Eleven
Девушка подскакивает с кровати и, подойдя к Финну, с небольшим страхом в глазах смотрит на него. Она понимала, что они вляпались, но отступать сейчас было практически некуда. Парень оглядел комнату; странно, но выражение его лица было спокойным, будто за дверью и вовсе не стоит его псевдодевушка.
Довольно быстро сообразив, как же выйти из сложившейся ситуации, Финн открыл дверь гардеробной, что находилась в паре метрах от входной двери.
— Есть план, — начал он тихим шёпотом, игнорируя решительные стуки в дверь, и обернулся на стоящую в ступоре Браун, которая просто не знала, что ей делать. — Посидишь немного здесь? Я выпровожу её.
— Ты уверен? — склонив голову чуть набок, спрашивает девушка, которая в данный момент полагалась исключительно на него.
Вулфард согласно кивнул и, когда Браун поудобнее села на пол, закрыл дверь, выключая яркий свет. Распахнув деревянную преграду, Финн нарочно сделал сонный вид, надеясь, что этот дешёвый театр всё-таки прокатит.
— Эми, что ты здесь делаешь? — слегка охрипшим голосом спросил он, жмурясь и зарываясь пальцами в растрёпанные волосы.
— Я тоже рада тебя видеть, — усмехается блондинка, скидывая рюкзак на пол и проходя в комнату без какого-либо разрешения.
— Что случилось?
— Думая о тебе, в последний момент я решила никуда не ехать, милый, — Картор мило улыбнулась, включив светильник на прикроватной тумбочке. — Я так соскучилась. Джон совсем меня достал, мне хочется побыть сегодня ночью с тобой.
Милли старалась сидеть тихо и даже не смотреть в щель из-за не до конца прикрытой дверцы, глаза невольно обратились на фигуру девушки, что медленно подходила к Финну. Сейчас она вдоволь могла ужаснуться происходящим.
Как Финн и она докатились до того, что он прячет её в гардеробной от своей девушки? Вязкое чувство отвращения почувствовалось где-то на кончике языка. Отвращение к самой себе. Нужно переносить все трудности с гордо поднятой головой, а не жаться к стенке, сидя, как мышь, и боясь даже вздохнуть неправильно. Всё это до чёртиков отвратительно. Но сейчас уже не время отступать, поэтому стоит лишь дождаться того момента, когда Финн всё же выпроводит Эмили из комнаты. Невольно ей начало казаться то, что парень вовсе не старается как-то положить всей этой ситуации конец. И даже сейчас он просто стоял, опустив руки. По виду, тело его было расслабленным, и его будто не заботило всё происходящее вокруг.
Он тихо хмыкает на её слова и отводит ледяной взгляд тёмных глаз на стену, но Эмили словно не видит его холодности или просто ей и вовсе плевать на то, как и что он делает. Главное — это чтобы было так, как она хочет. А то, что он там думает, её и вовсе не заботило. Вулфард был в странном «рабстве», если это так можно назвать. Только вот блондинка понятия не имеет, что он делает всё это не по своей воле, а скорее из-за того, что он боится загреметь в тюрьму из-за её любимого братца.
— Ты сегодня отлично справился, — говорит она, проводя наманикюренными пальцами по его груди, и Финн в этот момент слегка напрягается, всё же посмотрев на свою девушку насмешливым взглядом.
— Разве? Тебе откуда знать? Ты приехала под конец, — её слова явно забавляли парня, и теперь он покачал головой, не в силах сдержать едкий смешок. Эмили сослалась на то, что он просто обижен из-за её отсутствия на важном для него моменте, поэтому виновато улыбнулась и настойчиво чмокнула в губы.
— Не сердись, ясно? У меня были дела, — обняв Вулфарда за шею, та опять заглянула в его глаза.
— У меня тоже дела, верно?
— Я знаю, как тебя успокоить, малыш, — прошептала она и, не расслышав её последнюю фразу, Милли придвинулась к щели ближе, отчего полоска слабого тёплого света упала на её лицо.
— Я не в настроении, — пожимает он плечами, но явно настроенная решительно и явно приехавшая сейчас к Вулфарду за отменным сексом Эмили целует его.
Браун инстинктивно отшатывается назад, чувствуя, как внутри сжимается неприятный комок, а чувство тошноты подступает к горлу всё сильнее. Звук падающего на кровать тела и игривый смех блондинки заставляют часто заморгать, желая прогнать наступающие слёзы. Нет, она не будет сидеть и плакать тут, понижая чувство собственного достоинства. До ее ушей вновь доносится слабое «не нужно, стой» из уст Финна. Внутри всё кричало «уходи, глупая! Вставай!», но она словно окоченела, глядя в темноту влажными глазами. И было уже всё равно, что будет, если она увидит её выходящую. Было плевать. Но ноги категорически не хотели подчиняться хозяйке. Она опустила руки на пол, опираясь на них, и резко вздрогнула, услышав слабый стон из уст Картор. Кровь пульсировала в голове, глаза застилала чернота из-за нахлынувших чувств. Да, было больно и неприятно осознавать, что сейчас он целует не её. Ревность для Браун была самой ужасной из эмоций, а самой ужасной — потому что сильной. Такой, что всё сожжёт к чертям, заставит убить, сведёт с ума. Как же сладко думать и мечтать о том, что будет человек, полностью и весь твой.
На самом деле, девушка не поняла, как на дрожащих ногах она всё же встала, открыв дверцу, и шагнула в комнату; на пару секунд Финн и Милли столкнулись взглядами, отчего сердце Браун предательски сжалось, а слёзы сильнее скапливались в уголках глаз, застилая их солёной пеленой, что ещё немного и польётся градом по разгорячённым от злости и обиды щекам. Ревность раскалённым железом заполняла пустоту в груди, сжигая всё дотла.
Эмили её не заметила: конечно же, слишком увлечённая затаскиванием пререкающегося Вулфарда в постель. Милли винила себя во всём. Не нужно было так слепо доверять ему, бросать семью и ехать в Сиэтл, мечтая о незабываемых свиданиях и милом любящем Финне. Такого не будет. Только не с ним.
Приглушенный свет коридора вылизывал её стройную, тёмную фигуру. Милли и не заметила, как ноги сорвались на бег, после того, как она быстро схватила свой ещё не разобранный чемодан и, не раздумывая, вышла из комнаты.
Это ощущение в груди выбивало из неё весь воздух, всю радость, те нежные чувства, что наполняли её. Выбивало все жизненные силы. Словно розовые очки, которые ещё совсем недавно так плотно прилегали к её лицу, теперь упали, обнажая жёсткую и такую безжалостную реальность. Словно в этот момент, выйдя в ночную прохладу Сиэтла, Милли вдруг огляделась вокруг, как в первый раз.
«А чего ты ожидала, глупая? Долго и счастливо? Зная, что они официально встречаются, думала, что они просто держатся за ручки, когда тебя нет рядом?», — вела она монолог в своей голове, отчитывая себя по полной программе.
Ревность — это абсолютно нормальное чувство и за это не должно быть стыдно. Оно естественно, вы не должны стесняться, испытывая или говоря о нём человеку, которого ревнуете. Стоит переживать, когда этого чувства попросту нет. Потому что это показатель того, что человек вам просто неважен. Это не вопрос доверия. Насколько бы сильно ты ни доверял человеку, если он действительно важен и много значит для тебя, то ты будешь чувствовать ревность. Порой она бывает сладкая, как нагретый на солнце мёд, она пробуждает другие сильные чувства, заставляет отношениям зажить новой жизнью, а бывает удушающая, губящая. Ревность сидит внутри. Это страх. Страх потерять дорогого человека.
Внутри наступила тишина. Словно всё живое внутри взяли, убили, изрезали, вырвали с корнем. Эта тишина была практически оглушающая, давящая. И хотелось закричать, затопать ногами, упасть на асфальт и молить, чтобы всё это закончилось. Этой июльской ночью Милли Бобби Браун приняла для себя важные решения, а именно: держать Финна Вулфарда на расстоянии вытянутой руки, не более. Это будет больно, это будет трудно, невозможно, но она должна сделать это для самой себя.
