11
После того вечера Глеб и Афина не обсуждали то, что произошло. Он просто сказал той шлюхе, что она его девушка. Афина подтвердила. Но между ними не было никаких «давай встречаться» или «я тебя люблю».
На следующий день в универе они вели себя как обычно — он подкалывал, она отшучивалась. Но что-то изменилось. Глеб смотрел на неё дольше, чем надо. Афина, когда думала, что никто не видит, улыбалась ему в спину.
Вечером они снова курили за углом. На этот раз вдвоём. Слава ушёл к своей девчонке, Артём заболел.
— Холодно, — сказала Афина, кутаясь в шарф.
— Иди сюда, — Глеб открыл свою куртку. — Погрейся.
Афина подошла. Встала рядом, почти вплотную. Глеб обнял её одной рукой, прижал к себе. Они молчали. Снег падал на их волосы.
— Слушай, — начал Глеб тихо. — Про вчера...
— Что «про вчера»?
— Я не пожалел, — сказал он. — И не при всех хочу.
Афина подняла голову, посмотрела на него. Голубые глаза встретились с зелёными. Глеб наклонился и поцеловал её. Медленно, нежно, совсем не так, как в прошлый раз. Он водил губами по её губам, потом спустился на шею. Засосал аккуратно, почти ласково.
Афина выдохнула. Не оттолкнула.
— Теперь ты моя, — прошептал Глеб ей в ухо.
— Это ещё надо проверить, — ответила она, но голос дрогнул.
Она взяла его за воротник, притянула к себе и сама поцеловала. А потом спустилась на его шею и оставила свой след. Яркий, красный, прямо на видном месте.
— Теперь ты мой, — сказала она, отстраняясь.
Глеб потрогал шею, усмехнулся.
— Бля, Григорьева, ты чё, вампир?
— Ты первый начал, — пожала она плечами.
Они стояли и смотрели друг на друга. Снег всё падал. И в какой-то момент Глеб сказал:
— Афина, я серьёзно. Ты мне нравишься. Не в шутку. По-настоящему.
Она посмотрела ему в глаза. Долго. Потом улыбнулась — искренне, без сарказма, без игр.
— И ты мне нравишься, Глеб. Как дураку.
— Это я дурак?
— Оба дураки, — она ткнула его в грудь пальцем. — Но мне с тобой хорошо.
Глеб обнял её крепче, уткнулся носом в её макушку.
— Не бросай меня, — сказал он тихо.
— Не бросай ты первый, — ответила она.
На следующий день Глеб пришёл в универ с расстёгнутой худи. На шее красовались засосы — несколько штук. Афина постаралась на славу.
В коридоре все пялились. Девчонки перешёптывались, пацаны ухмылялись. Слава подошёл, присвистнул.
— Охуеть, Глеб. Тебя кто, стая вампиров атаковала?
— Заткнись, — ответил Глеб, но улыбался.
Артём молча показал большой палец.
Преподавательница на лекции сделала замечание:
— Голубин, приведите себя в порядок. Вы на учёбе, а не в ночном клубе.
— Это любовь, Марь Иванна, — ответил Глеб нагло. — Не мешайте.
Аудитория засмеялась. Афина сидела на последней парте, смотрела в окно и улыбалась в отражении. На её шее тоже были засосы, но она спрятала их под водолазкой. Только когда никто не видел, она чуть оттянула воротник и посмотрела на следы.
«Он мой», — подумала она. И от этой мысли внутри разливалось тепло.
После пары Глеб подошёл к ней. Взял за руку при всех. Не стесняясь.
— Пошли курить, — сказал он.
— Пошли, — ответила она.
Они вышли на улицу, и Слава с Артёмом остались стоять в коридоре, глядя им вслед.
— Ну что, — сказал Слава. — Дождались. Глеб Голубин влюбился.
— Давно пора, — ответил Артём. — Она единственная, кто его не боялась.
На улице Глеб и Афина стояли в обнимку, курили одну сигарету на двоих и молчали. Им не нужно было слов. Всё и так было понятно.