Моя Эми|pharaoh

Конкурс «Студенческая семья года» проходил в Подмосковье, в большом загородном отеле. Участников было пятнадцать пар со всей страны. Глеб и Афина чувствовали себя чужими на этом празднике жизни — вокруг были идеальные мальчики и девочки в белых рубашках, с вежливыми улыбками и заученными речами.

— Мы тут единственные, кто матерится, — сказал Глеб, осматривая зал.

— Мы тут единственные, кто вообще настоящие, — ответила Афина.

Первый этап — визитка. Нужно было представить себя творчески. Пары пели песни, танцевали, показывали сценки. Глеб и Афина вышли на сцену, встали рядом. Глеб взял микрофон.

— Мы — Глеб и Афина. Учимся на журфаке. Он меня ненавидела полгода, я её бесил. Теперь мы счастливы. Спасибо за внимание.

В зале повисла тишина. Жюри переглянулись. Афина забрала у него микрофон.

— Если коротко: мы прошли через многое. Сначала он поставил мне подножку, я упала в юбке при всех. Потом я пригрозила воткнуть ему шпильку в глаз. Потом мы целовались, ссорились, мирились, снова целовались. Он рэпер и бандит, я отличница. Он меня бесит, я его бешу. Но мы любят друг друга. Правда, Глеб?

— Правда, — сказал он и поцеловал её прямо на сцене.

Зал зааплодировал. Кто-то свистнул. Жюри улыбалось.

Второй этап — интеллектуальный. Нужно было отвечать на вопросы о семейной жизни, психологии и педагогике. Афина отвечала на всё, Глеб сидел рядом и смотрел на неё с такой гордостью, будто она только что спасла мир.

— Я без тебя ни за что бы не справился, — сказал он после.

— Я знаю, — ответила она.

Третий этап — творческий. Нужно было сделать совместный арт-объект. Глеб и Афина слепили из глины маленький дом с двумя фигурками внутри — он и она. На крыше написали «Наш дом».

Четвёртый этап — соревновательный. Бег в мешках, перетягивание каната, бросание мячей. Глеб тащил Афину на себе через финишную черту, она визжала, он смеялся.

В финале жюри объявило результаты.

— Первое место присуждается паре из Москвы — Глеб Голубин и Афина Григорьева!

Глеб не поверил своим ушам. Афина заплакала. Они обнялись, и он поцеловал её прямо перед камерами и жюри.

— Мы выиграли, — прошептала она.

— Мы всегда выигрываем, когда мы вместе, — ответил он.

Фиона, снимавшая всё это с балкона, вытерла слезу.

— Идиоты, — сказала она, но с улыбкой.

После конкурса жизнь понеслась быстрее.

Сначала была сессия — последняя. Все сдали. Глеб получил две тройки и одну четвёрку. Афина — все пятёрки. Юля — четыре и пятёрку. Галатея — три пятёрки и четвёрку. Артём — две четвёрки и пятёрку. Фиона — все пятёрки, потому что она училась не для галочки.

— Мы закончили, — сказала Афина, когда они вышли из деканата с красными дипломами (у неё и у Галатеи) и синими (у остальных).

— Закончили, — повторил Глеб. — А теперь начнётся настоящая жизнь.

— Страшно?

— С тобой — нет.

Глеб, Артём и Слава уже давно были рэперами. Глеб — главный, лицо их небольшого лейбла. Артём — его тень, молчаливый и надёжный, писал тексты и отвечал за биты. Слава — движуха, энергия, тот, кто качает толпу на концертах. Они начинали ещё в универе, записывали треки в подвале у Глеба, выступали в клубах за еду. Теперь у них были миллионы прослушиваний, концерты по всей стране и армия фанатов.

— Мы до сих пор не знаем, как нам это удалось, — сказал как-то Слава.

— Просто мы не умеем проигрывать, — ответил Глеб.

Юля стала блогером. Её канал о жизни, книгах и психологии набрал полмиллиона подписчиков за год. Она снимала уютные видео с чашкой чая, рассуждала о сложном простыми словами и никогда не лезла в скандалы. Её любили за искренность.

— Ты звезда, — сказал ей Артём.

— А ты рэпер, — ответила она. — Мы звёздная пара.

Он улыбнулся и поцеловал её в щёку.

Артём переехал к Юле в её огромную квартиру в центре. Трёхкомнатная, с высокими потолками и видом на Патриаршие. Юля сказала, что одной жить страшно. Артём сказал, что с ним ей не будет страшно. Он перевёз свои вещи в двух сумках — немного одежды, ноутбук, студийное оборудование, гитару.

— Всё? — спросила Юля, глядя на две сумки.

— Всё, — ответил Артём. — Мне много не надо. Мне нужна ты.

Юля покраснела, уткнулась ему в грудь. Он обнял её и поцеловал в макушку.

Они жили тихо. Юля снимала видео в своей уютной комнате с книжными полками. Артём работал над музыкой в соседней комнате, превратив её в мини-студию. По вечерам они готовили ужин вместе, смотрели фильмы, иногда Юля читала ему вслух свои сценарии для видео, а он слушал и говорил, что ей не нужны сценарии — она прекрасна сама по себе.