И так странно, что это называют разбитым сердцем, потому что такое ощущение, что и все кости сломаны тоже
Такси не заставило себя долго ждать, и, сев в салон автомобиля, Милли открыла окно, чувствуя, как постепенно чувства возвращаются, нерешительно подступая к её сознанию. Перед глазами на повторе возникало его безразличное выражение лица и холодность глаз, в тот момент, когда она выходила из комнаты, и, кажется, этот момент словно въелся в её память. Потому что это безразличие хуже всего на свете. Она чертовски сильно хотела понять его поступки, но поведение Финна противоречило всему тому, что он говорил и делал.
Милли судорожно вдыхала ртом врывающийся в салон ночной воздух, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Ей тяжело, невыносимо тяжело думать о том, что его больше не будет рядом в её жизни. Но она не может изменить своего решения.
— Дыши, Милли. Просто дыши, — срывающимся шёпотом говорила она и, наконец, замерла: воспоминания о самом ужасном, поистине ужасном для неё вечере накрыли с головой.
***
Это была очередная открытая панель для сериала после отгремевшего финала третьего сезона, где фанаты могли задавать актёрам любые интересующие их вопросы.
Браун стояла за кулисами, кусая и без того покрасневшие от её зубов губы. Странное, ранее необъяснимое чувство тревоги накрывало её с головой, заставляя вытирать холодные в поту руки о ткань тёмно-бордового платья. Она не слышала о чём тараторила Сэди, задорно улыбающаяся с горящими зелёными глазами; Милли была погружена в себя, крутя в руках мобильный телефон.
Почувствовав в руке вибрацию, Браун буквально подпрыгнула на месте. Внутри всё с перевернулось с ног на голову, когда она увидела от кого был этот звонок. Своими внутренними ощущениями она предчувствовала что-то ужасное. У неё была невероятная связь со своим отцом, невероятная любовь. Она считала его лучшим человеком в своей жизни.
— Сэд, я отойду на минутку, — нервно сказала Милли, заправляя прядь волос за ухо и уже идя прочь от толпы коллег, которые ожидали выхода на сцену.
— Привет, мам, — выдавила она, поднеся телефон к уху.
— Милли, милая, — начала мама, и в этот момент внутри всё оборвалось. Заглушённые рыдания раздавались из динамика, и девушка опёрлась рукой о стену, надеясь не потерять равновесия. В горле образовался неприятный ком, который медленно начинал душить её.
— Что случилось? — встревоженно спрашивает она, кладя руку на грудь и чувствуя бешено бьющееся сердце.
На том конце повисла тишина, а после судорожный всхлип. И тогда Милли могла поклясться — рухнул весь её мир.
— Пожалуйста, просто скажи, что случилось? — дрожа и запинаясь, пролепетала она пропадающим от нервов голосом. — Мама?
— Твой отец, он… — женщина вновь запинается, желая унять подступающую истерику. И тогда первая одинокая стеклянная слеза катится по нежной коже щеки. Силуэты вокруг начинают расплываться, всё вдруг теряет смысл.
— Нет… — выдыхает она шёпотом, просто не веря. — Не может быть.
— Автокатастрофа, — выдаёт мама и не может уже сдержать себя, разразившись рыданиями.
— Нет-нет, — заладила она, отрицательно качая головой. — Нет!
На её отчаянный, полный душевной боли и потери голос оборачиваются практически все, и когда понимают, чей именно это был крик, расширяют глаза, но первый, самый первый подбегает именно Вулфард. Он заметил её странное состояние ещё в самом начале и теперь просто не спускал с неё тёмно-карих глаз весь этот вечер.
Девушка в отчаянии отбрасывает телефон в сторону, совершенно без сил падая на холодный пол, сгорбившись и оперевшись на поверхность обеими руками. Плечи беспрестанно сотрясались от сильных рыданий.
Она сломана, разбита. Но в тот день, в ту неделю и месяц он собрал её по кусочкам. Часть за частью. Складывая, словно пазл, её новую, более идеальную версию себя, а после, когда понял, что она может раскрыть свои крылья и жить без его эмоциональной поддержки, снова закрылся и отдалился.
Финн заключил её дрожащее в слезах тело в свои руки, накрывая и закрывая от посторонних глаз. Он и на пушечный выстрел не пропустил к ней никого. Шептал ей на ухо нежности, бережно гладя по голове, качая на руках, словно ребёнка, не смея спрашивать её о том, что случилось. Ноа всё это время сидел рядом со стаканом холодной воды, отправив остальных на сцену, потому что откладывать мероприятие было нельзя. Сколько бы не старался Финн, он так и не смог выпроводить Шнаппа, но трогать её и говорить хоть что-либо он не позволил.
В итоге, решив, что Браун сейчас действительно в надёжных руках, оставил их наконец наедине. И тогда, подняв заплаканное лицо, Милли рассказала ему, именно ему о том, какая ужасная трагедия произошла в её жизни.
— Дыши, Милли. Просто дыши, — прошептал он, чмокая её в макушку и поглаживая плечи, когда она вновь тихо заплакала, уткнувшись лицом в его грудь. — Я рядом.
***
Она сновала по дому уже пару дней, словно приведение, игнорируя звонки друзей и реплики родных. Что-то определённо было не на месте. Что-то важное. Бессонница не давала нормально поспать, поэтому под прежде жизнерадостными глазами залегли тёмные круги.
Нет, она честно старалась выбраться из подобного состояния: смотрела комедии, заказывала на дом еду. Обычно подобное гарантировало ей отдых и приподнятое настроение.
Ава каждый день уговаривала старшую сестру, по которой она так сильно соскучилась, пойти погулять или поиграть, но Милли правда не могла этого сделать.
И вот, в очередную бессонную ночь, она как обычно старалась погрузиться в долгожданный сон, но об стекло её окна что-то ударилось. Браун немного испугалась и подскочила на кровати, скорее от неожиданности, а после быстро села и поджала ноги под себя. Вскоре что-то опять ударило по стеклу, и она нахмурилась, осторожно вставая с кровати и подкрадываясь к окну.
— Кто здесь? — решительно спросила девушка, набрав в грудь воздуха и выглядывая за пределы спальни.
— Это я, кто же ещё! — зло зашипел голос из кустов. — Ты не отвечаешь на мои звонки, сучка! Зачем тебе твой Iphone? Я иду ломать его к чёртовой матери.
— Ноа, ты идиот, — на лице ровно на пару секунд просияла улыбка и вновь исчезла, когда Милли встретилась взглядом с горящими зелёными глазами напротив.
— Ты только узнала? — наклонив голову и задумчиво разглядывая её грустное выражение лица, спросил парень.
— Просто констатация факта, — вздохнула и натянуто улыбнулась русоволосая, отходя от окна и пропуская друга в комнату.
Ноа осмотрел её с ног до головы и, поняв, что с подругой что-то не так, поджал губы, выискивая её взгляд.
— Миллс, что случилось? — мягко спросил Шнапп, делая шаг к ней и протягивая руки, желая заключить девушку в крепкие дружеские объятия. — Ты не брала трубку и так поспешно уехала из отеля. Я спрашивал у Финна, но он…
— Ты говорил с ним? — не дала договорить Браун, поднимая голову с его груди, но всё же не вылезая из его рук, обёрнутых вокруг её талии.
— Этот разговор продлился ровно пару секунд, да и он позвонил мне сам.
— Не говори, всё. Мне неинтересно, — жёстко отрезала девушка, вновь положив голову на Ноа, и прикрыла глаза.
Они стояли так какое-то время. Ноа просто ждал, когда Милли сама захочет рассказать ему о том, что случилось, а Браун же просто собиралась с духом, перебирая и выстраивая в голове предложения, которыми будет изъясняться с ним.
