за травы небесного уровня в древнем саду трав всеми правдами и неправдами. Тебя винить не в чем. Ты ведь приготовил противоядие и спас всех. К тому же все поклялись перед небесами, что не будут мстить тебе за тот случай.
— В таком случае спешу всех поблагодарить, — с улыбкой произнес Цзян Чэнь и почтительно приложил кулак к ладони, по очереди повернувшись на четыре стороны.
— Пфф, Цзян Чэнь, ты что, прикидываешься дураком? Все хотят узнать, как ты выбрался оттуда, думаешь, ты обойдешься одними отговорками? — угрожающе произнес Ван Цзяньюй, сделав несколько шагов в сторону Цзян Чэня и не давая ему уйти от ответа.
Цзян Чэнь пожал плечами:
— По-моему, я не обязан перед вами отчитываться.
Ван Цзяньюй расхохотался:
— Только посмотрите на него! На воре и шапка горит! Я считаю, что он не мог покинуть гору перед тем, как формация снова откроется. Если с Великой Формацией что-то не так, почему же он здесь, а старейшина Чэнь из моей секты не вернулся?
Слова Ван Цзяньюя подействовали на собравшихся. Всех одолевали сомнения: действительно ли перед ними Цзян Чэнь? Притворяясь Му Гаоци, он рисковал, но вот Цзян Чэнем он мог притворяться, ничего не опасаясь, ведь тот был заперт на Горе Мерцающий Мираж. Некому было вывести его на чистую воду!
Обеспокоенный Сян Вэньтянь произнес:
— Братец Цзян Чэнь, если можешь, объясни, что произошло.
Вэй Уин добавил:
— Ты должен все объяснить. Великая Формация Горы Мерцающий Мираж связана с древним садом трав. Таким образом, речь идет об источнике всех духовных трав в Области Мириады. Это очень серьезное дело.
Даже Тянь Мин не мог вступиться за Королевский Дворец Пилюль на сей раз. Он лишь посмотрел на Цзян Чэня, ожидая объяснений. Цзян Чэнь с искренней улыбкой произнес:
— Все очень просто. В формации появилась трещина, и я нашел ее. Вот и все.
— Что?
Все были изумлены. Как в Великой Формации, тысячи лет исполнявшей свою функцию, вдруг могла возникнуть трещина? Никто никогда не слышал ни о каких трещинах в формации! Цзян Чэнь что, просто нес чушь?
Ван Цзяньюй громко гоготнул:
— Вы все это слышали, все слышали? Он держит всех за идиотов! Трещина в Великой Формации! Вы ему верите? Старина Сян, ты — практик девятого уровня сферы мудрости. Ты заметил хоть какие-нибудь следы трещины?
Сян Вэньтянь не отрывал от Цзян Чэня серьезного взгляда. Но тот безмятежно ответил:
— Ван Цзяньюй, хоть ты и старший, но ты понятия не имеешь, что такое добродетель, так что не жди от меня уважительного отношения. Если хочешь, можем прогуляться до Великой Формации и посмотреть на трещину! Через нее я выбрался, что с того? Хочешь доказательств? Легко!
Цзян Чэнь взмахнул рукой и достал из кольца-хранилища несколько разных духовных трав небесного уровня:
— Полагаю, эти растения всем знакомы?
Эти травы Цзян Чэнь получил от сект в обмен на противоядие. Все тут же узнали эти растения. У Хэнь из Секты Кочевников печально улыбнулся:
— Это и вправду он.
Покинув древний сад трав, У Хэнь решил не пытаться бороться с Цзян Чэнем, и теперь он испытывал и страх, и облегчение. Этот юноша был просто невероятен! Тогда, в саду, он был слабее старейшины и решил сбежать, но теперь У Хэнь был уверен, что даже пяти таким практикам, как он, было бы не под силу одолеть Цзян Чэня с его воинами в золотой броне и драконьей родословной…
Лучшим доказательством служили травы небесного уровня. Члены прочих сект с печальными улыбками покачали головами. Когда-то это были их травы, но им пришлось отдать их. Теперь они испытывали смешанные эмоции при виде этих растений. Старейшина Сян Гань из Великого Чертога был крайне удручен. Он понимал, что теперь даже главе семьи, Сян Вэньтяню, придется быть с Цзян Чэнем крайне осторожным, что уж говорить о нем самом!
Глава 667. Я готов сразиться со всем Дворцом Священного Меча!
Эти травы небесного уровня были лучшим доказательством того, что он был настоящим Цзян Чэнем. Но Ван Цзяньюй тут же возразил:
— Не забывайте, что Цзян Чэнь мог передать эти травы старейшине Юнь Не перед тем, как члены Королевского Дворца Пилюль покинули гору! Не дайте им себя обмануть!
Цзян Чэнь думал, что этих трав хватит, чтобы развеять сомнения, но слова Ван Цзяньюя снова вызвали у всех подозрения. Теоретически, он вполне мог быть прав.
Цзян Чэнь и раньше презирал Ван Цзяньюя, но теперь был просто вне себя от того, с каким упорством глава секты раз за разом усложнял ему жизнь. Закатив глаза, он посмотрел прямо на Ван Цзяньюя и произнес:
— Ван Цзяньюй, ты ведь намеренно настраиваешь всех против меня, не так ли?
