Глава 8
После того урока, где Билли спросила меня об условных предложениях, между нами будто опустился железный занавес.
Начались выходные, а это значит, что все два дня я провалялась дома, смотря сериалы и даже не вникая в их смысл. Голова становилась тяжёлой от навязчивых мыслей.
В воскресенье вечером ко мне заехала тётя Николь. Она уселась за небольшим столиком на моей мрачной кухне и с оценивающим взглядом осматривала квартиру.
–Как ты? — впервые за целый час нарушила тишину она.
–Справляюсь, — коротко ответила я.
–Я привезла тебе денег.
–Спасибо.
–Если что, звони, хорошо?
С понедельника наступил холод. Деревья сменили зелёные листья на жёлтые, и туман окутал весь город.
На уроках Билли стала относиться ко мне точно так же, как ко всем остальным — с профессиональной вежливостью. Сначала я думала, что ей нужно время. Что она просто соблюдает дистанцию в школе. Но дни шли, а ничего не менялось.
Она больше не задерживала меня после уроков, не ловила мой взгляд, не предлагала посидеть у неё в кабинете. Я убивалась по этому мимолетному ощущению заботы, которого мне так не хватало. Но как подойти к ней? Сказать что? «Почему вы со мной больше не разговариваете?» — звучало бы жалко и глупо. Повода не было.
Я ждала следующего урока английского. И он только подтвердил мои худшие опасения. Билли вошла, улыбнулась классу, начала урок. Её взгляд скользил по мне наравне со всеми — быстрый и безразличный. Она больше не выделяла меня. Не задавала мне лишних вопросов, не пыталась втянуть в дискуссию. Я была для неё просто пустым местом.
Внутри все закипало от злости и обиды.
Почему? Почему она так поступила? Мне казалось несправедливым, что наше хорошее начало так быстро и бесследно закончилось. И тогда мной овладела странная и глупая потребность — привлечь её внимание. Любой ценой.
В следующий раз, увидев Билли в коридоре, я, проходя мимо, нарочно уронила на пол тяжёлый учебник. Он грохнулся так, что несколько человек обернулись. Билли тоже посмотрела в мою сторону. Но в её глазах я увидела лишь легкое удивление, а затем — полное равнодушие. Она просто продолжила свой путь, даже не замедлив шаг.
В другой раз, когда она выходила из учительской, я стояла неподалеку с парой одноклассниц, с которыми почти никогда не общалась, и залилась громким, неестественным смехом. Я смеялась так, будто услышала самую смешную шутку в мире, бросая на Билли взгляды. Она прошла мимо, даже не кивнув. Ей было всё равно.
Каждая такая неудавшаяся попытка ранила всё сильнее. Я злилась на неё за холодность ко мне и на себя за эти дурацкие детские выходки.
К концу недели я поняла страшную вещь.
Её безразличие было настоящим. Она искренне перестала меня замечать. То сближение со мной, кажется, было ничем для меня. Может, она устала пытаться мне помочь? Может, она устала от общения с такой жалкой, полной травм, девочкой? Может, ей просто нужно весёлое и беззаботное общение с кем-то другим?
На очередном уроке английского я сидела и просто смотрела на неё. Она была так же прекрасна — в красной футболке, которая ей так была к лицу, с румяными щёчками, уверенная в себе.
И в тот момент злость внутри меня сменилась на тяжёлое отчаяние. Она не вспомнит обо мне, потому что я для неё ничего не значила.
И самое ужасное было в том, что я ничего не могла с этим поделать. Ничего, кроме как сидеть и наблюдать, как человек, который на неделю стал моим спасательным кругом, спокойно уходит, даже не оглянувшись. Оставляет меня одну.
Наступил четверг. Год со смерти моей мамы.
Я хотела остаться дома из-за своего состояния и позволить горю поглотить себя целиком. Но миссис Эванс яростно умоляла весь класс прийти, так как сегодня состоялось какое-то очередное тупое мероприятие. В обычный день я бы точно не пошла, как бы сильно меня ни умоляли, но сегодня...я подумала о Билли. Где-то внутри таилась надежда на то, что Билли будет там. И что, может быть, в этот день она заговорит со мной. Было чувство, что я должна там быть.
Актовый зал был заполнен наполовину. Я прокралась на самый дальний пустой ряд в угол подальше от остальных. Сцена была ярко освещена, кто-то из администрации говорил о теме сегодняшнего мероприятия и о том, как важно, что все ученики собрались здесь (хотя пришло пол школы).
Я услышала медленные шаги позади. Машинально обернулась. В актовый зал вошла Билли. Она всматривалась в затылки каждого, и её взгляд остановился на мне. Не скользнул, а именно остановился. Затем девушка направилась ко мне. Она прошла вдоль всего пустого ряда и села на кресло рядом со мной. Не через кресло, а РЯДОМ.
Моё сердце заколотилось. От неё пахло тем самым, уже родным мне, фруктовым шампунем и осенним воздухом.
Мы сидели молча, глядя на сцену, но никто из нас не слышал ни слова. Я чувствовала холод её плеча в сантиметре от моего. «Только с улицы» — подумала я. Дышать стало трудно.
Она наклонилась в мою сторону, ища губами моё ухо.
–Держишься? — прошептала та.
Мурашки побежали по телу. Я повернула на неё голову и непонимающе всмотрелась в её лицо, находящееся от меня в нескольких сантиметрах.