— Знаешь, я считаю ужасным то, что я так долго держала всё в тайне от моего лучшего и самого близкого друга, — начала девушка.
— Это я что ли? — задорно хихикнул Ноа, на что девушка одарила его серьёзным взглядом. — Всё-всё, я серьёзен, прости. Ты хочешь рассказать мне насчёт Финна? Насчёт вашего тайного «романа»?
— Что? Откуда ты…
— Я знаю тебя очень много лет, да и мы ещё проводим всё время вместе, Миллстер. Я читаю тебя практически как открытую книгу. Да и я присутствовал на одной ссоре, вряд ли вы заметили моё присутствие, конечно, но всё же. Я знаю, что он тебе нравится, а ты нравишься ему. Но это всё, что мне известно, — парень мягко гладит по спине, вглядываясь в виноватое выражение на её лице. — Я ждал, когда ты захочешь открыться. Всё это время видел, что тебе плохо. Ты терзаешь себя мыслями, о которых я не знаю.
— Ноа… Мне так жаль, — шепчет девушка, вновь крепко обнимая лучшего друга. — Нужно было сразу тебе всё рассказать. Ты не подумай, это не вопрос доверия. Я доверяю тебе, это что-то другое.
— Обещай, больше никаких секретов, — он поднял её лицо двумя пальцами за подбородок, встречаясь со взглядом карих глаз. Луна оставляла белые блики на её коже, бросая тени от ресниц на щеки. В сердце неприятно заныло. Она не могла сказать ему всё. Как бы ей этого не хотелось, но что бы Финн ни сделал, Милли не могла выдать его секретов, которые он ей доверил.
Девушка растерянно поджала губы и резко обняла Шнаппа, не зная что же ей ответить.
— Друзья не лгут, — с улыбкой сказал он их любимую фразу, отлично прижившуюся ещё во время съёмок первого сезона сериала.
— Да, — она помедлила, глубоко вздыхая. — Друзья не лгут.
В эту ночь Милли излила лучшему другу душу, открыла все свои раны, но глаза её остались сухи и не тронуты. Она сохранила свою гордость, держалась, как должна держаться любая девушка. Браун знала себе цену, безусловно, и, возможно, это делало её характер ещё хуже, но она такая, какая есть. Ноа видел, как ей неприятно вспоминать о том, что было, видел, как глаза её загорались, а щёки неумолимо краснели, как она смущённо опускала взгляд на ноги, замечал, как дыхание её становилось неровным, как она нервничала, путалась в паутине собственных мыслей, вспоминая о губах Финна на своей коже. О томных, таких глубоких взглядов тёмных глаз, о его прикосновениях, длинных пальцев и завитках чёрных как смоль волос. Шнапп в шоке приоткрывал рот, слыша её тихое «и тогда он поцеловал меня. Господи, я думала, что в этот момент у меня либо крылья вырастут, либо я умру».
— Я схожу с ума, Ноа, понимаешь? — Милли подсела к парню ближе, желая только чтобы он избавил её от тягостных мук. — Слышу его голос в своей голове, чувствую его запах там, где его никогда и не было.
— Я не думал, если честно, что у вас всё так, — честно вздохнул парень, задумчиво поджав губы. — Но Финн, конечно, либо тот ещё трус, либо полный мудак.
Слабо кивнув, Милли опять опустила голову, прикрыв лицо руками. Что ей делать? Нужно вырвать Вулфарда из своих внутренностей. Это будет сложно. Она им пропитана, его взглядами и прикосновениями. Но она не хочет страдать всю свою жизнь.
— Эй, я рядом, хорошо? — убрав руки от её лица, Ноа мягко улыбнулся, чмокнув русую в нос.
Задумывались ли мы когда-нибудь, какое место в жизни занимают наши друзья? И как тяжело было бы без них. Нет, быть наедине с собой — это прекрасно. Слушать внутренний голос, распутать и разобрать по полочкам все мысли. Быть иногда с собой очень важно и полезно. Но нужен тот, кто будет любить чисто и искренне, быть рядом, помогать разобраться в жизненных трудностях, когда сам ты найти выход не можешь. Иметь друзей очень ценно — они наши родственные души. Дружба Ноа и Милли была невероятно весёлой и милой, они были той парочкой друзей, посмотрев на которых, можно было подумать, что они находились в отношениях. Такую дружбу нужно ценить, ведь не часто найдешь человека, настолько близкого тебе по мышлению и мнениям о жизни.
***
Ноа с самого утра старается хоть кто-то развеселить Милли, и у него, кстати говоря, это отлично получается. Либо он отличный друг, либо Браун прекрасная актриса. И честно сказать, сомнения закрадываются в его голову. Он с улыбкой подошёл к окну, разглядывая идеально стриженный и свежий зелёный газон.
Ава с восторгом и детской радостью бросилась на Шнаппа рано утром, заметив его на кухне, когда тот утолял жажду. И с такой мольбой попросила его уговорить Милли пойти на прогулку, на что он заверил маленькую Браун, что он вытащит её сестру на улицу, даже если ему придётся делать это силой. Ава тихо рассмеялась, прикрыв рот ладошкой, а после быстро побежала на зов матери.
Парню даже удалось загнать сопротивляющуюся Браун в душ. И вот она торчала там уже около часа, и Ноа стало слишком скучно, ведь он уже досконально изучил светлую комнату, понюхал все духи, заглянул в пустой шкаф и даже один ноготь чёрным лаком накрасил.
От кручения на стуле его отвлёк звонок телефона, только вот это был не его телефон. Интереса ради, он взглянул на него. Счастливый, улыбающийся во все зубы Финн, лежал на расстеленной кровати и, по всей видимости, Браун делала фотографию сверху. Не долго думая, он поднёс устройство к уху.
— Финн, привет, — скучающе начал Шнапп.
— Дай мне Браун, срочно! — голос Вулфарда противоречил снимку на экране. Ну точно два разных человека.
— Зачем?
— Я перед тобой отчитываться должен?
Ты, кусок… — нервы были совершенно на пределе, и он глубоко вздохнул, желая успокоиться. — Всего пару слов, Шнапп.
— Она мне всё рассказала.
— Да неужели! А я то думаю, — язвительно и скорее нервно рассмеялся черноволосый.
— Не звони ей больше. Серьёзно, Финн, ты и так натворил дел. Её плохое настроение и выход из «депрессии» расхлёбывать мне, а не тебе. Так что вешай уже трубку. Вас больше ничего не связывает, кроме как сериальных персонажей.
— Слушай, Шнаппи, ты такой умный, я смотрю. Поверь, будет лучше, если я поговорю с ней. И объясню ей всё, как оно есть, — уже устало проговорил Финн, потихоньку успокаиваясь.
— Она сделала для себя выводы, понимаешь? Прошу, не звони. Не дави на неё. Твои слова, что бы там ни было, они ничего не изменят, — умоляюще сказал Ноа, сложив пальцы на переносице.
— Ты просто не даёшь даже шанса! Да чёрт бы тебя! Она нужна мне! — раздражённо вскрикнул Финн в динамик собственного телефона, даже скорее прорычал.
— Ты меня слышал. Я блокирую твой номер в её контактах. — отключив вызов, парень прислушался и как можно скорее начал выполнять нужные действия в телефоне Милли, при этом удалив входящий звонок от Финна.
— Готов? — голос сзади заставил вздрогнуть от неожиданности, словно его поймали за кражей.
— Идём, — улыбнулся Шнапп, хватая кофту и выбегая из комнаты.
***
Наступил вечер, и солнце дарило Лос-Анджелесу свои последние тёплые лучики. Небо сегодня было необыкновенно красивым, и многие парочки, гуляющие в парке аттракционов, с радостью фотографировались на его фоне. Мягкие и пушистые облака, подобно той сахарной вате в руках Милли, плавно плыли по розоватому небу. Запах сахарной ваты и сладкого попкорна заполнял лёгкие. Браун размеренно шагала по асфальту, совершенно не слушая рядом идущего Ноа и Аву, которые как обычно смеялись над очередной шуткой. Она с грустью замечала девушек и парней идущих за руки, таких счастливых и беззаботных. Часто она думала о том, что бы сейчас сказал Финн. Как бы они катались на аттракционах, держались за руки, и какой бы это фурор произвело в прессе.