Тот рассмеялся:
— Моя совесть чиста. Меня заботит лишь благо Области Мириады. Чем ты можешь доказать, что ты и вправду Цзян Чэнь?
— Чем могу доказать? — рассмеялся Цзян Чэнь. — Изволь. Не хочешь ли послушать о том, как я убил старейшину Чэня? Очень занятная история. Готов ее выслушать?
Ван Цзяньюй переменился в лице и невольно потянулся рукой к рукояти меча. Цзян Чэнь невозмутимо продолжил, явно наслаждаясь произведенным эффектом:
— Этот старейшина Чэнь использовал мечевых бабочек, чтобы с помощью того идиота старейшины Си и кучки других идиотов из Дворца Священного Меча пустить Великий Чертог и Секту Трех Звезд по ложному следу. Затем он отправился за мной к острову…
Цзян Чэнь в красках описал произошедшее, опустив некоторые подробности. Само собой, он не собирался рассказывать о роли Лун Сяосюаня и сказал, что убил старейшину Чэня с помощью воинов в золотой броне. Все равно никто не знал, когда он нашел их. Зрители были поглощены его рассказом, поражаясь каждому повороту все больше и больше. Кто бы мог подумать, что старейшина Чэнь поведет себя так недостойно и встретит такой бесславный конец?
Воцарилась гробовая тишина.
Все рассказанное Цзян Чэнем соответствовало действительности. Великий Чертог мог это подтвердить, потому что они тоже выслеживали Цзян Чэня. Они хотели поживиться после битвы Цзян Чэня с Дворцом Священного Меча. Сян Цинь произнес:
— Мне плевать, верите вы или нет, но у меня нет никаких сомнений. Это — Цзян Чэн. К тому моменту Королевский Дворец Пилюль уже покинул гору, так что они не могли рассказать о случившемся какому-нибудь самозванцу.
Вдруг грустный смешок раздался со стороны Секты Кочевников. Это был старейшина У Хэнь.
— Хватит подозревать его. Я могу подтвердить, что перед нами Цзян Чэнь.
Цзян Чэнь удивился. Он не ожидал, что У Хэнь выступит в его защиту. Все-таки они насмерть сражались за растение небесного уровня, и старейшина безуспешно пытался схватить Цзян Чэня. Похоже, старейшина У Хэнь признал его превосходство.
— Не спрашивайте, откуда я это знаю; просто знайте, что этот человек не может быть никем, кроме Цзян Чэня, — криво усмехнулся У Хэнь.
В защиту Цзян Чэня начали высказываться члены Великого Чертога и Секты Кочевников. Тянь Мин добавил:
— Раз все считают, что все в порядке, значит, все в порядке. Легко притвориться кем-то другим, но трудно подделать подобные доказательства.
Ван Цзяньюй заскрежетал зубами. Чувство бессилия овладело им. Он понял, что шанс упущен. Он зловеще взглянул на Цзян Чэня:
— Неплохо, мелкий подонок. Ты смог всех заболтать, и все тебе поверили. Но Дворец Священного Меча тебе не верит!
— И что с того? — слегка улыбнулся Цзян Чэнь.
Дворец Священного Меча? Его Цзян Чэнь совсем не боялся. Он справился даже с Цао Цзинем, так что для опасений повода не было.
Ван Цзяньюй взглянул на Сян Вэньтяня:
— Старина Сян, Великий Чертог не будет против, если Дворец Священного Меча сведет счеты с Королевским Дворцом Пилюль?
Поднялся возмущенный гвалт. Неужто Дворец Священного Меча собирался проявить неприкрытую агрессию? Атмосфера тут же накалилась. Дань Чи поднял руку, и за его спиной тут же выстроились члены его секты, готовые в любой момент ринуться в бой.
Сян Вэньтянь посмотрел на Ван Цзяньюя:
— Ван Цзяньюй, ты что, решил пойти против воли всех сект Области Мириады?
Ван Цзяньюй был сбит с толку. Он-то думал, что Сян Вэньтянь поддержит его, разве ослабление Королевского Дворца Пилюль не было на руку его секте?
Цзян Чэнь слегка улыбнулся:
— Ван Цзяньюй, уверен, что хочешь поквитаться?
Затем он обвел практиков Дворца Священного Меча взглядом и, усмехнувшись, небрежно бросил:
— Тогда как вам такая идея: все вы можете выйти против одного меня. Я расправлюсь со всеми вами в одиночку.
— Что?!
Его слова поразили всех собравшихся. Они просто не могли поверить своим ушам. Он что, шутит? Он один против элиты Дворца Священного Меча? Пусть Ван Цзяньюй, сильнейший из них, был лишь на восьмом уровне сферы мудрости, он был крайне сильным практиком. Его секта не просто так считалась второй после Великого Чертога. Неужто Цзян Чэнь был настолько самоуверен? Пусть ты и достаточно силен, чтобы справиться с Ван Ханем и Сян Цинем, но они же из младшего поколения! Ты готов выйти против всего Дворца Священного Меча и всех этих старых монстров, которым сотни и тысячи лет? Этот Цзян Чэнь был чертовски высокого мнения о себе.
Дань Чи спокойно произнес:
— В этом нет необходимости, Цзян Чэнь. Все члены Королевского Дворца Пилюль — храбрые воины. Никто не сбежит с поля боя. Его Дворец Священного Меча хочет победить за счет численного перевеса? Чего бояться моему Королевскому Дворцу Пилюль?