— Ты мой редактор, — говорила она.

— Я твой муж, — поправлял он.

Они не играли большую свадьбу. Просто расписались в загсе, позвали только самых близких. Юля была в белом платье, Артём в чёрном костюме. Глеб свидетельствовал, Афина плакала.

— Вы идеальные, — сказала она, обнимая Юлю.

— Мы просто счастливые, — ответила та.

Слава и Галатея переехали в двушку на окраине. Район был спальный, квартира требовала ремонта, но им было плевать. Они бомбили свою квартиру — красили стены в яркие цвета, вешали странные картины, купили огромный диван, на котором можно было валяться втроём, хотя третий был только их кот, которого они завели через месяц после переезда.

— Как назовём? — спросил Слава.

— Псих, — ответила Галатея.

— Серьёзно?

— Ага.

Кота назвали Псих. Он был рыжим, наглым и орал по ночам. Слава с ним ругался, Галатея его обожала.

Они не могли жить спокойно. Постоянно что-то происходило — то Слава решил переставить мебель в два часа ночи, то Галатея устроила дома фотостудию и полдня разбирала свет. Они ссорились каждую неделю и мирились через два часа. Кричали, кидались подушками, а потом целовались и лежали в обнимку, глядя в потолок.

— Мы ненормальные, — говорила Галатея.

— Зато нам не скучно, — отвечал Слава.

Фиона вышла замуж за Даниила Бумагина — звукорежиссёра, который работал с Глебом, Артёмом и Славой над их альбомами. Даниил был высоким, молчаливым, с добрыми глазами и огромной коллекцией пластинок. Фиона влюбилась в него с первого взгляда, хотя отрицала это три месяца.

— Я не влюблена, — говорила она. — Он просто удобный.

— Ты смотришь на него как кошка на сметану, — сказала Афина.

— Заткнись.

— Сама заткнись.

Даниил сделал ей предложение в студии звукозаписи. На пульте лежало кольцо, а в колонках играла песня, которую он написал для неё. Фиона плакала — впервые за много лет. Она сказала «да» и переехала к нему в квартиру на Таганке.

У них было всё как у взрослых людей — порядок, тишина, уют. Даниил готовил, Фиона монтировала видео. По вечерам они слушали винил, пили вино и разговаривали о музыке. Но когда приходила компания, их квартира превращалась в филиал ада — Слава орал, Галатея смеялась, Глеб и Афина целовались в углу, Артём и Юля тихо сидели на диване.

— Я люблю твоих друзей, — сказал как-то Даниил.

— Они не мои, — ответила Фиона. — Они наши.

Глеб купил квартиру в Москва-Сити. Огромную, на пятьдесят третьем этаже, с панорамными окнами и видом на всю Москву. Афина, когда впервые зашла туда, не могла вымолвить ни слова.

— Это... это наш дом? — спросила она.

— Наш, — ответил Глеб. — Если ты согласишься.

Он встал на одно колено. Прямо посреди пустой гостиной, с видом на город. Достал кольцо — не голубое, как тогда, а с бриллиантом. Настоящее.

— Афина Григорьева, ты была единственной, кто послал меня нахуй в первый день знакомства. Ты меня бесила, унижала, угрожала шпилькой в глаз. И я люблю тебя за это. Выходи за меня.

Афина закрыла лицо руками. Плакала. Кивала. Глеб встал, надел кольцо ей на палец, поцеловал. Долго, как в первый раз.

— Да, — сказала она наконец. — Да, да, да.

Свадьба была маленькой. Только для родственников и самых дорогих друзей. Глеб не хотел большого торжества, Афина тоже. Они расписались в загсе на Петровке, потом поехали в ресторан на набережной.

Афина была в белом платье — длинном, простом, без вычурностей. Глеб в чёрном костюме, без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей. Они смотрели друг на друга и не могли наглядеться.

— Вы красивые, — сказала Юля, вытирая слёзы.

— Ты тоже плачешь? — спросил Артём.

— Я всегда плачу на свадьбах.

— Это первая свадьба, на которой ты была.

— Я плачу в принципе.

Артём обнял её и поцеловал в висок.

Слава и Галатея были свидетелями. Слава произнёс тост, в котором было семь матов, но при этом очень трогательно. Галатея подарила Афине огромный букет и расплакалась.

— Ты чего? — спросила Афина.

— Я счастлива за вас, — ответила Галатея.

Фиона и Даниил сидели за столом, держались за руки. Фиона снимала всё на камеру, но не на телефон — на профессиональную, подарок Даниила.

— Это лучший день, — сказала она.

— Не лучше нашего, — ответил Даниил.

— Не спорь.

— И не спорю.

После свадьбы они завели кота. Белого, пушистого, с голубыми глазами — точь-в-точь как у Афины. Он появился в их жизни случайно — Глеб нашёл его в коробке у подъезда, замёрзшего и голодного. Принёс домой, сказал: «Это наш». Афина сначала сомневалась, но когда кот посмотрел на неё своими голубыми глазами, сразу растаяла.

