Глава 23
Кайрос Валграви
Я окончательно пропал. Влюбился, как мальчишка, до потери пульса и здравого смысла. Я был без ума от этой девчонки: мне до дрожи хотелось, чтобы она принадлежала мне целиком, без остатка.
В голове набатом стучало только одно желание — сорвать с неё одежду, снова почувствовать её жар, трахнуть так, чтобы она забыла собственное имя, и кончить глубоко-глубоко внутрь, запечатывая её собой.
Но дело было не только в теле. Я жаждал обладать каждым сантиметром её строптивой души, каждым её вздохом и каждой мыслью.
Я держал её в своих руках, чувствуя её хрупкость, и замер в томительном ожидании, пока она наконец решится.
— Ну? Я жду, хорошая моя, — прошептал я, не сводя с неё горящего взгляда.
— Люблю тебя... — выдохнула она, и эти слова стали для меня лучшей наградой.
На моем лице сама собой расплылась победная, счастливая улыбка. Я тут же наклонился и накрыл её губы своими в глубоком, собственническом поцелуе. Лея послушно обвила мою шею своими тонкими ручками, притягивая еще ближе, а когда мы отстранились, оставила на моих губах легкий, почти невесомый «чмок».
— Нам на работу пора, Кайрос, — тихо напомнила она, хотя в её голосе не было ни капли решимости.
Вместо ответа я зарылся лицом в изгиб её шеи, ласкаясь к нежной коже и ключицам. Я терся щекой об её бархатистое тело, вдыхая родной аромат, и понимал, что сейчас я меньше всего на свете хочу куда-то идти. К черту офисы.Всё золото мира не стоило этого утра.
— Разве можно начальнику просто взять и не прийти на работу? — спросила она, лукаво прищурившись, хотя я видел, что ей и самой безумно нравится эта идея.
Я лишь шире улыбнулся, не переставая наслаждаться моментом. В моем мире правила существовали для того, чтобы я их устанавливал. Мне — всё можно. Мир не рухнет, если офис подождет лишнюю пару часов, пока я занят чем-то по-настоящему важным.
Однако Лея была не из тех, кто может часами лежать пластом, даже в объятиях любимого мужчины. В ней кипела жизнь, и это заставляло её двигаться. Несмотря на мои ленивые попытки удержать её под одеялом, она всё же вытянула меня на задний двор.
Мы вышли в сад. Утренний воздух был еще свежим, пахнущим недавним снегом и просыпающимися цветами в теплице. Я шел следом за ней, глядя, как солнечные блики играют в её волосах. Здесь, вдали от чужих глаз, поместье казалось маленьким островком спокойствия.
Лея обернулась ко мне, подставляя лицо солнцу, и в этот миг я понял, что готов прогуливать работу хоть вечность, лишь бы видеть её такой — свободной и по-настоящему счастливой на её заднем дворе.
И о боже... Это был настоящий образовательный штурм. Целый час — ровно шестьдесят минут моей жизни — Лея с упоением фанатика читала мне лекцию о ботанике.
Она порхала от клумбы к клумбе, расписывая во всех красках виды, подвиды, тонкости ухода и невероятные палитры лепестков. Я честно старался вникать, но для меня, человека, чей мир состоит из цифр, стволов и серого бетона, всё это выглядело как бесконечное яркое пятно.
Решив проявить хоть какую-то инициативу и показать, что я прилежный слушатель, я указал на ближайший бутон.
— Это... Лилия? — с опаской и явным страхом в голосе предположил я.
Лея замерла. Её плечи дрогнули, и она медленно повернулась ко мне. В её глазах вспыхнуло такое праведное негодование, будто я только что признался в особо тяжком преступлении.
— Идиотина! — почти вскрикнула она, всплеснув руками. — Я же только что объясняла! Это раскрытый тюльпан!
Она выглядела по-настоящему разъяренной. Для неё эти цветы были живыми существами, страстью, а я в её глазах сейчас выглядел как дремучий варвар. Она так сильно хотела, чтобы я разделил с ней это увлечение, чтобы поддерживал разговор на равных, но я явно провалил этот экзамен.
Я посмотрел на «тюльпан», потом на её пылающее лицо и понял: идти против разъяренного сидевшего куда безопаснее, чем путать сорта цветов в саду собственной девушки.