— Милли, хватит киснуть, — весело улыбнулся девушке Шнапп, отломав кусочек ваты, и быстро запихнул сахарное лакомство в рот, а после довольно замычал, когда оно растаяло на языке.
— В твоём организме сегодня сто процентов сахара, серьёзно, — как можно беззаботней произнесла девушка. — Я не кисну.
— Киснешь. Если тебе так плохо, почему ты тогда приняла это решение?
— Я приняла его ради себя, ты же понимаешь это, — приподняв брови, Милли последовала примеру Ноа и закинула в рот кусочек ваты.
— Тебе нужно на пляж, я знаю! — радостно крикнула Ава, хватая сестру за руку.
Да, Браун действительно любила море. Была очарована его таинственностью, глубиной, неизвестностью. Сколько тайн кроется на его дне? Бесчисленное множество секретов и открытий. Тёмные глубины океана привлекают, заставляют задуматься. Но сейчас думать ей было нельзя. Лишние мысли сулили очередной волной депрессивного состояния и ощущения вселенского одиночества.
— Не сейчас, милая, я просто хочу домой, — вздохнула она. — Хочешь ещё где-нибудь покататься?
— Тебя не развеселили горки? — не отставал Ноа.
— Я ценю твою заботу, ладно? — ласково посмотрев в его глаза и потрепав волосы, произнесла Браун. — Но идти в парк аттракционов было небезопасно. Сколько человек к нам сегодня подошло? Мы не можем нормально отдохнуть в публичном месте.
— Раньше ты любила это место, вот я и подумал, — вздохнул Шнапп, окидывая местность взглядом и перебирая в голове варианты, куда бы они могли ещё пойти.
— О чём это ты так задумался?
— Сегодня вечеринка у одной моей подруги. Не хочешь завести Аву домой и съездить туда ради интереса? Хоть на пару часов? Тебя нужно развеять! Я чувствую, что это моя полная обязанность, — парень говорил слова с таким воодушевлением, что Милли непроизвольно хихикнула.
— Давай не сегодня? Сходим с тобой, куда захочешь, когда закончим съёмки. Скоро нужно будет собирать чемоданы.
— Обещаешь, что сходим, куда я захочу? — игриво подвигав бровями и рассмеявшись, спросил Шнапп. Младшая Браун с интересом посмотрела на парня.
— Обещаю. Не обращай на него внимания, lil sis, он у нас дурачок, — на эти слова Милли получила слабый удар в плечо и рассмеялась.
***
Уже около семи часов кареглазая со спокойной душой лежала в прохладной постели, наслаждаясь банановым молочным коктейлем и смотря какой-то сериал по телевизору в её комнате.
Вскоре все сладости кончились, а сериал и вовсе наскучил. Мозг постепенно терял сюжетную цепочку и смысл диалогов, происходящих между героями. Веки закрывались всё медленнее, тело теряло собственный вес. Сон неторопливо подступал, сладко смакуя каждую расслабленную минуту, но из дремоты вдруг вывело оповещение на её телефоне.
— Дерьмо, — тихо выругалась Милли, потирая сонные глаза пальцами. Тело всё ещё было расслабленным, но сонливость как рукой сняло. Интерес всё же брал своё и, перевернувшись на бок, девушка взяла IPhone с прикроватной тумбочки.
Стефани:
«Напоминаю, что сегодня в восемь вечера в моём доме будет проходить вечеринка. Буду ждать тебя, хохо».
Кареглазая недовольно закатила глаза и поудобнее распласталась на кровати. Вопрос был прост: идти или всё же нет? Ничего плохого на этой вечеринке случиться не может. Всего лишь полный дом пьяных подростков и громкая музыка.
Милли, фыркнув на собственные мысли, поднялась с кровати, завязывая кудрявые волосы в высокий хвост.
«Да ладно тебе, сходи, может и повеселишься заодно», — не отставал внутренний голос, вновь надоедливо появляясь в её голове.
— Да пошло оно, — прошептала Браун, скидывая с себя объёмную серую футболку.
С выбором платья кареглазая не заморачивалась, и её зоркий глаз тут же пал на атласную ткань платья винного цвета. На фигуре оно смотрелось неплохо, но вырез на груди семнадцатилетнюю девушку действительно смущал, так что через пару секунд на плечи была накинута чёрная кофта. Подведя глаза и накрасив губы красной помадой, она выбежала из дома, сказав маме, что идёт с Ноа в ресторан в центре Лос-Анджелеса. Врать матери ей всегда было непросто, но так бы её вовсе и не пустили, ведь миссис Браун очень печётся о благополучии своей дочери, а отпускать её на вечеринку с пьяными парнями весьма опасно. С ней ничего не могло там случиться, Милли была от чего-то в этом свято убеждена.
Такси припарковалось напротив большого коттеджа. Множество людей уже стояли на улице, держа в руках прохладные красные стаканчики с пивом, вишнёвым соком, ромом и с прочей фигнёй. Цель посещения подобного места была проста: повеселиться, выпить, отдохнуть, потанцевать и завести новые знакомства.
Сначала ей показалось странным то, что окна были либо плотно занавешены шторами изнутри, либо там не было света. Она немного с опаской потянула на себя большую тёмного цвета дверь, и в нос сразу же ударил бум множества запахов: от сладких и приятных до отвратительных.
Вокруг уже творилась полная бесовщина. Множество девиц её возраста извивались на танцполе, открыв при этом максимум обнаженной кожи. Кто-то курил (ещё неизвестно что), кто-то распивал спиртное, но больше всего заставляли смутиться и приводили одновременно с этим в шок парочки, которые практически совокуплялись на обивке дорогих кожаных диванов. Чёрные занавески и правда плотно прилегали к окнам, а в забитом людьми помещении царил полумрак и потеря всех духовных, нравственных и моральных ценностей.
Прямо в центре было место, которое выделялось из общей массы. А выделялось оно хотя бы тем, что было сильнее освещено. Множество парней разного возраста расселись на диванах, креслах и полу, подзывая к себе тех самых дам на танцполе.
Кажется, что этот вечер ей точно здесь не пережить. Благо, что пока что на неё никто не обращал здесь никакого внимания, ведь каждый мог найти то, что ему было по душе. Браун уже начала задумываться о том, что лучше бы здесь был ещё и Ноа. Как никак, с ним она чувствовала бы себя немного безопасней.
Её удивляло то, как вели себя все эти люди. Воздух был буквально пропитан грехом. Такой же тяжёлый, затхлый, неизбежный. Смотря на эти пьяные лица, из которых сочилось притворство и фальшь, хотелось просто блевать. Но она уже здесь и она зареклась себе, что сегодняшним вечером не будет играть страдалицу и наконец повеселиться. Каким же образом это сделать? Уподобиться всем этим людям, которых и людьми-то назвать сложно? Выходит, что именно так.
Её шаг в сторону кухни был весьма твёрд, что даже удивило её саму. Схватив стаканчик тонкими пальцами, она опрокинула в себя вишнёвую горькую жидкость.
— Отвартно, — выдохнула девушка, вытирая капельку жидкости с накрашенных губ.
— Всё так плохо? — прозвучал голос у Милли над ухом. Это был молодой человек, похоже, самый адекватный из всех присутствующих. Светлые пряди волос спадали на аккуратный лоб, а черты его лица не выражали ничего дурного.
— Ты кто? — слегка язвительно ответила она вопросом на вопрос.
— Извини, надо было сначала представиться. Я Нейтан, — приятно улыбнулся он, оглядывая её карими глазами.
— Милли, — немного смягчившись кивнула девушка. — И да, всё действительно плохо.