–Я знаю, что сегодня год, как не стало твоей мамы, — тихо сказала она, — ровно неделю назад в прошлый четверг ты сказала мне о том, что через неделю не стало и твоей мамы. Я не могла не помнить.
Слезы, которые я сдерживала весь день, подступили к горлу комом. Она помнила. Она знала.
–Я думала, вам всё равно, — я пыталась сохранять серьёзный и безразличный вид.
–Всё равно? Лекси, я... — она замолчала, подбирая слова, — последние дни я чувствовала себя ужасно. На меня свалили много работы, я теперь не вылезаю из этих документов. Появились проблемные ученики, походы к директору и тому подобное. К тому же, в коридорах я видела, как тебе больно. И каждый раз я хотела подойти. Но я не могла.
–Почему? — прошептала я.
–Потому что я испугалась, — призналась она, глядя прямо на меня, — я испугалась, как много ты начала для меня значить. Как часто я думала о тебе всё это время. Учителя не должны...не могут так привязываться к ученикам. Это неправильно и опасно. И для меня, и для тебя. Я не должна выделять кого-то, ты сама это понимаешь. Я думала, что, если отстранюсь, так будет лучше. Но вижу, что только сделала тебе еще больнее. Прости.
Все пазлы в моей голове наконец сложились. Её холодность, её отстраненность — это не было безразличием. Это был страх. Такой же сильный, как и мой.
Мы обе боялись и всё это время не могли ничего друг другу сказать.
–Мне не нужен был просто учитель, — тихо сказала я, глядя на свои руки, — мне нужен был... друг.
Она медленно положила свою руку на моё плечо. Её кольца на пальцах были холодными.
–Я знаю. И я хочу им быть, Лекси.
И для неё я снова стала Лекси. На сцене закончили говорить, и зал взорвался аплодисментами. В зале поднялся шум, все начали громко разговаривать, вставая с кресел.
–Давай договоримся... — рука О'Коннелл всё ещё лежала на моём плече.
Она не договорила, бросив взгляд на окружающих нас учеников, схватила меня за руку, и, пока в помещении был кипиш, мы вдвоём прошмыгнули в коридор и по нему быстрым шагом направились в её кабинет.
Дверь кабинета 13 захлопнулась за нами. Здесь было тепло, тихо, пахло кофе и ванилью, и лишь слабый осенний свет пробивался сквозь жалюзи.
–Фух, - выдохнула она, — паршивый день.
Девушка жестом пригласила меня сесть за первую парту возле неё, прошла к своему столу и села на его край. Я удивлённо посмотрела.
–Итак, — Билли начала мотать ножками, которые даже не касались пола, и смотрела на меня, — расскажешь о ней? О маме? Если хочешь.
И я рассказала. Сначала скупые фразы, а потом слова полились сами. Я говорила о маминых шоколадных кексах, о наших дурацких танцах на кухне, о том, как она всегда знала, когда мне было плохо. Я говорила, а слезы текли по моим щекам. Билли слушала, и её взгляд был полон такого внимания, что казалось, она видит все те картинки.
–Я очень очень очень скучаю по ней, — и я замолчала, опустошённая, но только теперь мне стало легче.
–Спасибо, что поделилась со мной ею. Она звучит как удивительный человек.
–Да, — хрипло прошептала я, вытирая своё лицо, и улыбнулась, — она и была.
Билли спрыгнула со стола. Она подошла к окну, посмотрела на темнеющее небо, а затем обернулась ко мне.
–Я довезу тебя до дома. Или... — она сделала паузу, осматривая меня, — хоть я твой учитель, но у меня есть другое предложение. Сегодня тебе не стоит быть одной в той пустой квартире. Останься у меня. Просто переночевать. Просто чтобы ты не была сегодня одна.
У меня перехватило дыхание. Это было так неожиданно и так выходило за все мыслимые границы. Меня будто парализовало. Билли прокашлялась и продолжила.
–Ты имеешь право отказаться.
–Я... я не хочу быть обузой, — пробормотала я.
–Ты ею не будешь, — она покачала головой, — у меня достаточно места в квартире. Можешь занять гостевую. Мы закажем какую-нибудь вредную еду на вынос, посмотрим глупые фильмы, и, может, ты наконец выспишься. Подумай об этом.
Мысль о возвращении в холодную, тёмную квартиру вызывала тошноту. А мысль провести этот ужасный вечер не в одиночестве...это было спасением. Сердце ушло в пятки. Человек, которого за это время я успела начать идеализировать, приглашает меня к себе домой и показывает мне, что я ему нужна. Я успела начать относиться к Билли не как к учителю или даже подруге, а как к какому-то в своём роде примеру для подражания.
–Хорошо, — тихо согласилась я.
На её лице расцвела улыбка облегчения.
–Отлично. Тогда собирай вещи. Поедем домой. И ещё... — она ткнула в меня пальцем, — давай ко мне на «ты», но только, чтобы никто не услышал. А то мне надают по башке.
Она посмеялась в кулак, и я, сидя за партой, застыла ещё больше. Всё это случилось так быстро. Ещё сегодня утром я злилась на Билли за безразличие, а уже сейчас поеду к ней домой с ночёвкой. Это было страшно. Но впервые за долгое время страшнее было остаться одной.
На улице пахло дождём. Солнце немного начало выглядывать, и на небе появилась радуга. Айлиш открыла свою машину ключами и взглянула на меня, заметив, как я остановилась, чтобы посмотреть на небо.
–Красиво, да? — голубоглазая подошла ко мне почти в упор.
–Угу.
Мы сели в машину.