Цзян Чэнь помахал рукой:
— Глава Дворца, позвольте мне самому разобраться с ними.
На сей раз с него было достаточно. Он решил покончить с этим раз и навсегда. Даже сильнейший из них был куда слабее Цао Цзиня, а раз он смог справиться с ним и его двумя прихвостнями, бояться было нечего. С помощью своих формаций он мог уничтожить весь Дворец Священного Меча. Все-таки они были далеко не так сильны как Великий Чертог.
Против Великого Чертога он бы не рискнул выйти на поле боя. Их способность превращаться в берсерков вкупе с невероятной мощью их тотемов делала их устрашающими противниками. Используя главные козыри своей секты, Сян Вэньтянь вполне мог сравниться по силе с практиком первого уровня императорской сферы. Цзян Чэнь не боялся даже такого мощного практика, но подобный бой мог оказаться чертовски непростым.
А вот с Дворцом Священного Меча Цзян Чэнь был готов справиться уже сейчас, хотя пока он не постиг и десятой части наследия Древней Секты Алых Небес. Ему даже помощь Лун Сяосюаня была не нужна!
Большинство членов других сект недоуменно переглядывались после громкого заявления Цзян Чэня. Все-таки им было трудно поверить, что Цзян Чэнь и впрямь способен совладать с целой сектой. Патриархи Великого Чертога тоже безмолвно переглядывались, но они полагали, что у Цзян Чэня вполне могли остаться мощные козыри, которые ему не пришлось использовать в бою с Сян Цинем!
«Что же… что же еще припас Цзян Чэнь?» — задавался вопросом Сян Вэньтянь. Он испытывал смешанные чувства. Он хотел забрать Цзян Чэня в свою секту, но понимал, что у того не было ни малейшего желания присоединяться к Великому Чертогу. А теперь он хотел сразиться со всем Дворцом Священного Меча! И Сян Вэньтянь полагал, что это было не пустое бахвальство. Неужто он настолько уверен в своих силах? Насколько же он могущественен?
Даже Сян Вэньтянь не рискнул бы выйти против всей секты в одиночку. Пусть у него и хватило бы на это сил, он бы не посмел вот так нагло и в открытую бросить вызов целой секте!
— Мы можем организовать место для проведения битвы? — слегка улыбнулся Цзян Чэнь, почтительно прикладывая кулак к ладони. Тяжеловесов всех сект одолевало любопытство, и они машинально велели своим людям отойти назад.
Тянь Мин криво улыбнулся:
— Братец Цзян Чэнь, неужто без этого и впрямь не обойтись?
Цзян Чэнь улыбнулся:
— Раз уж они хотят свести счеты, нужно положить конец этому конфликту здесь и сейчас!
Сердце сжалось в груди Сян Вэньтяня. Он уставился на Ван Цзяньюя:
— Ван Цзяньюй, ты уверен, что хочешь сейчас свести счеты с Королевским Дворцом Пилюль?
Ван Цзяньюй холодно усмехнулся:
— Пусть этот мальчишка испытает свою удачу. По крайней мере, его небывалая самоуверенность достойна похвалы.
Сян Вэньтянь кивнул:
— Хорошо, все предельно ясно. Дворец Священного Меча готов пожертвовать благом Области Мириады. Вы настраиваете против себя не только Королевский Дворец Пилюль, но и всю Область Мириад. Ты уверен, что не пожалеешь?
Ван Цзяньюй тут же упал духом:
— О чем ты говоришь, старина Сян?
— В Области Мириады настали непростые времена. Вас не заботит общее благо, вы постоянно пытаетесь спровоцировать конфликт. Ваши намерения омерзительны. Поэтому я призываю всю Область Мириады выступить единым фронтом против Дворца Священного Меча!
Практики Дворца Священного Меча тут же переменились в лице. На это они пойти не могли. Они понимали: если они настроят против себя всех, их ждут не просто проблемы, их ждет катастрофа. Каким бы надменным и свирепым ни был Ван Цзяньюй, даже он притих. Он чувствовал, что Сян Вэньтянь не шутит! Цзян Чэнь же разочаровано вздохнул про себя. Он знал, почему глава Великого Чертога припугнул Дворец Священного Меча.
Глава 668. Открытие Высшей Сферы Области Мириады
Со стороны могло показаться, что Сян Вэньтянь решил публично осудить Дворец Священного Меча, но на самом деле он защищал его. Логика была следующая: если он прилюдно сделает им строгое внушение и заставит отступить, ему не придется оказывать на них еще более жесткое давление в будущем.
Цзян Чэнь многозначительно посмотрел на Сян Вэньтяня, но не стал во всеуслышание заявлять об истинных мотивах главы Великого Чертога. Похоже, Сян Вэньтянь понял, что Цзян Чэнь действительно способен в одиночку управиться со всем Дворцом Священного Меча. Глава Великого Чертога поступал так не из антипатии к Цзян Чэню, просто он думал о благе Области Мириады. Секта Трех Звезд предала их, теперь сект четвертого уровня было всего пять. Если и Дворец Священного Меча будет уничтожен, региону будет нанесен серьезный удар.
Свирепая гримаса исказила лицо Ван Цзяньюя, но он все-таки взял себя в руки. После нескольких напряженных секунд он холодно фыркнул:
— Что ж, ладно же! Раз старина Сян настаивает, я проявлю к нему должное уважение.