— Дай угадаю… — Нейтан наигранно задумался, приставив указательный палец к подбородку, покрытому лёгкой щетиной. — Проблемы в семье? Парень бросил? Месячные? Всё сразу?
— Ты такой остроумный, сейчас живот надорву, — всё же слегка улыбнулась Браун. — С чего ты взял, что я скажу тебе, что у меня случилось?
— Ну, я такой красавчик, как же мне не открыться? — подмигнул ей он.
— Твоё имя точно не Нейтан, а Нарцисс, — дружелюбно укорила его девушка. — Если ты перестанешь ко мне подкатывать, то наше общение вполне может завязаться.
— Окей-окей, я отстойно подкатываю к девушкам, понял, — рассмеялся Нейтан, опуская взгляд в пол. — Не хочешь пойти к моим друзьям?
— А ты точно не маньяк? — с улыбкой прищурилась девушка, скрестив руки на груди.
Рассмеявшись, парень жестом пригласил её пройти дальше. И с каким же ужасом она осознала, что он ведёт её в сторону того самого дивана, на котором сидела куча парней.
— Ой, нет, я туда не пойду, — громко сказала Милли, желая, чтобы Нейтан услышал её через весь этот шум в комнате.
— Не бойся, всё хорошо, они безобидные, как я, — успокоил её он. — Только кажутся такими.
Вышло не особо убедительно, и Милли ещё немного колебалась на месте, прикидывая в голове возможный исход событий, но всё же вновь возобновила шаг, отбросив здравый смысл на второй план.
Но, о Боже, сколько удивления было в её взгляде, когда Милли заметила среди них те самые зелёные глаза, которые надменно исследовали толпу, и каштановые волосы, которые, как ей казалось, слишком длинные для парня. Сразу же спрятав все эмоции внутрь, она присела на диван, погладив пальцами прохладную обивку и завертелась на месте, словно пыталась найти кого-то в толпе. Толпа холодных мурашек пробежала по телу, когда боковое зрение уловило его заинтересованный взгляд, остановившийся на ней.
— Милли Бобби Браун, не ожидал увидеть тебя вновь, — сказал он с явным английским акцентом и развалился поудобнее, разложив руки на спинке дивана.
— Да, я тоже, — едва слышно ответила она, всё ещё стараясь игнорировать его, хотя уровень напряжения внутри рос с невероятной скоростью.
Неприятно, тошно, страшно. Она подняла глаза к небу и мысленно взмолилась, чтобы встретила хоть одного знакомого.
— Привет, Милли, — диван рядом с ней прогнулся, и сладкий аромат духов ударил в нос.
— Айрис? — выдохнула кареглазая, радуясь знакомому лицу. Но в ответ она не получила улыбку: лицо девушки было напряженно и даже недовольно. — Что случилось?
— Зря ты пришла, — покачала она головой. — Я говорила Ноа, чтобы он не вёл тебя сюда. Где он?
— Я без Ноа, — приподняв голову вверх, строго заявила Милли, начиная чувствовать раздражение. Айрис уже не обращала на неё никакого внимания, она что-то быстро печатала в своём телефоне. Было такое ощущение, что девушка из-за чего-то резко занервничала.
— Никуда не уходи отсюда, хорошо? — тихо сказала она на ухо Милли и поспешно удалилась.
Да что, блин, здесь происходит? Никто из присутствующих кроме Нейтана на неё особо внимания не обращал, она лишь изредка ловила на себе посторонние взгляды, но это не казалось странным и пугающим.
Не ясно, сколько же по времени она здесь сидела, но пару коктейлей Милли всё же выпила и сейчас чувствовала себя абсолютно спокойно. Её забавляло то, что все парни, которые находились рядом с Джоном, были в однотипной одежде — да что однотипной, практически одинаковой. Ей на ум приходило лишь то, что она сейчас сидит в опасной банде, совершенно без защиты и как ни странно — расслаблена.
Прикрыв веки, Браун откинула голову на мягкое изголовье, плавая в пучине мыслей. Айрис и её настороженность давно покинули её голову, а звонки Ноа благополучно игнорировались. Ведь кому этот телефон вообще нужен? Точно не ей.
— Кто к нам пожаловал! Финн! — громко раздалось из уст Картора, который сидел на против.
Её словно кипятком ошпарило, и Милли резко распахнула глаза. Сердце содрогнулось от волнения, а моргать от шока стало невозможным, когда она обернулась, уставившись на тёмную фигуру до боли знакомого парня.
Девушка ложилась спать, укладывая свои воспоминания рядом с собой, чтобы ей спалось так же сладко и тепло, как в те моменты, когда он рядом. Да, он слишком часто возникал в её голове чёрной тенью, громким эхом, словно она сходит с ума, и сейчас видеть его наяву так странно и страшно. Он волновал её одним своим присутствием. Финн молчал, смотря на неё тёмным взглядом, в котором она не могла разглядеть ничего хорошего. Похоже, злость закипала в нём, раскалёнными жидким железом заполняя грудную клетку.
— Вы все знаете Вулфарда, но позвольте, я представлю его как мою правую руку, — присутствующие заулюлюкали и радостно захлопали в ладоши, но парню, кажется, было совершенно плевать. От этого взгляда хотелось скрыться, раствориться, исчезнуть с этой планеты к чёртовой матери. Какого чёрта он вообще делает здесь? Какого чёрта он вообще делает в Лос-Аджелесе? Милли глубоко сомневалась, что он находился здесь из-за неё, но выяснять это не было никакого желания.
— И да, Финн, я рад, что ты теперь официально свободен, — уже тише добавил Джон, похлопав его по спине. — Теперь у нас есть больше времени на действительно полезные дела, верно?
Парень ничего не ответил, едва заметно кивнув. Только сейчас Милли заметила, что он был одет точно так же, как и все эти парни.
«Он окончательно вступил в «банду»? И что значит «свободен»? Финн расстался с Эмили?» — негодовал внутренний голос.
Благо, Вулфард опустился на соседний диван, а не рядом, хотя место было свободно. Парень, похоже, понимал, что будет только хуже. Что творилось в его голове — оставалось загадкой. Присутствующие сразу начали вовлекать черноволосого в разговор, до которого Милли не было дела. Радовало то, что он не пытается поговорить с ней. Не пытается сломать её ещё сильнее. Да и казалось, брось сейчас Вулфард хоть одну реплику в её сторону, Браун, не оглядываясь, убежит прочь. Она не готова к этому: определённо не готова к тому, чтобы видеть его наяву, а не в своей голове, движимая желанием вспомнить родные и любимые черты. Ловя фразы из диалога урывками, Милли успела заскучать. Наклонившись к уху Нейтана, она попросила того сходить за ещё одним коктейлем, при этом тепло ему улыбнувшись.
Делала ли она это специально? Кареглазая и сама ещё не понимала. Финн не единственный парень на этой земле, стоит лишь оглянуться. Но что делать, если кроме него никто не нужен?
— Милли, — звук собственного имени заставил обратить своё внимание на Джона. — Чудесно выглядишь. Ты сегодня такая молчаливая.
«Почему этот байкер говорит так, будто знает меня сто лет?» — возмутилась про себя девушка, не решаясь сказать слова вслух.
— Благодарю Вас. Я не тихая — мне скучно.
Ему нравилось, когда она говорила своим фирменным тоном, при этом особо выигрышно используя карие глаза, которые выражали холод и скуку. В ней был характер, из-за которого он часто психовал, конечно. Но Финн любил этот несносный характер.
— Думаю, твой коллега сможет развеселить, верно, Финн?
— Он не клоун, чтобы веселить, — резко начала она, как только Вулфард раскрыл рот, желая что-то сказать. — Скажу честно, я не желаю его компании.
— Становится всё интереснее, — с восторгом в глазах произнёс Картор, глядя то на Милли, то на Финна. — Вы же так чудесно ладили с друг другом. Что случилось?
— Ничего не случилось, — отрезал черноволосый.
