Глава 29
Лея Минтар
Спустя пару дней мой животик округлился еще больше. В зеркале я видела симпатичную будущую маму, но в собственной голове я ощущала себя неповоротливой коровой.
Кайрос, надо отдать ему должное, превратился в идеального мужчину. Он был рядом каждую секунду, выполнял любые капризы и, казалось, готов был достать луну с неба, лишь бы я не грустила. Но я грустила. И еще как!
Я постоянно ныла ему в плечо, что хочу замуж, что это несправедливо и что я не хочу идти под венец, когда мой живот будет перекрывать обзор на собственные туфли.
В тот день я сидела в саду, греясь на солнышке. Мое занятие было под стать моему состоянию — я обрывала лепестки у бедной ромашки, шёпотом гадая: «Любит... не любит...любит... не любит...»
— Лея! — раздался громкий голос Кайроса.
Я вздрогнула и подняла на него взгляд. Он стоял на крыльце, выглядя чертовски официально и собранно.
— А? — я выронила общипанный цветок.
— Собирайся. Быстро.
— Куда? — я нахмурилась, пытаясь вспомнить, нет ли у нас записи к врачу.
— На знакомство с родителями, — бросил он так обыденно, будто мы просто шли за хлебом.
У меня внутри всё похолодело. Моё сердце сделало кувырок и ушло куда-то в район поясницы.
— Неееет! Прошу! — взвыла я, вцепляясь в садовое кресло. — Кайрос, посмотри на меня! Я корова! Твоя мать меня возненавидит!
Я уже представляла эту картину: строгая женщина окидывает взглядом мой растущий живот и выносит вердикт, что я не пара её идеальному сыну. Для моей нестабильной гормональной психики это был настоящий кошмар.
Кайрос только закатил глаза на мою истерику и, не говоря ни слова, просто подхватил меня на руки. Я пыталась брыкаться, но против его силы это было бесполезно.
— Выбора нет, Лея. Едем и точка, — отрезал он, неся меня к машине.
Я выглядела просто «потрясающе»: ни грамма макияжа, на голове небрежный пучок, который больше напоминал птичье гнездо, а на платье красовалось пятно — кажется, от тех самых огурцов. Но в глубине души мне было всё равно.
Мне можно, я беременна, у меня официальная лицензия на то, чтобы выглядеть как попало и вести себя как взбалмошная принцесса.
Ехали мы долго. Очень долго. За это время я успела: Поплакать, что его мама меня выгонит. Обидеться на Кайроса за то, что он слишком громко дышит. Потребовать остановиться у заправки, потому что мне срочно захотелось понюхать запах бензина.
Когда машина наконец затормозила у ворот роскошного особняка, Кайрос выдохнул так тяжело, будто только что разгрузил вагон угля.
— Слава Богу, мы приехали, — пробормотал он, заглушая мотор и вытирая пот со лба.
Я прильнула к стеклу, рассматривая огромный дом. Страх снова накрыл меня с головой.
— Кайрос, я не выйду, — прошептала я, вцепившись в ремень безопасности. — Посмотри на мой пучок! Они подумают, что ты подобрал меня на трассе!
Он повернулся ко мне, мягко взял за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
— Лея, ты самая красивая «корова» в мире, — усмехнулся он, намеренно используя моё сравнение. — И моим родителям придется это принять. Выходи.
Я вылезла из машины, чувствуя себя максимально несчастной. Моё лицо уже распухло от подступающих слёз, губы дрожали, а вид был такой, будто меня ведут не в гости, а на эшафот.
— Я не пойду! — взвизгнула я, упираясь пятками в гравийную дорожку. — Кайрос, посмотри на моё платье! Я похожа на городскую сумасшедшую, а не на мать твоего ребёнка!
Кайрос, у которого терпение уже явно было на исходе, просто обхватил меня за талию и начал буквально буксировать в сторону парадного входа.
— Пошли уже, Лея! Хватит устраивать цирк, — ворчал он, не обращая внимания на мои попытки зацепиться за ближайший куст.
— Тебе легко говорить! У тебя рубашка чистая! А если твоя мама спросит, почему я в пятнах и с гнездом на голове, что я скажу?
Двери особняка начали медленно открываться.
Я в ужасе замерла, пытаясь за секунду пригладить торчащие волосы слюнями, но было поздно. На пороге появилась высокая, безупречно одетая женщина с жемчужной нитью на шее — полная противоположность моему нынешнему состоянию «умирающего лебедя».
Кайрос наконец-то выпустил мою руку, но встал вплотную сзади, как бы подпирая, чтобы я не сбежала обратно в машину.
— Мама, познакомься, — голос Кайроса прозвучал подозрительно весело. — Это Лея. И судя по её виду, она сегодня настроена либо на скандал, либо на второй завтрак.
Я застыла, не зная, то ли мне поздороваться, то ли сразу начать рыдать о своей горькой судьбе.
Все прошло на удивление гладко.
— А когда же пойдут детишки? А свадьба? — внезапно спросила его мама, лучезарно улыбаясь и переводя взгляд с одного из нас на другого.
Мы с Кайросом одновременно замерли, переглянувшись. В воздухе повисла неловкая, звенящая тишина. По нашим лицам и этой затянувшейся паузе она мгновенно поняла: что-то здесь не так. Улыбка на её лице сменилась искренним недоумением, а затем и легким возмущением.
— Вы что же... до сих пор не женаты? — её голос приобрел строгие нотки.
— Ну-у-у, вообще-то нет, — пробормотала я, чувствуя, как щеки начинают гореть от этого допроса.
В этот момент она посмотрела на Кайроса таким взглядом, будто готова была придушить его прямо здесь. Казалось, в её голове уже выстроился четкий план наказания для нерадивого сына.
— А ну, женись! — отрезала она, не терпящим возражений тоном. — Сейчас же пообещай!
Кайрос, вопреки моим ожиданиям, не стал спорить. Он лишь послушно закивал головой, принимая самый серьезный вид, на который был способен. Его лицо выражало такую глубокую заинтересованность этой идеей, будто он сам только об этом и мечтал всю жизнь, хотя я-то знала, какой чертенок сейчас пляшет в его глазах.
Воспользовавшись тем, что его мама увлеклась на кухне звоном посуды и шумом воды, Кайрос поманил меня за собой. Он решил показать мне святая святых своего прошлого — детскую комнату, где когда-то рос и мечтал.
Когда дверь со скрипом отворилась, на меня пахнуло ароматом старых книг и замершего времени. Здесь повсюду были следы его детства: полки ломились от игрушек, кассет и какой-то старой техники, которая в свое время наверняка считалась верхом прогресса.
Однако сейчас всё это выглядело печальным и заброшенным — вещи застыли в безмолвии, бережно укрытые тонким слоем серой пыли.
Я устроилась на краю его старой кровати и взяла в руки тяжелый семейный альбом. Листая глянцевые страницы, я невольно улыбалась. Вот маленький Кайрос сосредоточенно строит замок в песочнице, весь перепачканный, но гордый.
Вот он, смешной и намыленный, вовсю плещется в ванне с резиновым утенком. На каждой фотографии его взгляд был таким искренним и открытым, совсем не похожим на тот обжигающий и дерзкий взор, которым он сверлил меня всего десять минут назад за столом.
Я подняла на него глаза, чувствуя, как внутри разливается необъяснимая нежность.
— Какой же ты всё-таки был милый, — прошептала я, коснувшись пальцем одного из снимков.
_________________________________
Телеграмм канал: @norafaire