Честное слово, я за свою жизнь получал пули, ножи и кастеты, но ничто не сравнится с яростью Леи. Она уже несколько раз ощутимо приложила меня по плечу за то, что я — этот неуклюжий медведь — случайно наступил краем туфли на какую-то редкую травинку.
Судя по её воинственному настрою, она никогда не перестанет меня воспитывать кулаками.
В какой-то момент она нагнулась к самой земле, чтобы поправить лепестки того самого злосчастного тюльпана. Перед моим взором открылся такой вид, что о цветах я забыл окончательно.
Её обтягивающие лосины не оставляли простора для воображения, подчеркивая каждый изгиб, от которого у меня во рту мгновенно пересохло.
Я не удержался. Издав короткий, восхищенный свист, я наотмашь шлепнул её по заднице, а затем медленно, с нажимом провел пальцами по складкам её промежности, чувствуя через тонкую ткань её жар.
Лея подскочила так, будто её ударило током. Она резко развернулась, и в её руках всё еще был зажат садовый совочек. Лицо её пылало — то ли от смущения, то ли от желания меня придушить.
— Валграви! — взревела она, указывая на меня инструментом. — Поклянись своими яйцами, о которых говорил мой отец, что ты сейчас же прекратишь! Или я тебя сейчас эту землю есть заставлю! В прямом смысле!
Я поднял руки вверх, сдаваясь, но наглую ухмылку скрыть было невозможно.
— Ну, земля сегодня выглядит довольно аппетитно... но я бы предпочел на завтрак что-то другое. Тебя, например.
— Беги, пока не поздно! — крикнула она, и в её голосе уже не было ни капли романтики, только жажда праведного возмездия.
Лея сорвалась с места и погналась за мной, как разъяренная маленькая фурия. Я хохотал во весь голос, перепрыгивая через её драгоценные кусты (стараясь, ради своей же безопасности, больше на них не наступать). Она не отставала, размахивая своим совочком и обещая мне все муки ада.
Мы выскочили из теплицы на открытый воздух. Ночное похолодание оставило на дорожках коварную ледяную корку, которую под утренним солнцем было почти не разглядеть. Лея, охваченная азартом погони, совсем забыла об осторожности.
Её нога резко уехала в сторону, она взмахнула руками, пытаясь поймать равновесие, и с глухим звуком повалилась прямо на обледенелую землю.
— Лея! — мой смех мгновенно оборвался.
— Маленькая, ты как? Сильно ударилась? — я испуганно заглянул ей в лицо, пытаясь понять, не ушиблась ли она серьезно. — Прости, это всё из-за моих идиотских шуток.
Я потянул руки, чтобы помочь ей подняться, чувствуя, как внутри всё сжалось от беспокойства. Если она что-то себе сломала, её отец точно исполнит свою угрозу насчет яиц, и на этот раз я даже сопротивляться не буду.
Она лежала так неподвижно, прикрыв глаза, что у меня сердце в пятки ушло.
— Лея, радость моя, скажи что-нибудь! — я испуганно склонился над ней, протягивая руку, чтобы проверить, всё ли в порядке.
Но стоило мне коснуться её ладони, как эта «бедненькая» девчонка резко открыла глаза, и в них промелькнул такой дьявольский огонек, что я всё понял, но было уже поздно.
Она с силой дернула меня за руку на себя. Я не ожидал такого подвоха, потерял равновесие и всем своим весом рухнул прямо на неё.
— Попался! — торжествующе выкрикнула она, когда я оказался прижатым к её телу на холодном снегу и льду.
Она тут же обхватила меня ногами за талию, блокируя любую возможность быстро подняться, и звонко рассмеялась мне в лицо, явно довольная своей маленькой победой.
— Коварная женщина, — выдохнул я, глядя в её сияющие глаза. — Я чуть инфаркт не схватил, думал, ты расшиблась.
— Это тебе за мой тюльпан и за мой зад! — она прищурилась, но в её взгляде уже не было злости, только азарт.
Я чувствовал под собой её мягкое тело, её тепло сквозь лосины и куртку, и, несмотря на холодную землю под нами, мне вдруг стало очень жарко. Я уперся локтями по обе стороны от её головы, нависая сверху.
— Значит, это была ловушка? И что теперь? Сдашь меня отцу на растерзание или сама расправишься?
_________________________________
Телеграмм канал: @norafaire