Глава 28
Кайрос Валграви
Дай мне сил, боже... Лея — это просто невыносимая женщина. Такое ощущение, будто она не просто беременна, а решила собрать в себе капризы всех беременных женщин мира.
Настроение у неё меняется 24/7. Это как ходить по минному полю в тумане: ты никогда не знаешь, когда рванет, и под руку всегда попадаюсь именно я. За что мне эти муки?
— Кайрос! — раздался её звонкий голос из гостиной.
Меня уже буквально подташнивало от этого звука. Я выработал четкий рефлекс: если в течение десяти секунд я не окажусь в её поле зрения, мне конец. Начнется третья мировая.
— Что, любовь моя? — отозвался я, стараясь, чтобы голос звучал максимально ласково.
Это тоже стал мой обязательный ритуал — называть её «любовью моей» или «королевой», иначе риск получить фингал под глазом возрастал до ста процентов.
— Подай стакан, — она указала пальцем в сторону стола.
Я замер, глядя на этот несчастный стакан. Он стоял буквально в метре от неё. В одном, блять, метре! Она могла просто протянуть руку, даже не вставая с дивана.
Она вела себя так с того самого дня, как наши догадки подтвердились. Как только тест показал две полоски, Лея мгновенно вошла в роль «умирающего тюленя», которому противопоказаны любые физические нагрузки, включая перемещение стаканов.
— Блять, Лея, ты сама можешь встать и взять себе этот чертов стакан! — не выдержал я, выругавшись.
Она тут же сделала такое лицо, будто я только что сообщил ей о падении метеорита на наш дом.
Она медленно, со страдальческим вздохом отвернулась к спинке дивана.
— Вот так и живи...Умрешь в жажде, и никто тебе не подаст стакан воды. Эх... — прошептала она так трагично, будто писала завещание.
Я закатил глаза, но, конечно же, налил воды и подал ей. Живота у неё еще толком не было, но я уже чувствовал, как она чуть поправилась — стала такой мягкой, уютной. Если бы не эти её невыносимые перепады настроения, по ней бы и не скажешь было, что внутри растет маленький человечек.
Она пригубила воду с таким видом, будто я спас её от дегидратации в пустыне Сахара.
— Спасибо, — буркнула она, уже через секунду забыв про обиду. — А теперь принеси мне те соленые огурцы, которые я вчера посыпала сахаром.
Приказ есть приказ. Я поплелся на кухню за этими чертовыми огурцами. В этот момент в кармане завибрировал телефон. Ренцо.
— Слушаю, — буркнул я в трубку, прижимая её плечом к уху и открывая холодильник.
— Как живётся молодому папаше? — раздался его издевательский голос. Кажется, он так и сочился ехидством.
— Ужасно. Каждый день в муках, — честно признался я, выуживая банку. — Она только что заставила меня подавать стакан, который стоял у неё под носом. Я на грани того, чтобы сбежать в монастырь. Или в запой.
Ренцо хмыкнул, а потом его голос стал чуть серьезнее, но с долей подвоха:
— Я чего ж то звоню... Свадьба когда?
Я замер с банкой огурцов в руке. В голове на секунду образовался вакуум.
— Какая свадьба? — переспрашивал я, искренне не понимая, о ком он вообще.
— Твоя, идиот! — Ренцо явно не ожидал такого вопроса. — Ребенок на подходе, Лея тебя скоро с потрохами сожрет, а ты «какая свадьба»?
— Я не женюсь, — отрезал я.
В трубке повисла тяжелая, вязкая тишина. Мы молчали секунд десять, и я почти слышал, как на том конце провода у Ренцо шестеренки в голове заскрипели от шока.
— Кхм... мне пора, — наконец выдавил он и тут же сбросил вызов, будто я сообщил ему, что собираюсь совершить государственную измену.
Я уставился на погасший экран телефона. Жениться? Я и так отдаю ей всё свое время, нервы и ресурсы. Зачем еще какие-то бумажки?
Я вернулся в гостиную и поставил перед Леей огурцы. Она сидела, обняв подушку, и смотрела на меня своими огромными глазами.
— Кто звонил? — подозрительно спросила она, потянувшись к банке.
— Идиоты какие-то, — буркнул я, стараясь сохранить каменное лицо и не выдать наш разговор с Ренцо.
Лея сначала мило улыбнулась, закидывая в рот огурец, но уже через секунду её лицо резко изменилось. Глаза сузились, а в воздухе запахло грозой.
— Кайрос! Идиотина! — выпалила она, едва не подавившись.
— Да с чего вдруг-то?! — я вскинул руки, искренне не понимая, в чём провинился на этот раз.
Она обиженно уперлась рукой в бок, глядя на меня так, будто я только что признался в краже всех её сладостей.
— А свадьба когда? Я из-за всей этой тошноты и огурцов совсем забыла спросить!
Я решил придерживаться своей легенды «сурового холостяка», хотя внутри уже всё было спланировано до мелочей.
— Может, через годик-два. Посмотрим на твоё поведение, — бросил я, возвращаясь к своему кабинету.
Лея надулась так, что, казалось, сейчас лопнет. Она не стала спорить, просто молча схватила телефон и начала яростно в него тыкать. Я понял: она звонит «тяжелой артиллерии».
Своему отцу.
Прошло ровно двадцать минут. Мой телефон забрировал на столе, и на экране высветилось имя, от которого у любого другого человека затряслись бы поджилки.
— Да? — ответил я максимально спокойно.
— Ты ахуел? — вместо приветствия рявкнул тесть.
— Вот это манеры... Ни «здравствуй», ни «пока», — хмыкнул я, откидываясь на спинку кресла.
— Чего моя дочь там на тебя жалуется? — продолжал он, и я буквально слышал, как он там закипает.
— Жениться хочет, — кратко пояснил я.
— А ты?
— Зачем мне это сейчас? — я картинно поднял бровь, хотя он меня не видел. — Живем же нормально.
Тот выдал мне такую тираду и столько «люлей» на год вперед, что в трубке, казалось, искры полетели. На меня давили все: Ренцо, отец Леи, сама Лея своими слезами. Все думали, что я черствый сухарь, не желающий брать ответственность.
А я просто сидел и слушал этот ор, едва сдерживая улыбку. Я планировал сделать ей предложение и закатить свадьбу в конце месяца — всё уже было заказано, от кольца до ресторана.
Но мне так нравилось играть на публике роль «непокорного», что я не мог отказать себе в этом удовольствии.
______________________________
Телеграмм канал: @norafaire