28
В Питер они въехали вечером. Город встретил их холодным ветром, мокрым снегом и бесконечными пробками. Артём вёл машину спокойно, даже когда кто-то подрезал — просто молча тормозил и ехал дальше. Глеб на заднем сиденье обнимал Афину, которая почти уснула у него на плече.
— Ещё десять минут, — сказал Артём, сверяясь с навигатором.
— Слава богу, — выдохнул Слава. — У меня уже ноги затекли.
— У тебя не ноги, а руки, — поправила Галатея. — Ты же сидел.
— У меня всё затекло. Даже душа.
Фиона хмыкнула с заднего сиденья, не отрываясь от телефона.
Остановились у огромного лофта, который Глеб снял через знакомых. Три спальни, гостиная с панорамными окнами, вид на Неву. Все разбежались выбирать комнаты. Глеб и Афина, конечно, забрали себе самую большую.
— Не удивил, — сказала Фиона, проходя мимо.
— А я и не старался, — ответил Глеб.
Пока девчонки разбирали вещи, парни вышли на балкон курить.
— Ну чё, Питер, — сказал Слава, затягиваясь. — Красиво, бля.
— Ага, — кивнул Глеб. — Только холодно как в жопе.
— Ты просто замёрз, — усмехнулся Артём. — У тебя Афина греет?
— Заткнись, — без злобы ответил Глеб.
Они помолчали. Стояли втроём, смотрели на огни города. Трое друзей, которые прошли через всё: через драки, через разборки, через ночные звонки и мутные дела. Глеб — лидер, главный псих с добрым сердцем, которое он никому не показывает. Слава — балагур, душа компании, который умеет рассмешить даже мёртвого. Артём — молчаливый, надёжный, как каменная стена.
— Слушайте, — сказал Глеб, не глядя на них. — Вы мои лучшие кореша. Без вас я бы уже давно сел или сдох.
Слава перестал улыбаться. Артём повернул голову.
— Ты это сейчас серьёзно? — спросил Слава.
— Серьёзно, — Глеб выдохнул дым. — Знаю, что я мудак. Но вы всегда были рядом. Спасибо.
Слава похлопал его по плечу.
— Братан, ты наш. С мудаками или без — разницы нет.
Артём молча протянул руку. Глеб сжал её. Слава положил свою сверху.
— Вместе, — сказал Артём.
— Вместе, — повторил Глеб.
— А теперь пошли жрать, — добавил Слава, и они засмеялись.
Вернулись в комнаты. Девчонки уже накрыли на стол — Юля постаралась, даже в чужой кухне она умудрилась приготовить горячее. Все сели ужинать. Глеб сидел рядом с Афиной, одной рукой обнимал её за талию, второй держал вилку.
— Ты меня задушишь, — сказала Афина.
— Привыкай, — ответил он.
После ужина Глеб утащил Афину в их комнату. Сказал, что устал с дороги. Никто не поверил, но никто не спорил.
В комнате он закрыл дверь, достал из кармана маленькую бархатную коробочку.
— Что это? — спросила Афина, округлив глаза.
Глеб открыл коробку. Внутри лежало тонкое серебряное колечко с маленьким голубым камнем — как цвет её глаз.
— Это тебе, — сказал он.
Афина смотрела на кольцо, потом на него, потом снова на кольцо.
— Глеб...
— Ты не против, если сегодня мы потрахаемся за это колечко? — прошептал он ей на ухо, усмехаясь.
Афина улыбнулась. Широко, искренне. Кивнула.
— Не против, — ответила она.
Глеб надел кольцо ей на палец, поцеловал его, а потом прижал её к кровати.
Ночью из их комнаты снова раздавались звуки. Фиона закатила глаза, надела наушники и уткнулась в телефон. Галатея хихикнула и закрыла дверь в свою комнату потолще. Юля с Артёмом уже спали.
А Слава сидел на кухне, пил чай и смотрел в окно на ночной Питер. Ему было хорошо. Все были рядом. Живые, здоровые, счастливые. Чего ещё нужно?