21
Утро началось с того, что Юля встала раньше всех и пошла готовить завтрак. Артём проснулся следом, сел на кухне и молча смотрел, как она нарезает сыр и хлеб. Ему нравилось просто быть рядом. Юля иногда поворачивалась к нему, улыбалась и продолжала готовить.
— Ты мог бы помочь, — сказала она без претензии.
— Я помогаю, — ответил Артём. — Я создаю атмосферу.
Юля закатила глаза, но улыбнулась.
Фиона спустилась через полчаса. Заспанная, в огромной кофте, с растрёпанными короткими волосами. Сразу пошла к кофемашине.
— Кто сдох? — спросила она хриплым голосом.
— Ещё никто, — ответила Юля. — Но утро только началось.
На втором этаже было тихо. Подозрительно тихо.
— Они живы? — спросила Фиона, кивнув вверх.
— Пока не знаю, — сказал Артём.
Через десять минут сверху послышались шаги. Сначала тяжёлые — Глеб. Потом лёгкие — Афина. Они спустились вместе. Афина снова была в футболке Глеба, на этот раз без носков. Глеб — в спортивках и с голым торсом. Волосы растрёпаны, на шее новые засосы.
— О, вы живые, — сказала Фиона.
— А ты думала? — Глеб сел за стол, потянулся за кофе.
— Я надеялась, что вы хотя бы выспитесь.
— Выспались, — ответила Афина, садясь рядом с Глебом. — Немного.
Слава и Галатея спустились последними. Они выглядели так, будто их всю ночь возили в стиральной машине. Волосы дыбом, глаза весёлые.
— Мы есть хотим, — заявил Слава, плюхаясь на стул.
— А мы все хотим, — сказала Юля и поставила на стол огромную тарелку с яичницей и беконом.
Завтракали шумно. Слава и Галатея спорили, кто кого вчера защекотал до смерти. Глеб и Афина кормили друг друга с вилки. Артём и Юля ели молча, переглядываясь и улыбаясь. Фиона пила кофе и смотрела на всех с выражением «я здесь единственный взрослый».
После завтрака разбрелись кто куда.
Артём и Юля надели куртки и пошли к озеру. Юля взяла с собой термос с чаем. Они сели на бревно у самой воды, смотрели на замёрзшую гладь. Юля откинулась на Артёма, он обнял её.
— Тут хорошо, — сказала она.
— С тобой везде хорошо, — ответил он.
Юля повернулась, поцеловала его в подбородок.
— Ты слишком романтичный.
— Только с тобой, — он улыбнулся.
Они сидели так почти час. Не говорили ни о чём важном. Просто дышали морозным воздухом и наслаждались тишиной.
В домике тишины не было.
Слава и Галатея устроили битву на подушках в гостиной. Пух летел во все стороны. Галатея забежала на диван с криком «За Родину!», Слава скинул её с подушкой наперевес. Она упала на пол, но не перестала смеяться.
— Сдаёшься? — спросил он, нависая над ней.
— Ни за что! — она пнула его ногой, он пошатнулся и рухнул рядом.
Они лежали на полу в пуху, тяжело дышали, а потом Галатея повернула голову и поцеловала его. Слава ответил. Подушечная битва плавно перетекла во что-то другое.
Фиона ходила по домику с телефоном и снимала всё это безумие. Она засняла, как Слава лежит на Галатее посреди гостиной, как пух летает по комнате, как Галатея смеётся ему в губы.
— Вы хоть дверь закройте, — сказала Фиона, проходя мимо.
— Иди отсюда, — буркнул Слава, не отрываясь от Галатеи.
— Ухожу-ухожу, — Фиона скрылась за дверью.
На втором этаже Глеб и Афина лежали на кровати. Афина слушала музыку в наушниках, один из которых был у Глеба. Они лежали, переплетя пальцы, и смотрели в потолок.
— Что слушаем? — спросил Глеб.
— Что-то спокойное, — ответила Афина. — Надоело орать.
— Это ты про меня?
— Про нас, — она повернула голову. — Ты тоже орёшь, между прочим.
— Я не ору, — возразил Глеб. — Я издаю мужские звуки.
— Которые слышно на всей улице.
— Ну и похуй.
Афина сняла наушники, положила их на тумбочку и забралась на Глеба сверху.
— Опять? — спросил он.
— Опять, — ответила она и поцеловала его.
К обеду все снова собрались в гостиной. Юля нажарила блинов. Слава и Галатея съели половину. Глеб и Афина — вторую половину. Фиона сгрызла одно яблоко и выпила ещё кофе.
— Ты только кофе пьёшь, — заметила Юля. — Не умрёшь?
— Умру, но счастливой, — ответила Фиона.
После обеда Слава предложил пойти на озеро — кататься на коньках. Коньков ни у кого не было, поэтому они просто ходили по льду, скользили в обычной обуви и падали. Глеб удержал Афину, когда она поскользнулась, и не отпускал её всю прогулку.
— Опять меня за талию хватаешь, — сказала она.
— Привыкай, — ответил он.
Артём и Юля катались на пятках, взявшись за руки. У них получалось лучше всех. Фиона стояла на берегу, снимала всех на телефон и смеялась, когда Слава снова упал.
— Слава, ты как корова на льду! — крикнула она.
— А ты как... как... — он не придумал обидного сравнения. — Заткнись!
Галатея помогла ему подняться, отряхнула снег.
— Мой герой, — сказала она с улыбкой.
— Пошла ты, — ответил Слава, но обнял её.
Вечером они снова собрались у камина. Юля принесла пледы и горячий шоколад. Сидели на полу, укрывшись одним большим пледом на всех. Глеб с Афиной, Слава с Галатеей, Артём с Юлей. Фиона сидела чуть в стороне, в кресле, но в радиусе пледа.
— Красиво, — сказала Галатея, глядя на огонь.
— Ты красивая, — ответил Слава, и Галатея покраснела.
— Не при всех, — шепнула она.
— При всех, — громко сказал Слава.
Глеб усмехнулся, поцеловал Афину в висок.
— Идиоты, — сказала Фиона, но в голосе было тепло.
— Зато твои идиоты, — ответила Афина.
— Вы не мои. Вы сами по себе.
— А ты наша, — сказала Галатея. — Теперь не отвертишься.
Фиона улыбнулась и ничего не ответила.
Они сидели у камина, пока огонь не погас. Потом разошлись по комнатам. Глеб и Афина — к себе, Слава и Галатея — к себе, Артём и Юля — вниз. Фиона закрылась в своей комнате, надела наушники и включила тихую музыку.
На втором этаже снова раздались стоны и топот. Но Фиона уже не обращала внимания. Она привыкла. И даже улыбалась, засыпая.
«Идиоты», — подумала она в последний раз перед сном. — «Любимые идиоты».