— Как назовём? — спросила она.

— Брайт, — ответил Глеб.

— Почему Брайт?

— Просто нравится имя.

Кот оказался характерным. Он спал только на подушке Афины, игнорировал Глеба и любил сбрасывать вещи со столов. Но когда Глеб приходил домой уставший, Брайт запрыгивал к нему на колени и мурлыкал. Глеб делал вид, что ему всё равно, но Афина видел, как он гладит кота и улыбается.

— Он как ты, — говорила Афина.

— Я не сбрасываю вещи со столов.

— Ты сбрасываешь мои нервы.

— Это другое.

Кот Брайт стал членом семьи. Когда приходила компания, он важно ходил между гостями, позволял себя гладить только Юле и Фионе. Славу он царапнул дважды, Галатею — один раз. Артём и кот молча смотрели друг на друга и уважали взаимное молчание.

Они жили как в сказке. По утрам Глеб готовил кофе, Афина гладила кота. Он уходил в свою студию — писал новые треки, записывал альбомы, готовился к туру. Она работала редактором в издательстве, но иногда помогала ему с текстами — её чутьё на слова было идеальным.

И целовались. Всё так же — жадно, страстно, везде. На кухне, в лифте, в коридоре, на кровати. Звуки из их спальни иногда слышали соседи, но Глебу было плевать. Афина тоже уже привыкла.

Они не могли друг без друга. Даже после свадьбы, даже после того, как всё устаканилось.

Каждую неделю компания собиралась. То у Глеба и Афины в Москва-Сити, то у Артёма и Юли на Патриках, то у Славы и Галатеи в их безумной двушке, то у Фионы и Даниила на Таганке.

Слава приносил алкоголь, Галатея — десерты, Юля — домашнюю выпечку, которую пекла для своих видео, Фиона — своё отличное настроение и камеру. Даниил приносил пластинки, и они часами слушали музыку.

Глеб, Артём и Даниил быстро сдружились. Они могли часами говорить о музыке, о звуке, о сведении. Даниил был профессионалом, Глеб — талантом, Артём — тем, кто мог рассудить их споры.

— Ты неправ, — говорил Даниил.

— Я никогда не прав, — усмехался Глеб. — Афина меня этому научила.

— Наконец-то ты понял, — сказала Афина, проходя мимо.

Она поцеловала его в макушку и ушла на кухню.

Глеб и Афина по-прежнему целовались при всех. Слава уже привык, Галатея не замечала, Артём и Юля улыбались, Фиона снимала. Даниил сначала смущался, потом привык.

— Они всегда такие? — спросил он у Фионы.

— Всегда, — ответила она. — И ты к этому не привыкнешь.

— Уже привык, — он обнял её.

Иногда они выбирались куда-то все вместе — в парк, в кино, за город. Глеб вёл свой внедорожник, Артём сидел рядом, Слава с Галатеей сзади, Фиона с Даниилом, Афина с Юлей. В машине было шумно, тесно и весело.

Однажды, сидя на террасе у Глеба и глядя на ночную Москву, Афина сказала:

— Смотри, как высоко. Кажется, что весь мир у наших ног.

— Мне не нужен мир, — ответил Глеб, обнимая её сзади. — Мне нужна ты.

— У тебя уже есть я.

— И я ни за что не отпущу.

Кот Брайт сидел на подоконнике, смотрел на огни города и мурлыкал. В гостиной Слава и Галатея спорили о том, какой фильм включить. Артём и Юля пили чай на кухне — она рассказывала ему идею для нового видео, он слушал и кивал. Фиона и Даниил танцевали под музыку, которая играла из колонок.

Глеб поцеловал Афину. Прямо там, под звёздами, на пятьдесят третьем этаже.

— Я люблю тебя, Григорьева.

— А я тебя, Голубин. Как дурака.

— Как дурака?

— Как самого большого дурака на свете.

Он засмеялся и поцеловал её снова.

А внизу горела Москва. Их Москва. Город, в котором они нашли друг друга. Город, в котором остались все их идиотские, безумные, прекрасные приключения.

Артём, Глеб и Слава продолжали записывать треки. Иногда к ним в студию приходил Даниил, и они колдовали над звуком до утра. Юля монтировала видео, где в кадре иногда мелькал Артём — его руки, его профиль, его редкая улыбка. Подписчики сходили с ума, Юля смеялась и ничего не комментировала.

Галатея открыла маленькую мастерскую украшений — делала серьги, браслеты, кольца. Слава гордился ею и носил её кольцо на мизинце, хотя оно ему не подходило по размеру.

Фиона монтировала не только свои видео, но и клипы для Глеба, Артёма и Славы. Она стала их негласным видеографом. Даниил записывал их альбомы. Они были одной большой музыкально-безумной семьёй.

А Глеб и Афина по-прежнему были Глебом и Афиной. Целовались везде, трахались каждую ночь, бесили друзей своей страстью. И были счастливы.

The end.

Опять же прорекламлю свой тгк🪷