10
Стоял обычный декабрьский вечер. Глеб, Слава и Артём курили за углом главного корпуса, там, где не видно преподам. Афина стояла рядом с ними — в своём длинном пальто, с сигаретой в руке. Она курила редко, но иногда присоединялась. Слава уже привык к ней, Артём молча кивал при встрече. Афина стала своей.
— Холодно, бля, — сказал Глеб и застегнул куртку до горла.
— Не ной, — ответила Афина и выпустила дым.
Тут из-за угла вышла какая-то девица. В мини-юбке, чулках и куртке нараспашку, под которой почти ничего не было. Мороз под минус десять, а она как на пляже. Накрашенная, надушенная, шатается на каблуках.
— Глебушка! — заверещала она и повисла у него на шее. — Как я тебя долго не видела! Соскучилась!
Глеб даже не отшатнулся. Просто стоял, смотрел на неё сверху вниз, как на мусор.
— Ты блять, шлюха, отъебись от меня, — сказал он спокойно, даже лениво. — А то я от тебя спидом заражусь.
Девица обиженно надула губы, но не отцепилась.
— Ну Глеб, ты такой грубый. А я к тебе со всей душой.
— С душой? — Глеб усмехнулся. — У тебя души нет, у тебя только силикон и хламидии.
Слава заржал. Артём усмехнулся.
Девица обиделась по-настоящему. Отцепилась, сложила руки на груди.
— Да пошёл ты, Глеб. Думаешь, ты такой неприступный? Да у тебя никого нет, ты просто придурок самовлюблённый.
— Это у меня никого нет? — Глеб вдруг ухмыльнулся. — Ошибаешься. У меня девушка есть.
Слава и Артём переглянулись. Вопросительно посмотрели на Глеба. Они ничего не знали.
— Какая ещё девушка? — заорала шлюха. — Ты врешь! У тебя никогда никого не было нормального!
Глеб не ответил. Он просто повернулся к Афине, которая стояла рядом, курила и с интересом наблюдала за этой сценой. Схватил её за талию, притянул к себе и впился в её губы.
Поцелуй был грубый, быстрый, наглый. Глеб не спрашивал разрешения. Просто взял и засосал.
Афина сначала опешила. Сигарета выпала из пальцев. Но она не оттолкнула его. Не ударила. Даже глаза закрыла. Потому что... потому что ей не было противно. И это было самое страшное.
Глеб отстранился через пару секунд. Посмотрел на девицу с победной ухмылкой. Афина стояла красная, но спокойная. Поправила пальто.
— Вот, — сказал Глеб, кивая на Афину. — Знакомься. Моя девушка.
Девица смотрела на них с открытым ртом. Её лицо перекосило от злости.
— Да вы... вы... — зашипела она. — Да она страшная! Да она дурнушка! Ты просто взял первую попавшуюся, чтобы меня уделать!
Афина на это спокойно закурила новую сигарету, выпустила дым в лицо девице и сказала:
— Иди отсюда, дура. Тебя никто не звал.
Девица топнула ногой, развернулась и ушла, громко цокая каблуками по льду.
Наступила тишина.
Слава смотрел на Глеба и Афину с разинутым ртом. Артём молчал, но бровь приподнял.
— Ну и? — спросил Слава. — Это правда, что ли?
Глеб посмотрел на Афину. Афина посмотрела на Глеба.
— Правда, — сказал Глеб. И посмотрел на неё так, будто спрашивал разрешения соврать дальше.
Афина затянулась, выдохнула и пожала плечами.
— Правда, — повторила она спокойно. И усмехнулась. — Но если ты ещё раз поцелуешь меня без спроса, Глебушка, я тебе засос на шее оставлю. Чтоб все видели, чья ты собственность.
Глеб опешил на секунду. Потом засмеялся. Громко, по-настоящему.
— Договорились, — сказал он.
Слава и Артём переглянулись, но ничего не сказали. Артём просто улыбнулся и закурил новую сигарету. А Слава покачал головой и буркнул:
— Бля, вы чокнутые оба.
Афина и Глеб стояли рядом, смотрели друг на друга, и никто не знал — это игра или уже нет. Но им обоим было хорошо. И это было главное.