На самом деле никто в Дворце Священного Меча, кроме Ван Цзяньюя, не хотел сражаться с Королевским Дворцом Пилюль. Они оказались в уязвимом положении, и никакой гарантии победы не было. Цзян Чэнь был абсолютно непредсказуемым противником. Они все слегка опасались его. Похоже, он даже смог убить старейшину Чэня. Как знать, может, он действительно способен убить их всех?
Ван Цзяньюй был очень силен, но как знать: вдруг Цзян Чэнь припас чрезвычайно мощный козырь в рукаве? Даже если старейшины смогут уберечься, Цзян Чэнь вполне мог убить половину гениев. Это стало бы настоящей катастрофой для Дворца Священного Меча. Поэтому члены секты не хотели ввязываться эту драку вне зависимости от того, что им могла принести победа.
Победа в бою целой секты с одним юношей не сделала бы им чести, чего уж говорить о том унижении, которому они подверглись бы в случае поражения. Более того, после такого сражения они вполне понести невосполнимые потери. Как ни посмотри, в этом бою не было смысла. Поэтому все члены Дворца Священного Меча были рады, когда Ван Цзяньюй отказался от своей затеи, даже надменный Ван Хань. Цзян Чэнь заставил его присмиреть. Теперь он лишь хотел, чтобы этот предвестник беды больше не попадался ему на глаза. Он мог скрыться от Цзян Чэня, хоть он и не мог одолеть его в бою! Теперь ему было понятно, что в этой жизни ему наверняка было не суждено превзойти этого противника.
Секта Кочевников была несколько расстроена тем, что Дворец Священного Меча отступил. Они хотели увидеть славное представление: один человек против целой секты! Но в решающий момент Ван Цзяньюй пошел на попятную!
Сян Вэньтянь же облегченно вздохнул. Ему не хотелось, чтобы Область Мириады погрязла в гражданской войне, дальнейшие междоусобицы были ей ни к ему.
— Старина Дань Чи, пожалуйста, из уважения ко мне забудь на время о старых обидах, хорошо? — произнес Сян Вэньтянь, глядя на Дань Чи.
Дань Чи отрешенно произнес:
— Само собой, мы отступим из уважения к старине Сян Вэньтяню, но в следующий раз мы доведем дело до конца. Уверен, что все уже поняли, на что готов пойти Ван Цзяньюй, лишь бы навредить моему Королевскому Дворцу Пилюль.
С этим никто спорить не стал.
Сян Вэньтянь посмотрел на Ван Цзяньюя:
— Старина Ван, ты должен в первую очередь думать об общем благе перед лицом могучего врага, угрожающего нам всем, тебе так не кажется? Если катастрофа обрушится на Область Мириады, чего будут стоить распри между двумя сектами?
Ван Цзяньюй, само собой, понимал это. Но ему было проще уступить внешнему врагу, чем дать своему старому сопернику стать сильнее:
— Старина Сян, из уважения к тебе я больше не буду омрачать церемонию нашей враждой. Но конфликт не исчерпан. Рано или поздно, мы доведем дело до конца. Мы этого так не оставим.
Затем Ван Цзяньюй махнул рукой и обратился к своей секте:
— Мы уходим.
— Уходим? — удивленно спросил старейшина из Дворца Священного Меча.
— А что нам еще остается? В Области Мириады нет места для Дворца Священного Меча, ты что, хочешь остаться и смотреть, как остальные задирают перед нами нос? — сердито ответил Ван Цзяньюй.
Практики Дворца Священного Меча удалились от места проведения церемонии на несколько миль, и старейшина снова спросил:
— Глава Дворца, мы и вправду уходим?
Ван Цзяньюй хитро посмотрел на него:
— Ну уж нет. Мы затаимся и дождемся, пока они не выйдут из Высшей Сферы. Затем мы неожиданно нападем на Королевский Дворец Пилюль, когда они разделятся. Если мы не убьем этого кретина Цзян Чэня сейчас, в будущем нам уже не представиться такой шанс.
Цзян Чэнь слишком быстро становился все сильнее и сильнее. Ван Цзяньюй был глубоко оскорблен и сильно обеспокоен. Этот мальчишка был слишком уверен в своей способности одолеть Дворец Священного Меча. Так что лучше всего было устроить засаду. У Дворца Священного Меча, который не зря считали второй сектой региона, были еще припасены кое-какие козыри.
Великая Церемония подошла к концу, список победителей был оглашен; само собой, Цзян Чэнь был в самом верху списка. Члены Королевского Дворца Пилюль радостно поздравляли его. Даже Не Чун, ранее скептично настроенный по отношению к нему, признал превосходство Цзян Чэня. Что ему еще оставалось? Ни у него, ни у Шэнь Цинхуна не было даже права завидовать Цзян Чэню; такое право было лишь у гения на уровне Сян Циня.
В высшей сфере было три больших зоны, состоявших из девяти уровней. Три уровня находились в запредельном регионе, три — во внутреннем регионе, еще три — в окрестностях. Гении, вошедшие в список шестнадцати лучших, имели право войти в запредельный регион, гении, вошедшие в список тридцати двух лучших, имели право войти во внутренний регион, остальные должны были довольствоваться окрестностями.
