Глава 10
Кайрос Валграви
Лея внезапно залилась звонким, безудержным смехом. Он был таким искренним и чистым, что даже сбил меня с толку. Я недоуменно вскинул бровь, пытаясь понять причину столь бурного веселья.
— М-м? — только и смог вымолвить я, вопросительно глядя на нее.
Она сделала несколько шагов, приблизилась ко мне, и ее рука легко коснулась моей головы. Ловким движением Лея сняла бантик, который, очевидно, кто-то из детей успел мне прицепить, пока я отвлекся.
— Он тебе к лицу, — игриво заметила она, и в ее глазах плясали озорные огоньки.
Я не сдержал ухмылки. Признаться, эта ее непосредственность всегда меня обезоруживала.
Я обернулся, чтобы окинуть взглядом малышей. Они стояли, на удивление, тихо, сложив ручки, и выглядели совершенно невинно — ну точно маленькие ангелочки, хотя я знал, на какие проказы они способны.
— А теперь берись за работу, Минтар, — произнес я, намеренно растягивая ее фамилию, чтобы придать голосу немного начальственной строгости.
Она тут же подхватила детей, и спустя мгновение они уже скрылись, увлеченные новой игрой. А я, наконец, остался наедине с царившим в кабинете беспределом. Столы завалены, стулья перевернуты — после их визита здесь явно требовался не просто порядок, а, кажется, капитальный ремонт.
Я вздохнул, усаживаясь за ноутбук. К счастью, этот рабочий процесс обошелся без сюрпризов. Мне хотелось верить, что я успею завершить дела до того, как Лея и ее "ангелочки" придумают следующую шалость.
Стрелка часов уже неумолимо приближалась к десяти вечера, когда я, наконец, закрыл ноутбук. Глубокий вздох облегчения вырвался из груди: работа была завершена.
В этом огромном, притихшем здании я ощущал себя единственным живым человеком, затерянным в тишине.
Но моя иллюзия одиночества длилась недолго. Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась Лея, ввалившись внутрь с таким видом, будто за ней гналась целая армия.
"Алла", — мелькнуло у меня в голове. Наверное, только что она забрала всех детей, и Лея только-только освободилась от своего дневного "сражения".
Она устало плюхнулась в кресло напротив моего стола. Звук был глухой и красноречивый. Она откинула голову назад и простонала, но в этом стоне было больше облегчения, чем боли.
— О, господи... — выдохнула она, закрыв глаза.
Я не смог сдержать улыбки. Вид у неё был такой, будто она пережила стихийное бедствие. Дети, несомненно, выжали из неё все силы.
Подняв взгляд, я заметил знакомый аксессуар.На голове красовался маленький бантик. Кажется, это была их новая коронная шутка. Я протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, снял его с её темных волос.
— Милая, — прошептал я, и это было одновременно сочувствие, восхищение и, возможно, что-то большее.
От моего тихого слова она слегка покраснела. Её щеки тут же приобрели этот чудесный, нежный оттенок, который всегда заставлял меня улыбаться. Она отвела взгляд, словно не желая показывать смущения, но быстро вернулась к делу, ради которого пришла.
— Деньги, Кайрос, — потребовала она, протягивая руку, и в её голосе проскользнула едва уловимая настойчивость.
Я не мог не поддразнить её.
— Какая же ты ненасытная. Тебе, похоже, только деньги и нужны, — усмехнулся я, наблюдая за её реакцией.
— Кайрос! — тон Леи стал строже, даже немного угрожающе. Она подняла на меня глаза, требуя прекратить шутки.
Меня вдруг охватило странное, импульсивное желание. Это было что-то, чего я совершенно не ожидал от себя, но слова сами сорвались с губ.
— Отдам, если поцелуешь, — выпалил я, и в тот же миг в голове пронеслось: Боже, что я только что сказал? Я моментально пожалел о своей дерзости.
Лея ошарашенно замерла.
— Что? — прозвучал её удивленный и немного сбитый с толку вопрос.
Я тут же постарался сгладить неловкость, словно и не говорил ничего серьезного.
— Ничего, — быстро ответил я, стараясь выглядеть невозмутимым.
Чтобы избежать дальнейших расспросов, я потянулся к тумбочке, схватил пачку наличных и, не глядя, бросил ей ее заработок. Деньги скользнули по полированной поверхности, и я почувствовал, как напряжение в воздухе слегка спало.
