2
После той перемены в коридоре Глеб ходил злой как собака. Афина его игнорила. Вообще. Даже не смотрела в его сторону. Сидела на своих первых партах, училась, жила своей жизнью. А его это бесило.
На большой перемене Афина спокойно пошла в кафетерий. Хотела купить чай и бутерброд. На ней была чёрная юбка до колена, белая футболка и та же кожаная куртка. Волосы распущены, голубые глаза смотрят прямо. Никого не трогает.
В коридоре было много народу. Все куда-то бежали, толкались. Афина шла не спеша, держалась своей линии.
Глеб заметил её издалека. Он стоял у стены, болтал с какими-то пацанами, но когда увидел её, внутри что-то щёлкнуло. Он не знал зачем. Просто захотелось сделать больно.
Он отошёл от своих, пошёл за ней. Догнал почти у самой двери в кафетерий. И когда она сделала шаг вперёд, он резко подставил ногу.
Афина не успела среагировать. Она споткнулась, взмахнула руками и полетела вперёд. Упала на пол на четвереньки. Рюкзак отлетел в сторону, учебники рассыпались.
И самое ужасное — юбка задралась вверх. Все увидели её бельё. Кружевное, бежевое, очень женственное. Кто-то из пацанов засвистел, кто-то заржал.
Афина замерла на секунду. Потом быстро одёрнула юбку, села на полу и подняла глаза.
Глеб стоял над ней. Ухмылялся во весь рот, руки в карманах, взгляд наглый.
— Ой, прости, — сказал он небрежно. — Это не я, ты сама упала. Что же ты такая неуклюжая?
Он даже не попытался помочь. Просто стоял и смотрел, как она поднимает учебники. Его пацаны за спиной тоже ржали.
Афина медленно встала. Отряхнула юбку, поправила куртку. Лицо у неё было бледное, но глаза горели. Она не плакала. Не убежала.
Она подошла к Глебу вплотную. Так близко, что он почувствовал запах её шампуня — какой-то цветочный.
— Слушай сюда, идиот, — сказала она тихо, но так, что все услышали. — Ты думаешь, раз я не взяла твой никому не нужный автограф, то ты можешь надо мной издеваться? Думаешь, я слабая и проглочу?
Глеб перестал ухмыляться. Что-то в её голосе было не так. Не по сценарию.
Афина продолжала:
— Ты ошибся. Я тебе всю жизнь испорчу. Ты понял меня? Всю. Жизнь.
Она говорила спокойно, без крика. Но от этого спокойствия становилось жутковато. Глеб даже не нашёлся, что сказать. Просто стоял и смотрел на неё.
Афина забрала рюкзак, подняла последний учебник и ушла в кафетерий. Даже не обернулась.
В коридоре повисла тишина.
Потом кто-то из пацанов сказал:
— Глеб, а она жесткая.
Глеб ничего не ответил. Он смотрел на дверь, за которой скрылась Афина, и чувствовал себя мудаком. По-настоящему. Впервые за долгое время.
«Нахуя я это сделал?» — подумал он. Но ответа не было.
Он знал только одно: она не забудет. И не простит.
Афина зашла в кафетерий, купила чай и села за дальний столик. Руки дрожали. Она поставила чашку на стол, прикрыла глаза и сделала глубокий вдох.
Она не врала. Она действительно испортит ему жизнь. Не потому что злая. А потому что таких, как он, надо ставить на место.
— Посмотрим, Глеб Голубин, — прошептала она. — Посмотрим, кто из нас кого.