Высшая Сфера была открыта в течение девяти дней; чем выше был уровень, тем больше дней практик мог провести в Высшей Сфере. Многие гении вошли в Высшую Сферу после предыдущих Великих Церемоний, но мало кому улыбнулась удача в запредельном регионе. Мало кто вообще дотуда добрался, а те, кто добрались, вернулись с пустыми руками. Вернувшиеся говорили, что там вообще ничего нет.
— Ученики, вы все заняли одно из шестнадцати первых мест и имеете право войти в запредельный регион. Однако я должен быть с вами честен: когда там побывал я, я не нашел там ничего полезного. Все, что я нашел, было во внутреннем регионе. Ваша судьба — в ваших руках, решайте сами, где искать наследие древних практиков, — посоветовал Дань Чи.
По идее, в запредельном регионе находилось необычное наследие древних, но вероятность обрести что-то полезное была крайне мала. Дань Чи оставлял выбор за гениями.
— Что ты решил, Цзян Чэнь, — с любопытством спросил Шэнь Цинхун.
— Давайте сначала войдем в Высшую Сферу, девять дней — это не так уж много. Неизвестно даже, сможем ли мы добраться до запредельного региона, — с улыбкой ответил Цзян Чэнь.
Цзюнь Мобай кивнул, слегка улыбнувшись, соглашаясь с Цзян Чэнем. Лин Би’эр взглянула на Цзян Чэня. Она явно была согласна следовать во всем за Цзян Чэнем, и это не ускользнуло от внимания Шэнь Цинхуна и Цзюнь Мобая, которые с разочарованием поняли, что Лин Би’эр уже решила, кому отдать свое сердце. В итоге ледяная красавица открыла свое сердце Цзян Чэню. Не Чун же не вошел в список шестнадцати лучших, так что перед ним не стояло никакой дилеммы.
— Ладно, времени у нас не так уж много. Идите готовиться. Высшая Сфера скоро откроется.
Высшая Сфера была запечатана, и даже Великий Алый Срединный Регион не смог разрушить эту печать в ходе вторжения. Все-таки в этом месте была сконцентрирована мощь практиков императорской сферы и даже эссенция жизни Титулованных Великих Императоров древности. Силой такую печать было практически не пробить, если сами нападающие не были как минимум столь же сильны. Поэтому враги оставили печать в покое после нескольких неудачных попыток.
К счастью, такое место имелось практически в каждом регионе. По сути, это было кладбище экспертов. В Великом Алом Срединном Регионе тоже было такое место, и там можно было обрести еще более ценное наследие. Поэтому неудача не сильно расстроила их.
— Помните, у вас всего девять дней. Вы должны раздавить нефритовый жетон телепортации по истечении девяти дней, иначе вы застрянете внутри. Высшая Сфера — место возрождения, и энергия жизни в нем крайне слаба. Нет никаких гарантий, что вы проживете тридцать лет до следующей церемонии, — произнес Сян Вэньтянь, обводя всех серьезным взглядом.
Глава 669. Реликвия Мин То
Цзян Чэнь помахал Дань Чи и Хуан’эр, направляя первому мысленное послание: — «Будьте осторожны, глава Дворца, Дворец Священного Меча этого так не оставит. Мне кажется, что в ходе Великой Церемонии Мириады должно произойти что-то еще».
Дань Чи улыбнулся; он был готов к такому повороту событий: — «Помни, о чем я тебе говорил».
Он имел в виду Цзюнь Мобая. Цзян Чэнь кивнул и посмотрел на Хуан’эр. Ей хотелось последовать за ним, но она понимала, что не стоит поддаваться импульсу и ставить Цзян Чэня в неловкое положение. Поэтому она решила подождать его снаружи.
— Госпожа Хуан’эр, надеюсь, вы позаботитесь о Королевском Дворце Пилюль, если снаружи что-то случится, — произнес Цзян Чэнь; он знал, что именно она в прошлый раз прогнала Цао Цзиня. Кто еще из могучих экспертов мог с готовностью прийти на выручку секте?
Хуан’эр слегка улыбнулась и кивнула, но ничего не сказала.
Высшая Сфера была местом перерождения, и никто не знал, насколько же она велика. Она была создана в глубокой древности и хранила внутри множество невероятных загадок, связанных с пространством. То, что казалось безграничным миром, могло и вовсе не существовать в плане бытия Области Мириады. Поэтому сотня учеников, прошедших отбор, едва ли могла серьезно повлиять на эту особую древнюю территорию.
Лин Би’эр собиралась отправиться вслед за Цзян Чэнем, но оказалось, что, войдя в Высшую Сферу через один и тот же проход, они появились в разных местах.
Цзян Чэня рядом не было.
В тот же самый момент и Цзян Чэнь заметил, что никого нет в радиусе нескольких миль. Это место было абсолютно заброшенным. Небо было серым, казалось, в этом мире нет ничего живого.
Тем не менее земля была устлана густой растительностью, такой же, как во внешнем мире. Но во всех этих растениях было что-то зловещее, что-то безжизненное.
«О небеса, что же это за место? Земли отчаяния, земли Армагеддона?» — огляделся вокруг Цзян Чэнь и криво усмехнулся. Сюда приходили умирать эксперты, неудивительно, что все здесь было пропитано духом смерти. Даже растения казались мертвыми, неподвижными, застывшими в вечности. Это место производило на Цзян Чэня странное впечатление.
