VI
James Arthur – Supposed
Прошли долгие две недели, прежде чем Зейн вновь стоит перед высоткой, глядя на последний этаж, где находится квартира Лиама. Руки спрятаны в карманы джинс, когда молодой человек сжимает руки в кулаки. Он провёл это время в смятении, не зная, куда ему податься.
просто скитался; просто думал о Лиаме; думал о них;
Сердце пропускает удар, когда его телефон истошно трезвонит, сообщая об очередном сообщении, которое он не прочитает. Качает головой, когда замечает очередную рекламу, пришедшую на телефон, и убирает аппаратуру в карман, продвигаясь к широким дверям. Швейцар распахивает дверь перед парнем в свободной майке, джинсах и тяжёлых ботинках, который держит сумку наперевес. Консьерж подходит к нему, пристально глядя на брюнета, который улыбается, вновь оглядывая богатый холл.
— Вы к кому? — спрашивает мужчина.
— К мистеру Пейну, — усмехается, проводя пальцами по новой татуировке на запястье.
— Ох, мистер Малик, не узнал! — восклицает он вновь и пропускает без лишних вопросов, позволяя парню пройти к лифтам, теребя в кармане ключи от двери. Может, Лиам всё же не поменял их тогда, когда младший ушёл, не прощаясь.
Лифт пищит на нужном этаже, двери отворяются. Парень идёт на негнущихся ногах к квартире Пейна, вставляя ключ в замочную скважину, поворачивая.
Дверь с лёгкостью поддаётся, и он стоит в просторном коридоре, оглядываясь вокруг. Из ванной комнаты доносится шум воды, а Малик замирает, не в силах поверить, что он вновь рядом с Пейном. Шум стихает, а Зейн стоит всё ещё на пороге и переминается с ноги на ногу.
Лиам выходит из душа, тряхнув головой. Поднимает голову и замирает: Зейн стоит в коридоре, кривовато улыбаясь. Снимает ботинки, кусает губы, но уже через секунду оказывается в крепких объятьях шатена, который больно впивается пальцами в руки брюнета.
— Зейн, — тихо проговаривает шатен, закрывая глаза. Капли воды, не высохшие на его теле, так и норовят намочить майку младшего. Вдыхая знакомый (до боли любимый) запах геля для душа, он не верит, что действительно ушёл тогда, в поисках чего-то невесомого, что, что вскоре ускользнёт от него. А Лиам рядом.
— Привет, я же говорил, что вернусь, — отзывается брюнет и лениво целует шатена, проверяя сохранность того, о чём думал на протяжении долгого времени. Они молоды, да. Слишком глупы, и, честно говоря, нерешительны.
— Согласен ли ты всегда быть со мной? — спрашивает у Пейна Зейн, касаясь губами шеи.
— О чём ты? — спрашивает Лиам, отстраняясь, а Зейн скидывает сумку на пол, доставая из кармана небольшую бархатную коробочку, вставая на одно колено. У старшего перехватило дыхание.
— Может, это и рано. Может, я слишком глуп и взбалмошен. Скорее всего, ты пошлёшь меня с моими тараканами, — во рту пересыхает из-за волнения. — Я раздумывал об этом, знаешь, и... — руки трясутся. — Лиам Джеймс Пейн, согласен ли ты стать моим мужем?
— Ты думаешь, что я мог бы отказаться? — только и спрашивает Лиам, кусая нижнюю губу.
Синяки на запястьях — его личный спутник.
Синяки на запястьях — их своеобразная любовь.
Та любовь, без которой они бы не смогли жить.
А надпись "Зейн и Лиам" так и останется на мосту, где часами проводил время Зейн, пока был вдали от Лиама.