Лея смотрела на пачку купюр, лежащую на столе, но не спешила ее принимать. Ее взгляд был долгим, задумчивым. Она не двигалась, и эта пауза казалась мне бесконечной, полной невысказанных мыслей.
— Ну? — нетерпеливо спросил я, слегка склонив голову, призывая ее взять деньги и, наконец, объяснить свое странное молчание.
Она не отводила глаз от денег, но затем медленно, почти неуловимо, закусила губу. Я сразу понял, что Лея здесь не только ради платы. Ей что-то было нужно. Что-то, что заставило ее замереть и колебаться, что-то, о чем она не решалась попросить. Я ждал, затаив дыхание, когда она наконец нарушит тишину.
Наконец, она оторвала взгляд от денег и посмотрела прямо на меня. В ее глазах читалась мольба, которую я уже давно не видел.
— Помощь нужна, — тихо произнесла она, и ее голос звучал непривычно серьезно.
Я не смог удержаться от циничной усмешки, пытаясь скрыть нарастающее любопытство.
— Да? И чем я могу помочь бедному ангелочку?
Она подняла свой пристальный взгляд. В нем уже не было смущения или усталости — только абсолютная решимость.
— Помоги с отцом, — это прозвучало как вызов, как последняя надежда.
Внутри меня что-то сжалось. Я моментально почувствовал, как ставлю стену.
— Нет. Я в чужие семьи не лезу, — отрезал я, стараясь говорить максимально холодно и отстраненно. Это было мое железное правило.
— Кайрос! Прошу! — ее голос прозвучал почти отчаянно.
Я понял, что просто так она не отступит. Сквозь стиснутые зубы я выдавил:
— С чем помочь? Объясни толком.
Она подалась вперед, и каждое ее слово стало чеканным.
— Ты — его близкий партнер. Уговори его, чтобы он наконец-то принял, что я могу работать наравне со всеми! Чтобы он перестал опекать меня как ребенка!
Мой ответ был инстинктивным и резким.
— Меня это не касается. Это ваши личные дела.
Лея не сводила с меня своего нежного, умоляющего взгляда. И тут я увидел, как на ее ресницах дрогнула и потекла одинокая слеза. В ее горле явно образовался ком, не давая ей говорить, но она сделала усилие.
— Прошу, — повторила она, и в этом одном слове была вся боль и отчаяние.
Слеза Леи, катящаяся по щеке, на мгновение заставила меня содрогнуться, но я тут же взял себя в руки. Я не мог позволить ей манипулировать мной эмоциями.
— Лея, — произнес я грозно, и мой голос прозвучал низко и твердо, не терпя возражений.
Она, видимо, поняла, что уговоры не действуют, и попыталась прибегнуть к деловому подходу.
— Что ты хочешь взамен? — спросила она напрямик, вытирая слезу тыльной стороной ладони. — Деньги? Услугу? Может, интим?
Последнее слово заставило мою кровь в жилах закипеть. Это предложение было заманчивым до дрожи, мгновенно пробуждая темные, хищные мысли. Но я не мог, не имел права так поступить.
Я тут же подавил этот импульс, загнал его обратно.
— Нет, — отрезал я, качнув головой, чтобы избавиться от непрошенных образов. — Уходи, Лея. Ничем не помогу.
Я смотрел, как она медленно встает. Ее плечи были опущены, в глазах — горькое разочарование. Я остался сидеть, не двигаясь, пока она, не сказав больше ни слова, повернулась и ушла. Дверь за ней закрылась тихо, но эта тишина оглушала. Я остался один, чувствуя неприятный осадок на душе от того, что отказал ей, но зная, что поступил правильно.
Я смотрел на закрытую дверь, и в душе кипела смесь облегчения и вины. Но я быстро подавил эти чувства.
Она не моя жена, не моя возлюбленная, и даже не близкая подруга. Лея — всего лишь человек, с которым я работаю, не более того. Я не связан с ней ни романтическими узами, ни обязательствами.
Я, чёрт возьми, дал себе клятву — твёрдое, нерушимое обещание: не буду лезть в чужие семьи и в запутанные, личные драмы. Особенно в отношения между отцом и дочерью. Это не моё дело, и я не собираюсь нарушать собственные принципы из-за чужой слезы. Я должен оставаться беспристрастным, и сейчас мне это удалось.
______________________________
Не всё так плохо,как вы думаете!
Телеграмм канал: @norafaire