Он должен был путешествовать по этим землям. Следуя инструкциям на нефритовом жетоне, он выбрал направление движения и пошел вперед. После дюжины миль ландшафт не изменился. Вокруг были горы, реки, растительность и лес. Мир казался застывшим, словно на картине.
«Неудивительно, что глава семьи Сян Взньтянь давал нам такие наставления. Здесь действительно нет энергии жизни. Но для перерождения это место подходит отлично».
Теперь Цзян Чэнь понял, почему спустя девять дней обязательно нужно было уйти отсюда. Жизненной энергии здесь хватило бы от силы на несколько месяцев; выжить здесь до следующей церемонии было просто невозможно.
«На этот раз нельзя быть слишком самоуверенным. Я должен уйти отсюда по истечении девяти дней, иначе я точно погибну».
Это место отличалось от Горы Мерцающий Мираж. Она тоже была запретной территорией, но там было полно жизненной энергии. Она была отделена от внешнего мира с помощью формации, чтобы четко обозначить границы. Это же место было просто долиной смерти. Жизненная энергия из внешнего мира вовсе не проникала сюда, а местная жизненная энергия была слишком слаба, чтобы кто-либо смог долго прожить здесь.
По пути Цзян Чэню не попадалось никаких подсказок, ничего полезного. Нелегко было найти место упокоения практика императорской сферы; перед смертью такие эксперты порой любили как следует спрятать свое наследие. Они не хотели, чтобы их наследие просто так валялось посреди дороги. Поэтому неспешная прогулка Цзян Чэня пока не дала никаких результатов.
К тому же следовало помнить, что наследие практиков императорской сферы было не бесконечным. В регионе уже давно не появлялось новых экспертов такого уровня, так что наследий становилось все и меньше и меньше с каждой новой партией практиков. Однажды всему наследию экспертов суждено было быть исчерпанным.
«Хм, это место кажется каким-то странным».
По пути Цзян Чэнь обнаружил необычное место. Просканировав местность силой мысли, он обнаружил небольшую формацию. Аккуратно войдя в нее, он понял, что это — место перерождения. Формация была явно создана умелым практиком. Но там ничего не было, кроме камня с высеченным на нем посланием. Рядом лежало тело, но никаких следов наследия или эссенции практика не было.
Цзян Чэнь печально улыбнулся и вздохнул:
— Брат, я не знаю, насколько ты был силен при жизни, но ты точно был практиком императорской сферы, ведь твое тело не разложилось после стольких лет. Но тебя постигла печальная участь. Кто-то забрал все твои знания о боевом Дао, вложенные в каменную плиту, и все твое наследие. Но при этом твое тело даже не удосужились похоронить. Что же за бессердечный человек украл твое наследие?
Цзян Чэнь не мог этого так оставить. Это было просто неприемлемо. Получая наследие практика, человек становился в своем роде его преемником. Даже если он был никак не связан с покойным экспертом, он должен был, по крайней мере, похоронить тело. Но он поступил крайне эгоистично.
Цзян Чэнь готов был принять эту ответственность на себя. Пусть он был тут ни при чем, покойный эксперт заслуживал достойного погребения. Совесть не позволила бы Цзян Чэню поступить иначе. Он вырыл яму и поместил туда труп.
Он собирался засыпать покойника землей, как вдруг из него выкатилось что-то, источавшее слабое золотистое свечение. Это была реликвия размером с семя лотоса (1).
«Реликвия императорского уровня?» — пораженно подумал Цзян Чэнь, протирая глаза. Но, приглядевшись, он понял, что не ошибся. Это действительно была реликвия императорского уровня, содержавшая крайне мощную жизненную силу.
Вдруг реликвию охватил лазурный свет, и над ней появился глиф со звуковым посланием:
— Тот, кто похоронит меня, получит реликвию Мин То.
«Реликвия Мин То?» Держа в руках лазурную реликвию, Цзян Чэнь не знал, плакать ему или смеяться. Случай показался ему забавным, ведь он даже не рассчитывал на награду, поступая так, как ему велела совесть! В то же время ему было жаль того, кто забрал наследие покойного эксперта. Да, он получил наследие боевого Дао, но эссенция хранилась в реликвии.
Она содержала жизненную силу практика императорской сферы.
Большинство практиков императорской сферы не могли сконцентрировать всю свою жизненную эссенцию в одной реликвии без специальных техник и мощных пилюль. Для этого нужна была Пилюля Бальзамирования. Лишь она позволяла практику сохранить свою жизненную энергию в предмете. Для этого требовались и другие техники, причем перед ритуалом практику нужно было заблокировать все ключевые точки тела, чтобы избежать потери жизненной энергии.
Каждый шаг этого процесса был крайне сложен, и малейшая ошибка могло свести все усилия на нет. Цзян Чэнь понимал, чего добивался покойный эксперт.
Перед смертью большинство могущественных практиков волновалось о том, что другие могут уничтожить их тела, чтобы впитать остатки их жизненной энергии. Поэтому они предпочитали уходить в мир иной в отдаленном уголке, чтобы в одиночестве заняться последними приготовлениями. Им не хотелось, чтобы другие видели их предсмертную агонию.
Так постепенно сложилась эта традиция. Многие эксперты хотели выбрать последнее пристанище, когда их жизнь подходила к концу. Не все были таковы.