В каждом слове Джона стоит искать подвох. Он ищет для себя выгодную информацию и никогда в жизни не сделает и одного лишнего движения, не скажет лишнего слова. Всё только в пользу себя любимого. Манипулятор, самодур, деспот, убийца, гребаный психопат — его «лучшие» качества можно перечислять целую вечность. Поэтому Финн всякий раз, когда Картор что-то говорил или делал, думал, что же у него на уме. Кто станет следующей игрушкой, чья кровь окрасит руки его «босса» в скором времени?
— Что, с Эмили расстался, не можешь снять напряжение? — гадко усмехнулся лидер банды, делая глоток пива.
Нейтан, о котором Милли уже успела забыть, вовремя возник рядом и протянул новой знакомой бокал с розовой жидкостью.
— Найди себе девушку на вечер, их тут полно, — Джон обвёл рукой весь зал. — Выбирай любую.
— Да, Финни, выбирай любую, — движимая обидой, Милли едко усмехнулась, отпивая коктейль из трубочки и нарочно не бросая на парня взгляд.
— Вы знакомы? — удивился рядом сидящий блондин.
— К сожалению, — довольно громко пробормотала она.
— Знаешь, Миллс, — Вулфард нарочно сказал её имя так. — Хочешь, чтобы я выбрал тебя?
— Боже упаси! — возмутилась девушка, пряча своё волнение и раздражение за смехом.
— Я знаю, Милли, как тебе расслабиться, — довольно начал Картор, сразу же получая предупреждающий взгляд от Финна. — Есть одна сладкая конфетка. Хочешь? Немного релакса.
— Не смей, — рыкнул на него черноволосый, тем самым обращая внимание остальных в их сторону.
— Что за конфетка? — не понимала Милли.
SoMo — No type (slow)
Джон достал из пакета маленький белый кругляшок, напоминающий обычную таблетку для головы. До Браун вскоре дошло: прямо сейчас ей предлагают ничто иное, как наркотики. Слабые, да, но всё же наркотики.
— Она не будет, спасибо, — зло отчеканил Вулфард.
— Ты ей папочка что ли? — усмехнулся Нейтан, положив свою руку на плечо- русоволосой. Милли могла практически почувствовать, как внутри Финна что-то вспыхнуло, словно спичка.
— Нет, — наклонившись через стол, Браун взяла из рук Джона «угощение». — Не папочка.
В её глазах была смесь печали и той решимости, от которой он сходил с ума. Видит ли она ту темноту, которая таится в его душе?
Запив коктейлем, русоволосая девушка стянула с себя кофту, всё ещё с вызовом глядя на Финна. Встав с дивана, она поправила ткань платья и обернулась к Нейтану с очаровательной улыбкой на алых губах.
— Потанцуем?
— Конечно, — согласно кивнул блондин, просияв.
«Не обольщайся, она делает это только из-за меня», — мысленно скривился Вулфард.
Браун уверенно отошла от них, направляясь в сторону танцующей толпы. Парень понятия не имел, что ему делать теперь. Его пугало то, что Милли ведёт себя подобным образом, делая всё то, от чего он пытается её всячески уберечь. Женская обида — ужаснейшая вещь для него. Завоевать её прощение… нужно ещё постараться. Но он был уверен, что рано или поздно айсберги в её глазах и сердце растаят. И она вновь посмотрит на него с той теплотой и заботой в глазах, от которых у него внутри всё переворачивается.
— Тронешь её хоть пальцем, и я не отвечаю за сохранность твоего лица да и тебя в целом, — встав с дивана и притянув Нейтана к себе, пригрозил Финн. Он знал, каким человеком был этот на вид милый светловолосый парень. Ревность кипела в нём, отдавая пульсацией в голове.
На алых устах играет широкая улыбка, и только Финн знает, что улыбка, эта очаровательная и милая улыбка — фальшивка. Её волнистые волосы развеваются в танце. Она скользит руками по своему телу, с алкоголем девушка раскрепощается, но, естественно, не настолько, как те девушки рядом с ней, готовые отдать себя первому встречному прямо сейчас. Милли двигается в плавном движении танца и Финн, завороженный её пленительностью, даже не обращает внимание на танцующего и откровенно пялящегося на то, что он считает только своим, Нейтана. Атласная ткань винного платья повторяет плавные движения его обладательницы, подчёркивая стройность фигуры и красивые изгибы. Пухлые губы в кроваво-красной помаде повторяют слова песни. Финн даёт себе мысленную пощёчину, но всё же не может оторвать от неё чёрных глаз. Господи Боже, как же он соскучился по ней! По её звонкому, искреннему, такому чистому заразительному смеху, по тому, как звучит его собственное имя на её губах. Произношение собственного имени кем-либо ещё никогда не вызывало у него такой трепет.
Сейчас одновременно Финн испытывал разные эмоции, которые уже кипели внутри. До каких-то отношений с Милли он ещё не чувствовал себя настолько живым. Сама жизнь и правда наполняла его, потому что жизнь — это именно те эмоции, которые она дарила ему.
Перед её глазами мелькали сотни огней, музыка от чего-то ощущалась ещё громче обычного, ноги стали ватными, а плавные движения её тела происходили сами собой. Глупый смех и улыбка коснулись её губ. Музыка кончилась, и Милли, сделав пару нетвердых шагов, оперлась о стол, стараясь восстановить самообладание. Мысли в голове путались, а после постепенно распадались на кусочки, вовсе исчезая.
— Как ты себя чувствуешь? — раздался нечёткий голос Нейтана над её ухом.
— Мне нужно лечь, — слабым голосом произнесла девушка, пытаясь вернуть координацию.
— Пойдём, — аккуратно взяв Браун за руку, светловолосый пошёл в сторону лестницы, опасливо оглядываясь.
Айрис сидела напротив с усталой натянутой улыбкой на лице, перебирая светлые пряди и думала о своём, не обращая на Картора внимания. Она была одной из тех, кто его абсолютно не боялся.
— Хорошо, что ты написала мне о том, что Милли здесь, — благодарно произнёс Финн, отпивая воду из стакана.
— Я была в шоке, когда увидела, что твоя милая-ненаглядная здесь! — широко раскрыв глаза, выпалила девушка, наклоняясь ближе. Финн невольно улыбнулся от её слов. У него не получилось вовремя скрыть глупую улыбку с лица, так что она не осталась незамеченной. — Ты такой мальчишка, Вулфард.
— Замолчи, — уже серьёзно сказал он.
— Не буду ничего говорить, ты и сам всё знаешь, — коварно улыбнулась Айрис. — Где она, кстати? Хотела бы поговорить с этой милашкой.
— Ага, если эта милашка тебя не съест.
Финн встал с дивана, начиная крутиться на месте, высматривая в толпе красное платье. В итоге, не заметив ничего, быстро оббежал диваны. Он мысленно материл себя за то, что отвлёкся на пришедшую к нему Айрис. Паника охватывала с головой, и он просто молился, чтобы с ней всё было хорошо прямо сейчас. Может, ей стало плохо?
Её не было на первом этаже, это уж точно, потому что он буквально осмотрел каждого. На второй этаж он влетел одним махом, переступая по три ступеньки. Не оставалось ничего, кроме как распахивать каждую дверь. Чаще всего на глаза попадались самые развратные картинки, из-за которого Финн был готов просто взорваться от злости.
— Нет, не трогай, — мямлила Милли, лёжа на просторной кровати в розово-белой комнате. По всей видимости, это и была комната самой хозяйки.
— Тебе просто нужно поспать, — усмехнулся Нейтан, сидя рядом, бесстыдно рассматривая её.
— Всё кружится, — продолжала жаловаться она. — Хочу, хочу…
— Что? Чего? — с интересом спросил светловолосый, убирая русую прядь с её раскрасневшейся щеки.
— Позови Финна, пожалуйста… Финн! — девушка резко подскочила на кровати, решительно порываясь встать, но была с силой уложена обратно.
Она не успела ничего и сказать в знак протеста, как Нейтан исчез с поля зрения.
— Я, кажется, говорил тебе и пальцем её не трогать, ооо, — со смехом протянул Вулфард, держа парня за ворот рубашки. — Меня надо слушаться.
Удар был слишком внезапным. Кулак врезался прямо в челюсть, и парень пошатнулся, хватаясь рукой за ушибленное место.
— Какого чёрта? Я ничего не делал, — он со злостью отпихнул его от себя.
Присев к изголовью кровати, Браун с интересом наблюдала за картиной. Из-за своего состояния ей было крайне сложно понять, что происходило вокруг. Расфокусированный взгляд бегал от Финна к Нейтану.
Кулак пришёлся прямо в нос черноволосому, отчего кровь с усилием потекла по губам и подбородку, капая на ткань чёрной куртки. Кажется, что это его окончательно разозлило, потому что он кинулся на парня с такой яростью и гневом в глазах, что стало просто страшно. Он с силой откинул его на пол, быстро пнув ногой в живот, пока парень не успел сориентироваться. На нетвёрдых ногах Милли встала с постели, уставившись на драку. Улыбка всё сильнее росла на её лице.
— Финни! — крикнула она, желая привлечь внимание черноволосого парня.
Вулфард непонимающе уставился на счастливую улыбку.
— Идём! Ну же, Финн! Нас ждут! — с огромным энтузиазмом выпалила Браун, хватая парня за руку. — Скорее же!
— Твою мать, её конкретно вставило, — заключил Нейтан, держась руками за ушибленные места на теле и корчась от боли.
Ему не оставалось ничего, кроме как вложить свою в руку в её и бежать следом, спотыкаясь на лестнице. Задорный, ненормальный смех срывался с её губ. Он видел лишь развивающиеся впереди русые волосы.
— Где она? — широко распахнув глаза, спросила девушка, резко оборачиваясь к нему.
— Кто? — непонимающе приподнял он брови.
— Твоя машина! Кто же ещё? Нам нужно ехать, как же ты не понимаешь. Мы уже опаздываем! — как бы и ругая, и смеясь в одно время, проговорила Милли.
С каждой секундой, смотря на обезумевшую Браун, ему становилось всё страшнее за её здоровье. Что сейчас происходило в её голове? Даже представить страшно.
— Я вижу, вижу! — завизжала она от радости, бросаясь на парковку. Его поражало то, как быстро она бегала, и Финну не оставалось ничего иного, как бежать следом. Девушка с усилием дёргала за ручку, желая сесть на водительское сидение.
— Зачем ты это делаешь? Ты даже не водишь, — его уже забавляла эта ситуация, и Финн облокотился на бампер чёрного авто, крутя в руках ключи.
— Да как же ты не понимаешь, что мы уже опаздываем? — солнечно улыбалась Милли, подходя к нему.
— Тогда я сажусь за руль, — вздохнул Вулфард, садясь на водительское сидение, пока Браун разразилась восторженными возгласами.
Пара ехала по ночному шоссе, громко распевая песни и смеясь. Финн понимал, что Милли сейчас не является собой, и что это, вообще-то, очень страшно, но, чёрт возьми, какая же она смешная. Выглядели они, мягко сказать, очень странно. Если бы их сейчас остановила полиция — конец. Ветер стремительно врывался через открытое окно, растрепав обоим волосы ещё сильнее, чем было до этого. Неприятный вкус крови на языке заставлял Финна морщиться. Струйки крови неприятно запеклись на коже. Только через двадцать минут бессмысленной быстрой езды, он всё-таки определился с местом, куда бы они могли поехать. Заверив Милли, которая кричала, что им нужно в страну «магии и волшебства», что они отправляются именно туда, он вырулил на заросшую травой дорожку, проходящую через небольшой лесок.
Выйдя из машины, Милли поражённо оглядывается на небо, прикрывая рот руками.
— Ты и правда привёл меня в страну чудес! — она резко накидывается на него, крепко обнимая. Финн вдыхает запах окутавших его пальцы волос, и глаза начинают слезиться от того, насколько же сильно он скучал по ней.
Отпрянув от него, Браун смотрит на него из-под опущенных ресниц, но когда она прислушивается и улавливает звук бьющихся об скалы волн, в шоке открывает рот. В её карих горящих глазах отражается блеск миллиона звёзд.
— Море, — шепчет она, вдыхая пропитанный солью воздух. В следующую секунду Милли звонко хохочет, начиная бежать к обрыву. Вовремя поняв, что обезумевшей девушке грозит опасность, Финн пугливо подрывается. Пульс стучит в висках, когда он с большим усилием хватает тонкую талию, удерживая от падения в воду. Волны внизу громко бьют о камни, словно ругая молодых людей.
— Не трогай меня, что ты делаешь? — возмущённо запротестовала кареглазая.
— Милли? — он радостно выпустил её из крепких рук, заглядывая в серьёзные глаза напротив.
— Конечно я, кто же ещё? — без тени улыбки ответила Браун, но буквально через пару мгновений рассмеялась. — Ха, попался!
Финн не выдержал и устало рассмеялся вместе с ней. Мысленно проклиная Картора, он шагал за весёлой девушкой, которая мало помалу вселяла это чувство весёлости и в угрюмое выражения лица.
— О Боже, ты видел это? — испуганно выпалила Милли, схватившись за ткань его куртки.
— Что такое? — обеспокоенно спросил он.
— Кролик! Белый кролик! О мой Бог, я же Алиса в стране чудес. Точно!
Не выдержав, Финн прыснул от смеха, обнимая девушку за шею.
— Миллс, тебя надо снимать сейчас, чтобы утром ты посмотрела, кем ты была, — сквозь смех говорил он.
— Да с кем ты, чёрт возьми, всё время разговариваешь? — озадачилась русоволосая, но это вызвало у Вулфарда ещё более сильный приступ смеха.
Когда он всё же смог нормально вздохнуть, избавившись от приступа дикого смеха, он оглянулся, но Милли не было нигде. В панике Финн подбежал к краю утёса и, не найдя ничего, кроме бушующих волн, обернулся на лес.
— Милли! — крикнул он в надежде, что Браун всё же откликнется. — Милли!
Не получив ничего, кроме звука шелестящих на ветру листьев, он начал надумывать себе исход такой ситуации, который заканчивался самыми ужасными последствиями. Но тут до него всё же дошло; тяжело вздохнув, парень набрал в лёгкие больше воздуха.
— Али-и-иса, — из-за дерева выпорхнула Браун, широко расставив руки.
— Ты звал меня, мой Шляпник?
— Иди сюда, милая, — ласково произнёс парень, отчего Милли на секунду впала в ступор. В её глазах всё казалось в сто раз красочней, ярче, ощущения ещё острее. Все чувства словно зашкаливали. Она радовалась — и это доходило до какого-то безумства. Если же она будет злиться…
Вложив тонкие пальцы в большую руку Финна, она направилась следом. Но вдруг резко выбежала вперёд, запрыгивая на сидение парня раньше, чем он сам. Машина была открыта, из-за чего парень мысленно себя выругал.
— Ты не можешь ехать, — всё тем же ласковым тоном произнёс он. Финн уже порядком устал от бесконечных догонялок и нелепых вымыслов.
— С чего это? — порой Милли словно отпускало, но так только казалось. Она говорила с серьёзным выражением лица и чистыми глазами, словно ничего и не было.
— Ну, во-первых, ты не умеешь водить, — заявил он.
— Выйди из машины, — повернувшись лицом к лобовому стеклу и положив обе руки на руль, твёрдо заявила Милли, после затянувшегося молчания.
— Что? — непонимающе посмотрел на неё Финн.
— Вылезай из чёртовой машины! — зло крикнула Браун. Начинало уже подбешивать то, что Вулфард сейчас был на гребаных американских горках. Его несло то вверх, смеясь и дурачась, то, блин, прямо вниз.
Закатив глаза, он вытащил ключи из зажигания и вышел, закрыв за собой дверь. Браун была готова взорваться от злости. Иномарка Вулфарда содрогнулась от силы удара дверью, на что тот повернулся, готовый крушить и метать.