Некоторые практики великих сект с богатым наследием были готовы передать жизненную эссенцию следующими поколениям. Само собой, были и такие, кто не желал смириться с тем, что вот-вот умрет. Такие практики отправлялись в Высшую Сферу в надежде найти способ продлить свою жизнь.
Многие попадали туда именно по этой причине.
_____________________________________________________________
1. Примечание: речь идет о «шарире»; в буддизме означает небольшую реликвию, оставшуюся от тела святого. Обычно это небольшая кристаллизовавшаяся/затвердевшая часть его тела или праха.
Глава 670. Запредельный регион
«Даже эксперт чувствует, как скоротечно время, дойдя до конца жизненного пути», — грустно подумал Цзян Чэнь, глядя на кучу иссохших костей. Когда-то этот человек был могучим экспертом, который мог вольно перемещаться по всему Континенту Божественной Бездны. Должно быть, он был весьма сильным практиком по меркам Высшей Сферы.
Но те, кто успевал добиться признания небесного Дао до конца своих дней, рано или поздно погибали, будь они хоть практиками императорской сферы. Такие практики были смертны, какой бы долгой ни была их жизнь.
Цзян Чэнь убрал реликвию Мин То и искренне произнес:
— Старейшина… Я буду называть вас старейшиной из уважения, мне это ничего не стоит. Я получил вашу реликвию Мин То и похоронил ваше тело. Надеюсь, вы успешно вошли в цикл реинкарнации и переродитесь.
Цзян Чэнь засыпал останки землей.
Неожиданная находка отняла у него некоторое время, так что, предав тело земле, он решил не медлить и тут же отправился в путь. Пусть это и был, казалось бы, незначительный эпизод, на Цзян Чэня нахлынула меланхолия. Вид этого тела наполнил его печалью, которую мало кто мог понять. Яркие воспоминания из прошлой жизни одолевали его, мысли о миллионах прожитых лет вызывали в его душе ощущение внутреннего раздрая.
Лишь сейчас он понял, какой вызов его отец бросил самому естественному порядку вещей в прошлой жизни. Небесный Император каким-то образом смог продлить жизнь своего сына на многие миллионы лет, хотя Цзян Чэнь не мог заниматься культивированием.
«Видимо, катаклизм случился из-за того, что отец продлил мою жизнь на миллионы лет, несмотря на то, что я родился калекой. Судя по всему, этим поступком он сильно прогневил Небеса».
Лишь сейчас Цзян Чэнь вспомнил об этом моменте. В прошлой жизни он был обычным смертным, но смог прожить миллионы лет. Как такое могло произойти?
Его отец, по сути, обманул само мироздание, используя силы, лежащие в основе бытия, чтобы искусственно продлить жизнь сыну. Пусть он и был Небесным Императором, даже он не мог вот так запросто безнаказанно пойти против законов небесного Дао. Тем не менее он совершил этот дерзкий поступок, благодаря которому Цзян Чэнь и прожил столько лет.
Сердце Цзян Чэня разрывалось от боли и сожалении при мысли об отце. Пусть он и не знал точно, как начался этот катаклизм, но он не сомневался, что его долгая жизнь стала причиной беды, обрушившейся на его отца. В прошлой жизни он об этом не задумывался. Но при виде останков старого практика императорской сферы на него словно снизошло озарение.
Жизнь смертных не могла длиться вечно, и тот практик, который, быть может, при жизни успел стать Титуловднным Великим Императором, умер, как и все другие смертные. В итоге от него, как и от миллионов других смертных, осталась лишь кучка костей. Цзян Чэнь и сам уже давным-давно должен был превратиться в кучку костей, но каким-то образом сумел прожить миллионы лет.
— Отец…
Буря эмоций охватила Цзян Чэня. Лишь его отец был способен на такие чудеса самоотверженности. Он пошел против небесного Дао ради своего сына. Он даже был готов столкнуться с последствиями катаклизма. Всего мгновение, показавшееся ему бесконечно долгим, Цзян Чэню казалось, что его сердце просто не выдержит этой невыносимой боли.
Целый день Цзян Чэнь шел вперед, пока ему не стало лучше. Он успел достичь второго уровня Высшей Сферы. Затем он обнаружил неподалеку другого живого человека, ученика Секты Кочевников. Не привлекая его внимания, Цзян Чэнь обошел ученика и продолжил свой путь в одиночестве.
Справившись с нахлынувшей меланхолией и взяв себя в руки, Цзян Чэнь ускорил шаг, следуя указаниям на нефритовом жетоне. Несколько часов спустя он прибыл на третий уровень Высшей Сферы. Третий уровень мало чем отличался от двух предыдущих. Но здесь явно было куда больше мест перерождения и наследий.
По пути Цзян Чэню уже попалось два таких места. Но оба места явно были кем-то обнаружены до него. Там не осталось ничего ценного, и даже надгробия с наставлениями были уничтожены.
«Ах, как же люди эгоистичны по своей природе. Они получили то, что хотели, но не захотели делиться знаниями с другими. Похоже, тут было как минимум три надгробия с наставлениями из области боевого Дао, но ни одно из них не сохранилось. Все они были уничтожены теми, кто завладел наследием», — слегка вздохнул Цзян Чэнь. Он понимал, что такова была человеческая природа; в мире боевого Дао такое было обычным делом.