— Зачем ты сделал это?! — выпалила она, прежде чем Финн раскрыл рот.
— Сделал что? — усмирив свой гнев, спросил он.
— Это! Ты всё время это делаешь! — со всей злостью Милли пихнула парня в грудь. — Всё время!
— Что ты, мать твою, несёшь?! — орал он в ответ, отпихивая её руки от себя, которые норовили вновь ударить в грудь. — Я забрал ключи?!
— Какие, нахрен, ключи? — с досадой кричала она. Из глаз уже готовились политься горячие, обжигающие щёки слёзы.
— Тогда что?! — чуть ли не взревел он.
— Ты лжёшь мне! Всегда!
— Я не вру тебе, — уже спокойно ответил он, вдруг испытав желание обнять Милли, его Милли, и пожалеть.
— Ты встречался с этой Эмили, хотя давно мог бы и порвать с ней, как сейчас. Все твои слова, поступки… всё это просто игра. Ты отличный актёр, Вулфард, но не для меня. От твоих «если бы» меня тошнит! — она больно била его кулаками в грудь, вымещая всю злость и обиду. Все те чувства, которые он заставил её почувствовать.
— Ты не любишь меня! Тебе просто скучно. Даже сейчас, — Браун сделала шаг от него и выставила руку, указывая на Финна.
— Что? — тихо спросил он, поражённый её речами.
— Зачем ты делаешь это? Зачем ты приехал? Ты не нужен мне. Слышишь?! Я ненавижу тебя, — звук звонкой пощёчины прервал звуки ссоры. — Каждый раз, Вулфард, я чувствую эту блядскую пощёчину, когда ты плюёшь мне в душу. Когда причиняешь боль. Каждый. Раз.
Он был готов сгореть в пылающих карих глазах. Свет луны зловеще оттенял её лицо. Но слёзы, застывшие в глазах, полных ярости, было уже невозможно скрыть. Эти несчастные секунды режущей, удушающей, давящей тишины, стали для них целой вечностью.
— Я тебя чертовски терпеть не могу, — прошептала она, и первая слеза скатилась по щеке, капая на ткань платья. — Вулфард… ты целовал её, и я практически уверена, что не только. Ты портишь мою жизнь, как паразит, который сидит глубоко. Ты даже представить не можешь, как же сильно я тебя ненавижу. Я хочу забыть то, как мне хорошо рядом с тобой. Я не хочу скучать по этому. Когда-нибудь я забуду. Может, это случится через год или два. Я забуду тебя, сидя дома или на очередном мероприятии. Я забуду тебя за заучиванием сценарием нового проекта или за кружкой горячего чая поздно вечером. Я забуду тебя весной, зимой или летом, когда буду ложиться спать в новом доме с нелюбимым мужем. Когда-нибудь я забуду тебя, — на последних словах голос начинал срываться на плач. Ком в горле мешал вздохнуть, чтобы успокоиться. Но боль. Эта ужасная боль в груди от слов, сказанных ей. Они резали без ножа любящее сердце.
Браун уже просто не могла молчать. Даже в таком состоянии она не могла забыть о той боли, что она перенесла.
Без слов, просто сделав один шаг, Финн притянул её в свои тёплые объятия. Как бы она не старалась его отпихнуть, ничего не выходило, сколько бы она не кричала на него, он не поддавался, и, в итоге, Милли прижалась к нему ещё сильнее, позволяя себе быть слабой. Всякий раз она винила себя в своей слабости перед ним и вновь обессиленно показывала её, движимая почувствовать его заботу и тепло.
— Я не врал тебе, Милли. Всё то, что я говорил — чистая правда. Я порвал с ней, как только ты ушла, — шептал Финн, уткнувшись лицом в её волосы, и слушал её тихие рыдания, которые заставляли его сердце содрогнуться от боли.
О, как же он ненавидел себя за то, что причиняет ей боль. Хотелось набить себе самому рожу только за один её грустный взгляд.
— Я люблю тебя, — ласково и тихо сорвалось с его губ. И он сам не понял, как слова произнеслись прежде, чем успел подумать.
Как же она мечтала услышать это от него, буквально грезила об этом. Маленькая мечта, которая, как ей казалось, являлась несбыточной. И вот сейчас, стоя на Богом забытой дороге, окружённой лесом, он приоткрыл дверь в свою душу ещё шире, позволил заглянуть глубже. Это была какая-то неправильная любовь — жгучая, безжалостная, другая. Две противоположности, которые так сильно тянутся друг к другу, стоящие на грани ненависти и абсолютного обожания.
— Отвези меня домой, — всё же каким-то чудом отпрянув от него, произнесла она, с трудом взглянув в слезящиеся чёрные глаза напротив. А вот сейчас уже было больно ему. Он был уверен, Милли не высказала ему всего того, что хотела. И он также был практически уверен, что она не вспомнит об этом на утро.
Сморгнув слезы и глубоко вздохнув, Финн слегка кивнул. Мысленно проклиная этот вечер, он быстро сел в авто. Милли же ещё пару секунд стояла на месте, слегка пошатываясь и последний раз окидывая природу расфокусированным взглядом.
За всю дорогу они не обмолвились и словом. Тишина в салоне автомобиля была практически оглушающей. Отвернувшись к окну, Браун наблюдала за пролетающими за окном фонарями, но всё ещё была не в силах прийти в себя. Парень жал на педали со всей дури, и будь Милли сейчас трезвой, вероятно бы орала во всё горло о том, что он чокнутый. В носу неприятно щипало от скопившихся в уголках глаз слёз. Он был готов орать от злости на Браун за то, что она выпила эту чёртову «таблетку», потому что ему сейчас нужна именно она. Их разговор на дороге был неким выплеском тех мыслей Милли, которые она бы не решилась сказать в здравом уме. И от этого было хуже всего.
«Смотри, Вулфард, ты делаешь ей плохо», — злорадно шептал внутренний голос.
Отвлёкшись от дороги, Финн взглянул на бледное лицо: потёкший макияж, усталый взгляд, безразличное выражение. На губах так и застыло мягкое «эй, Милли». До дома не хватило всего каких-то несчастных десяти минут. Затормозив на светофоре, Финн с облегчением взглянул на слегка посветлевшее утреннее небо. Новый день. Всё, что произошло вчера, пускай там и остаётся. В сердце родилась надежда на то, что можно всё исправить. Что он изо всех сил постарается быть лучшим ради той, что молчаливо сидит рядом.
Надежда — это то светлое чувство, без которого было бы невозможно жить. Надежда — это чувство ожидания и веры в то, что в завтрашнем дне нас ждёт что-то хорошее, а если не в завтрашнем, то в послезавтрашнем уж точно.
Утренний прохладный воздух, наполняющий салон автомобиля, вселял в Финна эту надежду. Всё должно быть хорошо. Всё будет хорошо.
Но возможно ли то, что этого никогда не произойдёт?
Нажав на газ, он выехал на перекрёсток. Вулфард просто не успел что-либо сделать, всё произошло слишком внезапно. Гудок машины оглушил, ввёл в ступор.
Последнее, что пронеслось в его голове за миг, когда всё померкло: она. Обычно говорят: «У меня вся жизнь перед глазами пронеслась». Да, так и было. Русые короткие волосы, карие глаза, звонкий смех, худые коленки и весёлое «Финни!» на губах. Детская влюблённость. Первый поцелуй, первый совместный сон на неудобном диване за просмотром скучного фильма. Первое осознание того, что что-то есть к этой жизнерадостной и слишком активной девчонке. Первая ссора, примирение. Второй поцелуй, третий, четвёртый… Жар в груди и растрепанные волосы. Сонный взгляд, объятие, нежное касание пальцами. Танцы, сотни огней, адреналин, луна, она. Первый сладкий стон и томные неровные вдохи. Карие глаза, полные слёз, вранье.
И звенящая тишина накрыла с головой, утаскивая на глубину темноты и покоя.