Чем меньше наследников, тем ценнее наследие. Чем больше наследников, тем менее ценно наследие. В конце концов, зачем им делиться тем, что они получили первыми? С их точки зрения лучше было им стать последними обладателями наследия, чем передать его кому-то другому, даже если сами они не могли в полной мере раскрыть его потенциал.
К сожалению, с этим Цзян Чэнь ничего поделать не мог. Такова была темная сторона человеческой природы. К счастью, Цзян Чэню не было особой нужды в наследиях. Он знал множество секретных техник. Но он никогда не практиковался во всех техниках подряд без разбора. Выбирая технику, он тщательно соотносил ее со своим нынешним уровнем культивирования. Так или иначе, учитывая его обширные познания, его могло заинтересовать лишь очень полезное наследие.
А вот реликвия Мин То пришлась ему весьма по нраву. Она была осязаемой, полезной и содержала в себе жизненную эссенцию эксперта императорской сферы. Очистив такую реликвию, эксперт сферы мудрости вполне мог достичь императорской сферы. Это был лучший способ сделать огромный рывок вперед в культивировании.
Само собой, Цзян Чэню не нужен был такой резкий рывок. В конце концов, для него самостоятельное культивирование было куда привлекательнее, чем быстрое развитие за счет подобной реликвии. Слишком мощная энергия реликвии могла вызвать негативные эффекты и навредить практику сферы мудрости. Цзян Чэнь и так обладал потенциалом, необходимым для достижения императорской сферы. Он был абсолютно уверен, то справится с этой задачей, так что ему не нужно было полагаться на реликвию, чтобы добиться своей цели.
«Пожалуй, даже глава Дворца Дань Чи не прибегнул бы к такому способу достижения императорской сферы».
Исходя из того, что Цзян Чэнь знал о Дань Чи, он считал, что человек с такими высокими устремлениями захочет достичь императорской сферы самостоятельно. А вот людям вроде Юнь Не, которым не суждено было достичь столь высокого уровня, такая пилюля могла оказаться весьма кстати. Впрочем, это были лишь предположения Цзян Чэня.
Такие реликвии можно было использовать и для других целей. Например, можно было постепенно впитывать и очищать жизненную энергию реликвии, не провоцируя резкий скачок. Но это приводило к потере огромного количества духовной энергии. Это стало бы напрасной тратой столь ценного ресурса.
Цзян Чэнь оказался на границе окрестностей через два дня. Далее начинался внутренний регион. Он явно пришел сюда раньше остальных. Не колеблясь, Цзян Чэнь перешел границу.
Оказавшись во внутреннем регионе, Цзян Чэнь почувствовал, что здесь жизненной энергии было еще меньше. Она и раньше была крайне слабой, но тут ее почти не было. Даже Цзян Чэню было несколько некомфортно. К счастью, мощная жизненная энергия практика позволяла прожить даже в таком месте хотя бы несколько месяцев.
— Неудивительно, что это ужасное место называется местом перерождения. Живым здесь и должно быть некомфортно, — уверенно произнес Цзян Чэнь.
Таким и должно быть место перерождения, чтобы как можно меньше людей тревожило вечный покой мертвых.
Почему-то вскоре после входа во внутренний регион Цзян Чэню вспомнились слова Дань Чи: «Во внутреннем регионе вполне можно найти место перерождения какого-нибудь эксперта и его наследие. Но из запредельного региона ты можешь вернуться с пустыми руками».
Цзян Чэнь грустно усмехнулся: — «Похоже, глава Дворца Дань Чи уже побывал в запредельном регионе и ничего не нашел».
Впрочем, и внутренний регион не то чтобы был усеян наследием древних практиков. Шансы найти что-то ценное были невелики. Судя по предыдущим церемониям, человек десять из ста могли рассчитывать на то, что им попадется наследие. Порой везло лишь двум-трем людям. Там было множество пустых мест перерождения. По крайней мере половине гениев было суждено вернуться с пустыми руками.
В пустых местах перерождения ничего не было; все наследие уже было собрано кем-то много лет назад. И с каждым разом ситуация усугублялась, хотя никто не мог сказать точно, когда же здесь и вовсе ничего не останется.
Сознание Цзян Чэня было закалено как ни у кого из прочих гениев, но пока и он не мог обнаружить никаких истинных мест с наследием. Это говорило о том, как сложно было найти такое место.
Цзян Чэнь шел вперед, нигде не задерживаясь и не тратя время на чрезмерно тщательную проверку каждого уголка. Добраться до запредельного региона было куда важнее.
Исходя из своего опыта, Цзян Чэнь считал, что чем страннее место, тем с большей вероятностью там можно было найти нечто ценное. Запредельный регион явно неспроста так назывался. Это место наверняка впечатляло куда сильнее, чем окрестности и внутренний регион.
То, что Дань Чи ничего там не нашел, еще не говорило о том, что там ничего не было. Возможно, ему просто не хватило способностей, чтобы заметить что-то особенное. Так рассуждал Цзян Чэнь.
«Во внутреннем регионе могут оказаться еще какие-нибудь наследия. Но ничего страшного, если я не найду их. В запредельном же регионе может находиться что- то поистине особенное. Раз я здесь, то должен проверить этот регион», — подумал Цзян Чэнь, решив не рыскать по внутреннему региону в поиске ценных артефактов и отдать предпочтение запредельному региону. Перемещаясь по внутреннему региону с максимальной скоростью, на четвертый день он оказался на границе запредельного региона.